Предлагаем вам заметку о том, как справляться с непослушным ребенком, понимая суть противления и игры, от студентки Института Ньюфелда Натальи Лопан. И конечно, тепло приглашаем на курс «Противление»!
Пожалуй, не существует такого родителя, который в процессе воспитания ребенка не столкнулся бы с этапом повышенного упрямства, капризов и стремления к независимости, ярким проявлением которых являются непослушание, истерики и другие негативные реакции.
Впервые это происходит в возрасте примерно двух лет, когда любое рутинное действие – будь то одевание, поход в туалет или чистка зубов начинает представлять практически неразрешимую проблему. В англоязычной среде этот возраст красноречиво называется terrible two, в русскоязычном пространстве чаще встречается понятие кризиса двух лет.
Зачастую поведение, когда ребёнок не сотрудничает со взрослым, не выполняет его указаний, а иногда и делает прямо противоположное тому, о чём его просят, воспринимается родителями так, будто ребёнок специально их злит, проверяет на прочность, пробует границы дозволенного. На просторах сети даже встречается шутка, что родители, которые пережили кризис двух лет, могут вести переговоры с международными террористами.
Поскольку ни теория возрастных кризисов, ни восприятие ребёнка как диверсанта, задачей которого является испортить жизнь взрослому, никогда мне не были близки, столкнувшись с вышеописанными проявлениями со стороны сына, я попыталась разобраться, с чем имею дело.
Ответы на мои вопросы дала теория развития на основе привязанности, в которой подобные проявления объясняются переходом ребёнка на новый этап развития. Согласно этому подходу, примерно в возрасте двух лет ребёнок начинает осознавать собственную волю, однако возникающее множество желаний постоянно сталкивается с минимумом возможностей их реализации: родители всё время что-то запрещают – засунуть шпильку в розетку, выйти на проезжую часть, лечь в лужу…
В ответ на внешнее давление или ощущение принуждения у ребёнка возникает инстинктивная реакция противления (если быть до конца честной, не только у ребёнка – я и сама часто испытываю этот инстинкт, когда действую сообразно своему внутреннему плану или замыслу, а кто-то пытается рассказать мне, что или как именно, по его / её мнению, я делать должна). Внешнее давление проявляется, когда мы пытаемся контролировать поведение ребёнка, даём ему указания, сообщая тем самым свою волю. Другими словами, противление возникает, когда ребёнок чувствует, что его пытаются контролировать, заставляют делать что-то против его воли, или что его не уважают как личность.
Инстинкт противления заложен в нас природой, чтобы сохранить своё «Я» в условиях внешнего давления. Другими словами, противление служит целям сохранения и взращивания собственной воли. То есть противление является не признаком плохого поведения или непослушания, а механизмом, позволяющим ребёнку сохранить свою индивидуальность и автономность.
Противление присутствует у человека на протяжении всей жизни, но наиболее ярко его проявления можно наблюдать, как уже говорилось выше, у малышей в возрасте примерно с двух лет, а также у подростков (привет, переходный возраст!).
Процесс естественного развития со всеми его этапами – это, конечно, прекрасно, и инстинкт противления, заложенный в нас природой, несомненно, важен и нужен, но как быть в такой ситуации родителю, чтобы обеспечить ребёнку, как минимум, безопасность? Выход есть!
Если противостояние динамике лишь усиливает её, то действовать нужно не «в лоб», а «в обход». Одним из таких обходных путей работы с противлением является игра. Игра изолирует нас от воли и желаний других людей (невозможно заставить играть, игрой можно только увлечься по собственной воле), т.е. в игре наша воля находится под охраной.
По сути, игра и противление выполняют одну и ту же задачу – сохраняют, взращивают и защищают нашу волю, только разными способами а значит, в этом вопросе являются взаимозаменяемыми. Вот почему в игре мы свободны от противления – игра растворяет или предвосхищает сопротивление, обходит его и работает, как волшебство.
У моего двухлетнего сына проявление инстинкта противления происходило как по учебнику. На вопрос: «Сына, ты пойдёшь гулять?» он отвечал: «Не я! Не сына! Не пойду!» Без игр, рассеивающих противление, в период с двух до лет шести-семи я бы просто не справилась. И таких игр в моём арсенале было много. Как правило, они рождались спонтанно в конкретной ситуации – некоторые из них помогали решить проблему здесь-и-сейчас, другие оставались с нами надолго. Ниже я приведу некоторые их них.
Чтобы обойти противление при одевании, я придумывала разные смешные кричалки про предметы одежды, например:
— тпру-тпру-тпру! Зовут тебя трусы!;
— АнЫ-манЫ, надевай скорей штанЫ!;
— заглядывала в рукава и штанины и говорила «ку-ку!»;
— издавала чавкающе-всасывающие звуки, надевая штанину или рукав.
С таким сопровождением процесс одевания превращался из «поля боя» в увлекательное и весёлое мероприятие.
Вторая тема, вызывавшая сильное противление – походы в туалет. Поскольку сына в то время очень увлекала тема космоса, была придумана планета Какандрия, которую населяют малюсенькие, невидимые невооружённым глазом жители – какандрийцы. До планеты этой нельзя было ни дойти, ни доехать, можно было только долететь. Сначала мы «летали» туда не игрушечном спейс-шатле, подаренном на день рождения, но сыну это быстро наскучило, поэтому с течением времени предметы для полёта становились всё более экзотическими – например, верхом на «турбо» швабре или на «реактивной» подушке (сын садился на декоративную подушку, а я толкала сзади и подушка скользила по полу), в конце концов, космическим кораблём у нас становилось первое, что попадалось на глаза – главное было придумать, каким образом оно летает и, чем более нелепым этот способ оказывался, тем лучше. Когда мы были в деревне (там в доме два выхода в коридор с санузлом), здорово работал способ «кто быстрее?», т.е. бежать в туалет наперегонки.
Другими словами, игра «работает», в том числе потому, что используя её, чтобы решить какую-либо воспитательную задачу, мы не навязываем ребёнку свою волю, а увлекаем его игрой и тогда он делает то, что мы от него ожидаем, по собственной воле. При этом нужно учитывать, что предложенной игрой ребёнок может и не увлечься, и тогда придётся придумывать новую.
Мой опыт говорит о том, что для того, чтобы ребёнок игрой всё же увлёкся, она должна обязательно учитывать контекст, в котором ребёнок в данный момент находится (само собой при этом должны быть выстроены отношения привязанности между взрослым и ребёнком, а также активированы инстинкты привязанности).
В качестве иллюстрации игры, учитывающей контекст, приведу ещё один случай из жизни. Однажды вечером вместо того, чтобы идти чистить зубы, сын в очередной раз рассказывал мне анекдот, который вычитал в своём любимом детском журнале: «Учитель географии приходит к врачу: — Что у вас болит? — спрашивает тот. — Нога. — Где? — К северо-востоку от пятки…»
— Слушай, — говорю, — а ты знаешь, где у нас в квартире юго-восток? — глаза ребенка загораются интересом, и вот он, в предвкушении приключения, уже готов следовать за мной хоть на край света. Берём компас и отправляемся в путешествие, которое приводит в детскую, где нас уже поджидает папа. Папа подхватывает игру и предлагает сыну вместе отправиться на Восток, где (о боги, кто бы мог подумать!) у нас в квартире расположена ванная комната. Довольный и весёлый сын, забираясь на свою табуретку, смотрит на нас с мужем и выдает:
— Вот хитрюжки, заманили-таки меня чистить зубы!
Используя игру в качестве воспитательной стратегии, мы не сражаемся с ребёнком и не противостоим ему, мы обращаемся к методу, который позволяет достичь желаемого результата, не вызывая инстинктивного противления, позволяя тем самым сохранить доверительные отношения. Здесь нет места обману, угрозам и манипуляциям, а есть стремление понимать и учитывать природу детского противления, опираясь на привязанность и уважение к ребёнку.
Наталья Лопан
Фото: canva.com
Еще по теме: