Почему уложить детей спать так трудно? Что мешает ребенку просто лечь отдыхать? Ответы на эти вопросы дает Дебора Макнамара.
Дети воспринимают сон как серьезное разделение с заботящимися о них взрослыми, но вы можете помочь им преодолеть эти трудности.
Когда моей дочери было 4 года, она посмотрела на меня и сказала: «Мама, у нас проблема – я не люблю спать». Меня это сильно удивило, но я смогла подавить замешательство и пробормотала: «Что ж, жаль, потому что я люблю». На самом деле, я никогда не дорожила сном до тех пор, пока у меня не появились дети и вместе с ними – недосыпание.
Наши с дочерью интересы были диаметрально противоположными, когда наступало время сна. Она хотела быть рядом со мной, а я рассчитывала на то, что она меня отпустит. И только когда поняла, что мы можем обе получить то, что хотим, я смогла найти способ пройти через это. Во-первых, мне пришлось отказаться от мысли, что она изменится.
Стало понятно, что именно я должна найти выход из этого тупикового положения, но для начала нужно было разобраться, что происходит у дочери внутри.
Что больше всего тревожит ребенка, так это разделение с заботящимся взрослым. Причина, по которой разделение переживается так трудно, в том, что привязанность для ребенка –самая важная потребность. Дети не должны сами о себе заботиться и обеспечивать крепкую связь со взрослыми, которые взяли на себя ответственность за них.
Будучи незрелыми существами, дети в значительной степени зависят от взрослых, которые обеспечивают им возможность удовлетворить жажду контакта и близости, потребность в безопасности и питании. Когда ребенок находится вдали от нас, то его система тревоги может быть сильно возбуждена, что приводит к цеплянию, протестам и слезам в стрессовых ситуациях. Иногда проявление тревоги может быть более тонким, например, ребенку понадобится сходить в ванную, взять стакан воды, перекусить или помочь взбить подушку!
Самое большое разделение, с которым сталкивается ребенок в течение дня, – это время отхода ко сну, а не поход в школу или даже наше отсутствие на работе. Мы думаем, что поскольку мы все находимся в одном доме, то ребенок должен чувствовать с нами связь. Но на самом деле время сна переживается им как долгая разлука: до 10 часов неосознанного состояния, во время которого он ощущает себя очень далеко от нас.
Когда вы отправляете ребенка в детский сад или оставляете с няней, то рядом остается по крайней мере один взрослый, который может встретить его и позаботиться. Однако, когда он засыпает, никто его не приветствует и не говорит: «Привет, добро пожаловать в страну снов! Я позабочусь о том, чтобы этой ночью на тебя не напали монстры».
Когда мы укладываем детей спать, они сталкиваются с самым большим разрывом нашей связи за весь день. Такая ситуация может показаться нам злой шуткой природы, потому что у нас обычно вечером остается мало сил, в то время как у детей возрастает потребность быть с нами рядом.
Идея быть щедрым и дающим взрослым легко приходит на ум, когда у нас «полный бак родительского топлива», но вечером она будет звучать пугающе.
Когда я начала прислушиваться к тому, о чем говорило мне поведение дочери, то поняла, что она чувствует страх и одиночество. На самом деле это было комплиментом нашим отношениям и означало, что она полагается на меня в своей безопасности и хочет быть рядом.
Когда я спросила ее, почему она не любит спать, то ответ был такой: «Потому что у меня перед глазами появляются монстры». Затем она указала на потолок и сказала: «Этот ловец снов сломан». Она сказала, что ей нужно больше поддержки от меня и чтобы я была главной защитницей, которая помогла бы ей спокойно отдыхать ночью. Я сказала ей, что ни монстры, ни сломанные ловцы снов не должны ее беспокоить, потому что я буду рядом, чтобы заботиться о ней всю ночь. Не волнуйтесь: я не перестала спать по ночам, но для дочери я создала полное впечатление, что это так.
Я начала с поиска той щедрости, в которой она нуждалась, и с принятия того факта, что некоторым вещам придется подождать, например, домашним делам или ответам на письма. Я нашла свои слезы о потере «времени на себя», которого я так жаждала, и сдалась перед необходимостью чем-то жертвовать, что неизбежно происходит на пути родительства.
Я много работала над тем, чтобы не торопить дочку, а наполнять теплом и радостью время укладывания в кровать, давая ей ясно понять, что мне нравится быть с ней рядом. Когда отчаяние снова ко мне подкрадывалось, я напоминала себе, что могу спать сколько захочу, когда она в конце концов вырастет и уйдет из дома, или когда я умру.
Вместо того, чтобы ожидать, что она пожелает спокойной ночи и скажет «увидимся утром», я решила сократить время нашей разлуки. Я сказала ей, что буду проверять ее через каждые пять минут, и что она может прислушиваться к моим шагам на кухне или к звуку моего голоса. Как и обещала, я всегда приходила к ней, осыпала ее новыми поцелуями и напоминала ей о планах на следующий день.
Я привязывала невидимые веревочки между нашими кроватями и сказала ей, что она может просто за них дергать, когда захочет меня увидеть. Я сказала ей, что навещала ее ночью и смотрела, как она спит. Однажды я поцеловала накрашенными губами спящую дочь, на что утром она сказала: «Мне не нравится, когда ты пачкаешь мое лицо!»
Я даже попробовала подкладывать ей под подушку подарки, чтобы утром найти их как сокровища. Больше всего ей нравились книжки с картинками, она любила их читать, сидя вместе со мной в обнимку. Однако она осталась недовольной, когда я оставила под подушкой пару трусиков с её любимой принцессой из диснеевского мультика. Я пробовала многое – что-то работало, а что-то нет, но тот посыл, который я в это вкладывала, постепенно начинал доходить до неё.
Я упорно работала над тем, чтобы построить мостик между временем отхода ко сну и утром, который будет выражать мое надежное присутствие рядом, чтобы в итоге дочка могла отпустить меня.
Вместо пожеланий спокойной ночи я попыталась направить её взор на момент будущей встречи. Я стремилась успокоить ее систему тревоги, которая запускалась в результате разделения. Я создала «пит-стопы» для «дозаправки привязанностью», которых она могла бы ожидать, таким образом разбив 10 часов разлуки на небольшие посильные для неё промежутки. В результате мы обе стали лучше спать.
Когда я взяла на себя инициативу провести нас через разделение перед сном, моя дочь стала более уверенной в том, что это моя обязанность, а не ее. Однажды вечером я пела ей колыбельную, а она посмотрела на меня и сказала: «Мама, не обижайся, но я не могу уснуть, когда ты поешь мне. Ты можешь уже идти». Я сдержала свой смех и сказала: «Прости, дорогая, я мешала тебе заснуть все это время?»
Дебора Макнамара
Перевод Елены Жевлаковой
Редактура Надежды Шестаковой
Источник
Фото: photogenica.ru
Дорогие читатели, вот еще несколько прекрасных статей вам в помощь!