“Я не пытаюсь изменить мир, я пытаюсь вернуть родителям их природную интуицию” – интервью Гордона Ньюфелда сайту “Летидор”

Интервью состоялось во время визита Гордона Ньюфелда с семинарами в Москву осенью 2016 года. 

В России многие мамы работают. И когда ребёнку исполняется три года, они вынуждены выходить на работу, а ребёнка отдавать в детский сад. Ребёнок очень болезненно это воспринимает и не хочет отпускать маму от себя. Как быть маме, которая видит слезы ребёнка, который не может её отпустить от себя, что в этой ситуации делать и как сгладить эту адаптацию?

Прежде всего, необходимо помнить, что это ненормальная ситуация. И родители не должны думать, что с ними что-то не так, если они не знают, что в данном случае делать. Потому что это противоречит природе ребёнка, его привязанностям и естественным потребностям развития. В большинстве традиционных культур на помощь в такой ситуации могут прийти бабушки и дедушки, к которым ребёнок привязан, и взять на себя заботу о малыше. Это неестественная ситуация, и об этом не стоит забывать.

А если их нет?

Если подобная ситуация неизбежна, а вы хотите уменьшить негативное влияние на ребёнка, прежде всего необходимо помочь ребёнку сохранить с вами связь, либо постараться установить доверительные отношения с тем человеком, который будет о нём заботиться. А лучше постараться достичь и того, и другого.

Чтобы помочь ребёнку сохранить с вами связь, важно задействовать ощущения, например, дать ему с собой какую-нибудь вашу вещь (для девочки это может быть медальон с вашей фотографией), либо повесить вашу фотографию там, где ребёнок всегда сможет её увидеть. Существует много способов помочь малышу сохранить связь. Нужно всё время перекрывать расставание. Это может быть какой-то сюрприз от вас в его рюкзаке или ланчбоксе, что позволит ребёнку ощущать ваше присутствие в то время, когда вы не вместе. Все эти вещи мы годами практиковали со своими близкими до наступления цифровой революции. Придумать можно множество вариантов, нужно лишь проявить немного фантазии.

Всё, что задействует обоняние, слух, осязание или зрение, помогает ребёнку сохранить связь с вами.

Второе, что вам необходимо сделать — «сосватать» ребёнка к взрослому, который будет заботиться о нём, сделать так, чтобы у ребёнка возникла привязанность к нему, но чтобы эта привязанность не конкурировала с основной. Когда с этим взрослым ребёнок начинает чувствовать себя как дома, он становится восприимчив к его заботе. Например, где-нибудь в итальянской деревушке за ребёнком будут присматривать бабушка и дедушка. А во французской деревушке все трехлетки будут ходить в детский сад, потому что французы убеждены, что культура передается посредством языка, они должны водить ребёнка к тому, кто безупречно владеет языком. Воспитатель во французских яслях как бы выполняет роль тёти или бабушки – естественную роль, которая не конкурирует с родной матерью малыша. Всё общение построено на этой неформальной, семейной основе, а значит, не таит в себе никакой угрозы. Малыши идут туда с удовольствием, так как это своего рода продолжение их семьи. Но если у вас нет выбора, то нужно минимизировать негативное воздействие. Также необходимо помнить, что связь ребёнка с вами необходимо всеми способами сохранить.

Ребёнок должен иметь ощущение, что, оставаясь со своим воспитателем, он по-прежнему сохраняет связь и со своими мамой и папой.

Это является как бы продолжением его семьи. И в этом преимущество таких семейных садов.

Ситуация: родители разводятся, отец уезжает жить отдельно, но хочет сохранить привязанность с малышом. Как это сделать?

Если отец хочет сохранить свою связь с ребёнком, в первую очередь, он не должен конкурировать с матерью. Потому что это значит, что ребёнок, находясь с одним родителем, оказывается разделен с другим. В идеальных отношениях отец и мать не конкурируют друг с другом. Существует много способов сохранить связь, даже не живя вместе. В своей модели развития я говорю о привязанности на уровне похожести, принадлежности, преданности, значимости, любви. Всё это лежит в основе отношений. Когда ребёнок ещё совсем маленький, сохранить с ним связь можно только через отношения, а не через формальную опеку над ним.

Формальное опекунство не гарантирует ровным счетом ничего, связь сохраняется только благодаря отношениям.

Когда вы не делите ребёнка, решая, с кем ему быть. Полноценная забота о ребёнке возможна только после того, как уже установились отношения посредством других способов поддержания контакта и близости: через значимость, принадлежность, похожесть.

То есть, видя ребёнка один раз в неделю по воскресеньям, всё равно можно сохранить привязанность?

Несомненно! Когда кто-то по-настоящему вас понимает, вы становитесь близки с этим человеком, и близость сохранится, даже если вы не видите друг друга целый год. Потому что между вами существует связь. Люди не осознают, как много способов быть ближе к другому человеку существует и насколько они сильны, даже если вы физически разделены. Даже смерть здесь не помеха! Можно чувствовать, что умерший человек к вам намного ближе, чем кто-то из тех, кто находится постоянно рядом, потому что вы чувствуете себя очень одиноко, будто вам совсем не рады.

Родители боятся этого, потому что довольно поверхностно понимают понятие «связь», а ведь связь может быть очень глубокой.

Когда ребёнок отдает своё сердце маме и папе, это значит, что он эмоционально очень сильно привязан к обоим. И если не будет глубоких ран, ребёнок легко сохранит этот вид привязанности с ними. Проблемы начинаются тогда, когда мама или папа начинают общаться с ребёнком таким образом, что он уже не может быть близок к обоим одновременно. Тогда происходит раскол, поляризация привязанности, которая таит в себе опасность. Но в моей практике были даже случаи с судебными разбирательствами. Например, такой типичный случай, когда отец жестоко обращался с ребёнком, и суд постановил, что этот родитель не имеет права видеться с ребёнком без специальной супервизии, либо отец находится в тюрьме. Есть и другие способы держаться за родителя, и их нужно укреплять, чтобы связь не прерывалась и ребёнок не сталкивался с разделением. Всегда есть выход. Мы должны понимать, что связь с родителем — это жизненно важная потребность ребёнка. Мы должны держаться за ребёнка, а ребёнок должен держаться за нас.

Мама узнала о существовании слёз тщетности и начала применять теорию на практике. Но столкнулась с непониманием подруг или родственников, которые считают это издевательством над ребёнком. Как донести до них, что слезы тщетности — это нормально?

Это действительно сложно сделать. Наша культура действительно несовместима с этим понятием, умение и понимание были утрачены. Самое важное, что нужно помнить о слезах тщетности, — дети не должны плакать в одиночестве. Они должны знать, что рядом есть человек, который их утешит, должны чувствовать себя в безопасности, когда плачут. Если ребёнка утешают, он уже не так страдает.

Неправильно, если ребёнок горюет и проливает слезы тщетности и разочарования в одиночестве. В такой ситуации дети всегда должны находиться в объятьях того, кто их успокоит. Когда так происходит, все окружающие расслабляются, всё становится на свои места, потому что это так естественно, что кто-то близкий утешает тебя в твоих слезах.

Для ребёнка слёзы тщетности и утешение в этих слезах должны всегда идти вместе.

А что по поводу тайм-аутов? Некоторые родители используют их, а другие считают их издевательством над ребёнком.

Это не то, что нужно ребёнку. Было две причины, по которым в 1998 году Американская ассоциация педиатров утвердила стандарт, рекомендующий всем родителям использовать этот метод. С одной стороны, они взяли за основу поведенческий подход, и так как важнейшей потребностью ребёнка является связь со взрослым — и в этом они были абсолютно правы — то они полагали, что, прерывая эту связь, они могли преподать ребёнку урок. Однако они не учитывали, что связь жизненно необходима ребёнку, что подобные «уроки» вызывают у ребёнка сильнейшие эмоции тревоги, фрустрации и стремления к контакту и близости.

А подобные эмоции очень тяжело переносятся детьми. И это разрушительно для отношений.

И вторая причина заключалась в том, что многие штаты были готовы принять закон о запрете телесных наказаний в отношении детей. Их беспокоило то, что родители били своих детей, когда теряли над собой контроль. А в то время существовало огромное движение против насилия в воспитании. И целью этого нововведения было оградить детей от их родителей. То есть родители должны были отправлять детей в свою комнату, чтобы самим прийти в себя, остыть и не ударить ребёнка. Вот для чего это нужно было делать.

В этом смысле отправить ребёнка в свою комнату лучше, чем наброситься на него. Если это защитит ребёнка, если родитель до такой степени незрелый и не способен контролировать свои эмоции, тогда уж лучше так. Однако, если тайм-аут используется, чтобы преподать ребёнку урок, это только ухудшает ситуацию, порождает очень сильные эмоции и вредит отношениям между ребёнком и родителем.

Это противоречит всей человеческой интуиции. Мы не должны сталкивать ребёнка с разделением, мы должны сохранять с ним связь. Единственно, когда в традиционных культурах использовали столкновение с разделением — это когда провинившийся изгонялся из поселения или отлучался от церкви. Но это применялось в крайних случаях и только в отношении взрослых и никогда в отношении детей. Это слишком радикальная мера — она приводит к возникновению психологических защит у ребёнка. Но, к сожалению, большинство родителей и экспертов не осознают, что привязанность является важнейшей потребностью и что мы должны находить другие способы призвать ребёнка к порядку.

Мы не должны использовать столкновение с разделением в качестве наказания, так же как и лишение своей любви, демонстративное игнорирование, пренебрежение или отсылание в свою комнату.

Родители часто не понимают, как приучать детей к порядку, как сделать так, чтобы каждый знал свои обязанности по дому: помыть посуду, убрать в своей комнате… Как это ребёнку привить?

Вам не нужно учить ответственности. Она приходит сама собой, когда ребёнок привязан к кому-то из альфа-позиции, из позиции ответственного, тогда он естественным образом проявляет эту заботу. Когда ребёнок правильным образом привязан к младшему брату или сестре, он начинает ощущать желание заботиться и нести ответственность за него. Ребёнок может оказаться даже чрезмерно ответственным и чересчур заботливым, ничего страшного. Этому не нужно учить, это произойдет само собой — он будет кормить, ухаживать, защищать младшего. Этот инстинкт быть ответственным появляется там, где вы по-настоящему должны отвечать за кого-то. То же самое и с едой. Когда ребёнок ответственен за кормление младшего брата или сестры, он прекрасно управляется на кухне.

Когда это всего лишь обязанность по дому, это не работает.

Это входит в понятие привязанности у людей и у всех млекопитающих: нас тянет заботиться о тех, кого мы любим, брать на себя ответственность. А когда нам просто велят делать это, когда за этим ничего не стоит, то мы делаем это просто ради того, чтобы не нарваться на неприятности, но это не учит ответственности.

А как же лень? Даже взрослые ленятся, а уж дети…

Лень и скука обычно свидетельствуют об эмоциональном неблагополучии ребёнка. Если у ребёнка есть энергия становления, если он эмоционально здоров и благополучен, если он достаточно отдыхает психологически, вы не заметите в нем частых признаков лени. Это не то, чего стоит бояться и с чем стоит бороться.

Дети начинают лениться, когда их подталкивают к чему-то, что идет против их инстинктов, когда их заставляют делать что-то.

И когда не хватает естественного контекста привязанности, заботы, любви, вовлеченности. У меня пятеро очень ответственных детей и шестеро не менее ответственных внуков, и я никогда не замечал в них ни лени, ни скуки, ни безответственности. Они чрезвычайно ответственны, и я всегда, напротив, прошу их немного расслабиться. Этому нельзя научить, нельзя заставить, это вырастает из правильных взаимоотношений.

Вот пример. Двум мальчикам никогда не было интересно готовить. Но когда они стали жить отдельно, где им пришлось готовить для себя и своих друзей, они стали прекрасными поварами. Они постоянно звонят матери и спрашивают всё новые и новые рецепты. Теперь они заботятся о других, так что интерес возник абсолютно естественно.

Если вы хотите ввести в обязанность 12-ти летнему ребенку готовить что-нибудь для всей семьи, то вместо того, чтобы указывать, что именно он должен сделать, можно попробовать по-другому:

«Ты так хорошо управляешься на кухне! Ты придумываешь такие интересные блюда! Не хотел бы ты приготовить для нас ужин в воскресенье? Мы можем пригласить еще несколько твоих друзей тебе на помощь».

И посмотрите, как они будут это делать! Это будет прекрасное зрелище! Если им будет нравиться делать это, они непременно подойдут к процессу творчески. Но когда заставляют что-то делать, когда это обязанность, все начинают лениться. Когда ты должен что-то делать, тебе не хочется. Если ты не обязан делать что-то, желание сразу возникает. Невозможно воспитать желание делать что-то принуждением. Это как с собаками и лошадьми: ты не идешь против их инстинктов, ты действуешь заодно с ними. Инстинкты проявляются, когда дети берут ответственность, заботятся, любят, делятся, трудятся. Но все это должно происходить в контексте правильных и здоровых взаимоотношений.

Следующая ситуация. В один из дней родитель вдруг понимает, что он должен либо отпустить своего ребёнка и дать ему быть самостоятельным и независимым, либо продолжать контролировать его, чтобы тот не ел фастфуд, получал хорошие оценки, не прогуливал уроки. Как почувствовать тот самый момент, когда родителям нужно отпустить ситуацию и дать ребёнку быть уже взрослым?

Здесь нужно всегда работать на опережение. Если вы дожидаетесь подходящего момента слишком долго, ребёнок начинает чувствовать себя притесненным и начинает сопротивляться. Суть в том, чтобы давать подростку больше автономии, предоставлять право выбора и опередить момент, когда будет уже слишком поздно и ребёнок начнет бунтовать. Это вопрос родительской мудрости. Если ждать долго — будут проблемы.

Главная ошибка, которую допускают родители: они думают, что отношения не имеют значения.

Но на самом деле они имеют огромное значение! Приглашение существовать в жизни родителей, ощущение своей значимости и ценности — всё это необходимо для отношений. Если дети видят неприятие или нетерпение в глазах родителей, это сильно влияет на них, это ранит их чувства. И это заставляет их уходить к сверстникам — туда, где они ещё не готовы быть, где их могут обидеть.

Что касается самостоятельности и возможности принимать собственные решения, лучше всего доверять своим детям. Тогда вы получаете доверие взамен. Если вы общаетесь с ребёнком и не доверяете ему, у вас возникнут проблемы во взаимоотношениях. Вам необходимо общаться с ребёнком, доверяя ему и веря в него, давая ему возможность принимать достаточное количество собственных решений. В противном случае возникнут проблемы.

Ситуация вышла из-под контроля, и мама накричала на ребёнка. Задним числом она понимает, что сделала ошибку. Но как себя контролировать в момент злости и пика раздражения?

Секрет самоконтроля заключается в смешанных чувствах. Это касается и взрослых, и детей. То есть я чувствую любовь, заботу и нежелание испугать ребёнка. Но в это же самое время я очень расстроен и хочу закричать.

Как только я найду свои смешанные чувства, я смогу обрести контроль над собой.

Если я скажу себе, что я не должен кричать на ребёнка, то, как только я устану, я обязательно закричу на него. Если я буду говорить, что я не должен делать то и это, это не сработает или сработает на какой-то непродолжительный период времени и всё равно окажется сильнее меня.

Решение проблемы — не спешить, взять паузу, чтобы ощутить свои смешанные чувства. Несмотря на то, что я хочу закричать, я также ощущаю любовь и заботу по отношению к своему ребёнку. И попробовать действовать из этой позиции, потому что это даст мне большие самоконтроля, и я смогу быть тем родителем, который необходим моему ребёнку.

Вторая часть этой проблемы — я должен найти место, где я смогу покричать, бросить или разбить что-то.

Многие матери спрашивают у меня, что делать, когда они злы и раздражены, чтобы не ударить ребёнка, хотя этого сильно хочется. Я отвечаю: купите себе дешевый сервиз и бросайте, бейте, крушите. Найдите место, где вы будете одни, и займитесь этим. Или позвоните подруге и выскажите, насколько вы раздражены. Выплесните эти негативные эмоции, но они не должны навредить ребёнку. Всем нам нужно место, где мы могли бы выплеснуть наши чувства, если мы не можем  сразу прийти к слезам.

Слезы — лучший способ избавиться от эмоций, они успокаивают нас, мы становимся добрее и лучше по отношению к нашим детям. У родителей часто опускаются руки. Больше всего нас расстраивают наши самые близкие люди. И в этом ничего удивительного — ведь мы беспокоимся за них и оттого расстраиваемся. Но нужно находить другие способы разрядки, не выливать всё на своих детей.

Есть и другая крайность, когда мама чувствует бессилие, дикую усталость и у неё накатываются слёзы. Можно ли такое себе позволять при ребёнке?

Причина, почему не стоит показывать своих слёз — это потому что дети начинают сильно беспокоиться, когда видят взрослого, который потерял над собой контроль. Тем более взрослого, которого они любят и который должен заботиться о них. Если вы расплакались, если слёзы настигли вас в присутствии ребёнка, необходимо объяснить ему, что происходит:

«Мне просто нужно поплакать сейчас. Всё в порядке».

Вы разрешаете себе поплакать, и объясняете это ребёнку, тогда это уменьшает  в нём тревогу. Как только ребёнок видит, что вы плачете, но с вами всё в порядке, значит, и с ним всё хорошо. Проблема не в слезах, а в том, что ребёнок видит, как родитель, который находится в центре его вселенной, теряет над собой контроль.

К нам в редакцию однажды написала мама, которая потеряла ребёнка. В своей колонке она жаловалась на то, что ей не хватало опыта переживания потери. Что никто ей не рассказал, что такое терять близкого, что это нормально — рыдать без остановки, и так далее. Выходит, что родители должны как-то с детства готовить ребёнка к будущим потерям и рассказывать про смерть?

Лучший способ подготовить ребенка к большим потерям, которые ждут его впереди, — использовать маленькие потери, которые происходят с ним в повседневной жизни: потеря плюшевого мишки, потеря питомца, вещи, к которой привязан. Необходимо позволить ребёнку погрустить об этой потере и оплакать её.

Через маленькие потери мы готовим ребенка к большим.

Что касается больших потерь чего-то или кого-то, к чему ребёнок очень сильно привязан, очень важно сохранить чувство связи с тем, что потеряно. Ты любил своего дедушку, ты очень похож на него, дедушка был бы очень рад видеть, что ты сейчас делаешь, и так далее. То есть вы стараетесь, чтобы дедушка и бабушка, дядя или тетя, мама остались близки ребёнку. Потому что это слишком тяжело для него. Как только ребёнок почувствует себя в безопасности и что он может держаться за этого человека, несмотря на то, что тот уже умер, ребёнок естественным образом сможет прочувствовать эту дыру, которая осталась после ухода этого человека, и поплакать. Это будет естественный процесс. Не нужно акцентировать внимание именно на расставании, нужно постараться сохранить связь с ушедшим родственником. Не следует проводить с ребенком никакой специальной работы, направленной на оплакивание потери, он сам окунется в своё горе, как только почувствует себя в безопасности, потому что у него уже есть другие способы, с помощью которых он может держаться за умершего.

Но если вы работаете с маленькими потерями (например, потерянные игрушки), у детей формируется психологическая устойчивость по отношению к большим потерям.

То есть стоит заводить питомца?

Конечно, по многим причинам, не только по причине потери. Это правда, что питомцы не живут столько же, сколько и мы. Но иметь питомца в принципе очень полезно. Кролик, морская свинка живут недолго, а вот попугай корелла живет 19-20 лет. Дети очень сильно привязываются к ним, но вы должны быть готовы помочь ребёнку погрустить, когда придет время. Он должен знать, что это нормально, это часть жизни. Плакать об умерших у древних народов означало отдавать им дань уважения. Считалось, что если ты не плакал и не переживал потерю, для тебя она ничего не значила. Можно совершать небольшие ритуалы. На следующий месяц после того, как питомец умирает, вы вспоминаете его. Так, скажем, евреи вспоминают умерших каждый год. Двадцать лет уже прошло, но они так же вспоминают умершего каждый год. Почему? Это дает вам повод для грусти и слёз по тому, кого вы любили. Это неотъемлемая часть жизни. Но в случае с людьми смысл взаимоотношений заключается в том, чтобы выйти за рамки смерти:

«Твоя мать останется ею вне зависимости от того, рядом она или её больше нет. Отношения перевешивают смерть».

Когда есть это понимание, это уже не так пугает. Ты можешь оплакать пустующее место.

Однако даже взрослым сложно смириться с потерей.

Да, несомненно. Но гораздо тяжелее переживается отвержение, чем смерть. При отвержении у вас больше нет приглашения существовать в чьей-либо жизни. Поэтому психологически это намного тяжелее переносится, чем когда вы теряете того, кому абсолютно доверяли, кто безумно любил вас и заботился. Смерть не наносит столько вреда, сколько психологическое отвержение.

Насколько больше стало сторонников теории привязанности с первого дня основания Института Ньюфелда? Есть у вас наблюдения, что в некоторых странах менталитет не позволяет принять вашу теорию? А может, где-то наоборот?

Я хотел бы думать, что мои книги и курсы изменили что-то, но, если это и так, то, пожалуй, совсем немного. Но для людей, которые понимают о чём речь, изменения могут быть огромными. Я не думаю, что это может изменить что-либо в масштабах культуры, потому что наше общество настолько материалистично, настолько сильно заботится об успехе и деньгах, что трудно донести мысль, что отношения важнее.

Но моя цель не в этом — я не пытаюсь изменить мир, я пытаюсь вернуть родителям их природную интуицию и дать им уверенность в себе. Вот что я пытаюсь сделать.

Действительно ли некоторые культуры более совместимы с этими идеями, чем другие? Да, это правда. Японская культура до последнего времени была очень семейно-ориентирована. Но, к сожалению, сегодня мужчины занялись бизнесом, они привязаны к своим делам и совсем забросили детей. Сейчас в Японии много проблем в этой сфере. Система образования, самоубийства и тому подобное. Раньше там дела обстояли гораздо лучше. Так обычно происходит, когда государство вмешивается, думая, что так будет лучше для детей и родителей, но тут начинаются проблемы. Поэтому, если это удается, я стараюсь избежать вмешательства государства в дела семьи, но это бывает непросто.

Необходимо оставить воспитание детей их родителям, потому что государство не очень подходит для этих целей.

Перевод интервью Дарьи Лялиной

Редакция перевода Юлии Твердохлебовой

Источник

Если вы заметили в тексте ошибку, пожалуйста, выделите её и нажмите Shift + Enter или эту ссылку, чтобы сообщить нам.

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *