Застенчивость в свете теории Ньюфелда, 2 часть

Zastenchivost-v-svete-teorii-Nyufelda-2-chast.jpg

Какие могут быть решения проблем с застенчивостью и чем застенчивость не является? Об этом статья Натальи Лысак.

Начало можно прочитать тут.

Естественные решения проблем с застенчивостью лежат в развитии. Так, здоровое психологическое и эмоциональное развитие — это конечный ответ на то, чтобы не дать застенчивости управлять нашей жизнью. Здесь идет речь обо всех процессах развития: привязанность, зрелость и интеграция:

  • чем глубже привязанность, тем меньше ей что-то угрожает,
  • по мере развития способности функционировать во внешней среде потребность держаться за свои привязанности ослабевает,
  • растущие интересы и энергия дерзновения затянут ребенка  в    окружающий мир, что говорит о его процессах становления,
  • грусть от столкновения с тщетностью того, что невозможно избежать незнакомцев, приведет к адаптации к миру, полному чужих,
  • развивающаяся способность выдерживать конфликт чувств позволит ребенку выстроить отношения с застенчивостью, уравновесит застенчивость и подготовит почву для того, чтобы застенчивость не играла определяющую роль в жизни (это процесс интеграции).
застенчивость

На этом мы могли бы и закончить статью, если бы понимание застенчивости было таким у бо́льшей части взрослых, которые растят, воспитывают и обучают детей. Но, увы, это далеко не так. Поэтому пойдем дальше.

ВНИМАНИЕ

Чем застенчивость не является

В основной массе литературы, исследований, среди специалистов существует устойчивое мнение, что застенчивость и социальная тревожность – это разные состояния одного континуума, часто употребляются как синонимы. Такая путаница возникла главным образом из-за того, что и застенчивость, и социальная тревожность внешне характеризуются избеганием.

Также считается, что в основе и того, и другого лежит страх перед социальными взаимодействиями или социальными ситуациями, которых человек избегает. Я посмотрела количество источников, которые, увы, это подтверждают. На «Амазоне», например, если ввести в поиск слово «застенчивость», то большинство книг называются «застенчивость и социальная тревожность». Об этом же говорил Гордон Ньюфелд на своем новом курсе в 2020 году «Спектр тревоги».

Но на самом деле застенчивость и социальная тревожность – разные динамки. Быть застенчивым – значит быть зарезервированным. Защитный инстинкт привязанности, ограждающий от незнакомцев и защищающий существующие  привязанности.

застенчивость

Социальная же тревожность активируется первичной эмоцией тревоги, главным образом, из-за столкновения с разделением.

Застенчивость может не сопровождаться тревогой, особенно там, где есть условия для ее проявления (например, в присутствии чужих), но при этом нет угрозы для контакта и близости со своими привязанностями.

Застенчивость сама по себе не чувствуется как страх или тревога, а скорее ощущается как дискомфорт. Это значит, что если к вам пришли гости или вы куда-то пришли с ребенком, есть чужие, но ребенок уверен в вас, держится за вас. Нет условий для разделения, поэтому нет тревоги. А для застенчивости есть.

Если вы среди чужих, на незнакомой территории, то это дискомфорт. Даже взрослый застенчивый человек чувствует себя порой немного не в своей тарелке. Возможно, чувствуется фрустрация, если люди ведут себя громко, пренебрегая приличиями. Но никак не тревога. Если ощущается дискомфорт, то это и есть проявление инстинкта. Чувствуется, что что-то как-то не так.

О столкновении с разделением

Что это значит – столкнуть ребенка с разделением? Это значит разорвать связь между ним и тем, кто ему дорог, или тем, что ему дорого, не важно каким образом. Физическим, эмоциональным, психологическим. Столкновение с разделением может быть даже воображаемым или ожидаемым.

Реакция — три базовые эмоции: стремление к близости, фрустрация и тревога. Эмоция тревоги лежит в основе тревожности. По мнению большинства авторов, застенчивость и социальная тревожность входят в один континуум и в конечном итоге ведут к социальному тревожному расстройству, то есть застенчивость признается диагнозом. Хотя есть те, кто все же призывают отделить застенчивость от патологии, но их крайне мало.

Дети от 2 до 7

Смысл же эмоции тревоги в том, чтобы побуждать нас к осторожности. Тревога обслуживает привязанность, потому что разрыв связи для людей — первостепенная угроза. Нет ничего противоестественного в том, что ребенок при столкновении с разделением будет встревожен. Гораздо опаснее, если так не происходит.

Но вот что говорят профессиональные источники: проявления сепарационной тревожности у детей 14-18 месяцев нормальны и они должны главным образом исчезать к возрасту 4-6 лет. Но если ребенок старше 6 лет не может выносить разлуку со своим взрослым дольше 4 недель, цепляется, протестует, кричит, и т.д., то ему можно поставить диагноз сепарационное тревожное расстройство или, в других источниках, тревожное расстройство, вызванное разлукой.

Есть некоторая правда в том, что застенчивость может эволюционировать в тревожное расстройство, но это не значит, что это одно и то же. Важно помнить, что это разные динамики.

Как происходит этот переход? Если застенчивого ребенка до того, как он способен расставаться со своими взрослыми, отдают в сад, школу, на кружок, в общем, социализируют в общепринятом смысле, и при этом нет ритуала передачи ребенка из одних заботливых рук в другие, то тогда мы можем действительно получить такое состояние социальной тревожности: тревога + застенчивость =  проблема с социальной тревожностью.

Но это не значит, что с ребенком что-то не так. Это значит, что ребенка столкнули с разделением — он как бы выдернут из круга своих привязанностей.

Застенчивость — избегание, тревожность — избегание, умножили на 2. Избегание, уходящее корнями в тревогу, и избегание, коренящееся в застенчивости. Но это не расстройство. Избегать чужих — нормально.

Социальное тревожное расстройство

Если бы ребенку дали возможность дозреть, то стойкого альянса тревоги и застенчивости можно было бы избежать, а вместе с тем и проблем с социальной тревожностью. Но если это случается, а ребенка продолжают сталкивать с разделением, то проявления тревожности усиливаются, застенчивость и причины тревожности игнорируют, то не за горами диагноз: социальное тревожное расстройство.

Вот какое определение дается ему в ДСМ 5, библии психиатрических диагнозов: “Социальное тревожное расстройство — выраженный и постоянный страх по поводу одной или нескольких социальных ситуаций или ситуаций, в которых человеку нужно взаимодействовать с незнакомыми людьми или возможно подвергнуться оцениванию ими”.

Под термином социальной тревожности принято понимать тревожность, триггером которой выступают разного рода ситуации социального взаимодействия. Это понятие довольно широкое и включает в себя целый ряд явлений: от наиболее мягкой формы, застенчивости, до такого серьезного расстройства, как социальная фобия.

Застенчивость не имеет четкого определения и описывается разными исследователями по-разному: как тревога и дискомфорт в социальных ситуациях, в особенности в случаях, включающих оценку авторитетными фигурами, дискомфорт и торможение в интерперсональных ситуациях и как страх негативной оценки.

Застенчивость в виде некой скованности, стесненности в определенных социальных ситуациях, характерна (знакома) для большинства людей. Так, по данным D.C.Beidel и S.M.Turner, 90% студентов колледжей сообщили о том, что в тот или иной период своей жизни они испытывали застенчивость. Все исследования подтверждают, что дебют социальной фобии приходился на детские и подростковые годы.

Какие еще диагнозы могут получить дети и подростки, если на них смотрят только с точки зрения поведения и медицинского подхода? Например, страх неудачи, страх перед экзаменами. Частая причина плохих результатов тестирования детей и подростков кроется в том, что тесты проводятся людьми вне деревни привязанности.

В одном из таких исследований участвовало 240 детей 5 лет (122 мальчика и 118 девочек) из 24 школ (университет Кардифф, W Ray Crozier, Kirsten Hostettler). Детям был предложен когнитивный тест, чтобы проанализировать результаты застенчивых и менее застенчивых детей в разных условиях его проведения — индивидуально с экзаменатором или среди одноклассников в привычной  школьной обстановке.

Застенчивость влияла на результаты когнитивного теста и ее влияние было значительнее, когда дети тестировались один на один с незнакомым экзаменатором по сравнению с тестированием в большой анонимной группе. Было выявлено, что застенчивость значительно коррелирует с результатами теста.

Данные результаты важны для теорий застенчивости и имеют значение для оценки школьников. Как это ни парадоксально, но застенчивым детям легче в больших классах, чем в маленьких, где к ним будет привлечено внимание.

Стэнфордское эпидемиологическое исследование получило следующие данные: на вопрос, являлись ли респонденты застенчивыми (сейчас или в прошлом), большинство (около 84%) ответили утвердительно. Столь высокие показатели некоторые исследователи объясняют популяризацией этого понятия, большим количеством упоминаний о нем в СМИ.

Поскольку это исследование проводилось исследователями, для которых застенчивость равна социальной тревожности, то, по их мнению, «такая высокая распространенность позволяет рассматривать социальную тревожность уже не только в качестве психологического конструкта, но и социального феномена. Так, многие исследователи связывают рост этого явления с такими ценностями современной культуры, как культ успеха и личных достижений, возросшей личной ответственностью за неудачу».

Анна Гавальда написала книгу «35 кило надежды». Это пронзительная история о мальчике, который страдает от того, что его не понимают родители, и с ним происходит череда грустных событий. Хочется ее порекомендовать всем родителям высокочувствительных и гиперчувствительных детей.

«Я ненавижу школу. Ненавижу ее пуще всего на свете. Нет, даже еще сильней… Она испортила мне всю жизнь».

«До трех лет, точно могу сказать, я жил счастливо. Я плохо это помню, но так мне кажется. Я играл, по десять раз подряд смотрел мультик про медвежонка, рисовал картинки и придумывал миллион приключений для Гродуду – это был мой любимый плюшевый щенок».

«Тогда, в детстве, я всех любил и думал, что меня тоже все любят. А потом, когда мне исполнилось три года и пять месяцев, вдруг – бац! – в школу».

Селективный мутизм

Согласно DSM-V, избирательный мутизм — это детское расстройство, характеризующееся неспособностью говорить при определенных обстоятельствах. В частности, это постоянная неспособность говорить в определенных социальных ситуациях, когда есть естественное ожидание разговора (Американская психиатрическая ассоциация, 2013).

Вот это «естественное ожидание» вызывает вопросы. Ожидания кого?  общества? Некое усредненное значение? Снова от детей ожидают ролевого поведения, а не исходя из процессов развития.

Классифицируется как тревожное расстройство, причем  в 90% случаев как социальное тревожное расстройство. Обычно лечение — это поведенческая терапия и занятия по запуску речи. 

В подходе развития на основе привязанности мы смотрим на селективный мутизм сквозь «модель застенчивости»: если застенчивость ярко выражена, при этом ребенок эксклюзивно привязан (что характерно для маленьких семей, для ВЧ/ГЧ детей), то для ребенка как раз будет естественным говорить только с теми, для кого он зарезервирован, а именно со своими взрослыми, с теми, к кому привязан.

А теперь посмотрим на медицинский подход сквозь модель застенчивости. Согласно данным Элизы Шипон-Блюм, факторами, влияющими на то, что у ребенка разовьется селективный мутизм, являются:

  • тревожность ребенка, застенчивость, гиперчувствительность (снова социальная тревожность и застенчивость на одной линии),
  • наличие в семье тревожности, застенчивости.

Главным триггером является попадание ребенка в образовательную среду. Т.е. возраст диагноза 3-6 лет. Также замечено, что дети с селективным мутизмом избегают зрительного контакта, не отзываются на обращение к ним и не выражают желания поддерживать социальный контакт.  

Звучит как симптомы болезни. Но мы можем увидеть за всем этим проявления здоровой застенчивости и то, что ребенок взаимодействует со взрослыми, с которыми у него нет отношений. Их не сосватали друг другу, не передали привязанность по цепочке.

 А вот резюме работы Присциллы Вонг «Селективный мутизм: обзор этиологии, сопутствующих заболеваний и лечения, 2010», основанной на поведенческой теории. Теория поведения предлагает объяснение селективного мутизма как выученное поведение. Неспособность говорить интерпретируется как усвоенная стратегия манипулирования окружающей средой в ответ на различные социальные триггеры.

Поведенческие психологи утверждают, что мутизм — это скорее адаптивная реакция ребенка, чем патология. Дети с избирательным мутизмом кажутся замороженными и неактивными из-за подавления поведения. В новых социальных ситуациях симпатическая нервная система берет на себя тормозящий контроль над поведением и способностью говорить.

В этом контексте избирательный мутизм изображается как бессознательная, форма поведенческого торможения речи или как защитный механизм. Казалось бы, они почти правы. Но дальше эта точка зрения важна, потому что она рассматривает избирательный мутизм как симптом тревоги, а не сознательно манипулятивное поведение. И мы снова оказываемся в ловушке медицинского подхода.

В обзоре дается характеристика всех подходов, включая медикаментозный, но ничего нет о психологии развития и привязанности.

Что еще грозит застенчивым детям, так это гипердиагностика: РАС, ОВР, задержка развития. Давление, приказ говорить только ухудшают ситуацию. Вспоминается фильм «12 могучих сирот», в котором мальчика из приюта буквально палкой так называемый наставник заставлял говорить, что, естественно, ничего не дало.

Синдром воображаемой аудитории

Феномен, который часто бывает у подростков, появляется вместе со способностью к саморефлексии. Когда они становятся объектами своего собственного внимания, им ошибочно кажется, что они становятся объектами внимания и всех вокруг. Прыщик на носу – все только и делают, что на него смотрят. Это состояние проходит само собой к позднему подростковому возрасту, если условия позволяют перерасти его, а не застрять.

Это состояние может проявляться ярче вне своих привязанностей.

Специалисты, не знакомые в законами развития и концепцией застенчивости, могут ошибочно принять это за проявления социальной тревожности или даже расстройства социальной тревожности.

Чтобы подытожить тему патологизации застенчивости, приведу цитату Кристофера Лэйна. В своей книге «Застенчивость: как нормальное поведение превратилось в болезнь», он пишет:

«Я хотел задокументировать заблуждение психиатров относительно того, где заканчивается застенчивость и начинается социальное тревожное расстройство, не в последнюю очередь потому, что это замешательство имеет глубокие последствия для психического и общественного здоровья и сохраняется почти во всех дискуссиях о показателях распространенности».

В этой же книге он говорит о том, что в 1994 г. на волне головокружительного освещения в СМИ популярного антидепрессанта в Newsweek была публикована статья «Застенчивы ли они? Измени свою личность с помощью таблетки».

Идея заключалась в том, что застенчивость, рассеянность и множество других обычных черт были названы медицинскими состояниями, которые лучше всего лечить с помощью лекарств.
«Впервые в истории человечества, — объявил нейропсихиатр Ричард Рестак в статье, — мы сможем разработать дизайн нашего собственного мозга».

Данная статья стала частью тенденции, предлагающей потрясающе простые объяснения и решения наших эмоциональных и социальных проблем. Наша культура поглотила эту тенденцию, оставив мало вопросов или опасений по поводу побочных эффектов, возможно, потому что легко обменять быстрые решения и иллюзию безболезненных средств на сложные, загадочные проблемы. Была утрачена традиция объяснения разных человеческих состояний большим разнообразием. Но патологизация застенчивости только усугубляет эту утрату. Тем не менее, если мы принимаем бойкую логику Newsweek, все, что нам нужно сделать, это «своего рода психофармакологическая пластическая операция».

Нам очень повезло, что мы можем увидеть застенчивость по-другому, через линзы привязанности, развития. И тогда вывод будет таким: дети страдают расстройством нормального ребенка.

Наталья Лысак

Фото: photogenica.ru

Дорогие читатели, вот еще несколько статей для вас.

2 thoughts on “Застенчивость в свете теории Ньюфелда, 2 часть”

  1. Марта:

    «Но если ребенок старше 6 лет не может выносить разлуку со своим взрослым дольше 4 недель, цепляется, протестует, кричит, и т.д., то ему можно поставить диагноз сепарационное тревожное расстройство …» 4 недели? Поясните. Это не ошибка? Многие взрослые будут протестовать фрустрировать разлуке дольше 4 недель.

    1. Елена Фурдак:

      В течение 4 недель с момента, например, посещения школы или сада.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *