Пока мы все готовимся к предстоящему праздничному застолью и составляем меню для новогоднего стола, Ольга Писарик поговорила с Гордоном Ньюфелдом, да-да, о еде! О семейных трапезах, правилах поведения за столом и важности ритуалов в нашей жизни.
Для удобства просмотра предлагаем также Vk-видео
Ольга Писарик: Сегодня многие семьи почти утратили традиции — мы едим на ходу, за экранами, в разное время. Ритуалы — общие обеды, традиционные блюда, повторяющиеся семейные моменты — исчезают. Почему, на ваш взгляд, мы так нуждаемся в ритуалах, особенно вокруг еды, и что они дают детям и взрослым?
Гордон Ньюфелд: Важность ритуалов в том, что они позволяют нам не фокусироваться на результате. Когда есть ритуалы, мы просто их выполняем и можем позволить себе не думать, что сейчас «устанавливаем контакт», или «занимаемся сватовством», или «перекрываем разлуку». Мы что-то делаем, не задумываясь, зачем это нужно, почему именно это.
Когда нет ритуалов, приходится постоянно думать о том, что я делаю и зачем, организовывать, контролировать и себя, и всех остальных. Без ритуалов отношения становятся работой. Ритуал — это ведь коллективное действие, согласитесь? Ритуал управляет нами, как дирижёр хором, режиссирует наши действия. Так что поддерживать ритуалы действительно очень важно.
К сожалению, сегодня мы часто вырваны из своей культуры. Многие ритуалы ушли из нашей жизни вместе с религией. Другие мы утрачиваем при переездах. Скажем, если я женился и уехал жить в другую страну, я теряю связь со своей культурой, своим народом, его традициями. Многовековая мудрость культуры сегодня зачастую скрыта от нашего взора, нам приходится буквально изобретать культуру заново.
Хорошая новость в том, что, даже если какие-то ритуалы утрачены, мы можем восстановить и поддерживать их в своей семье. С детьми ведь как — иногда достаточно сделать что-то буквально один раз, и для них это уже становится ритуалом.
Поэтому, я считаю, имеет смысл сесть и подумать: к какому результату я хотел бы прийти? Допустим, восстановить традицию семейных обедов. Как это можно сделать? Что могло бы помочь нам собраться вместе за общим столом? Если мы придумаем такой способ, со временем он может стать нашим семейным ритуалом.
О.П.: Мне кажется, это как раз самое сложное — придумать способ, как это сделать. Совместная еда — это ведь не просто приём пищи, а момент связи и принадлежности. Но в современных семьях собрать всех за столом становится всё труднее: дети поглощены играми, взрослые — телефонами, а сама идея ужина вместе часто воспринимается как неприятная обязанность. Как бы вы посоветовали создавать такой ритуал?
Г.Н.: Вообще, напитывание, кормление другого человека — самый важный элемент заботы, который можно и нужно ритуализировать, так же, как и само приготовление пищи. Это совсем не то место, где нужно командовать или распоряжаться. Еда не должна быть работой.
Если мы хотим заново встроить эти ритуалы в свою жизнь, очень важно, чтобы вся семья знала, что и в какой очередности происходит. Предсказуемость действий — основа любого ритуала. Пусть там будет всего два-три действия, но они повторяются всякий раз перед тем, как мы садимся за стол. И пусть хотя бы одно из этих действий будет в режиме игры, потому что игра в конечном итоге увлекает.
Я бы сказал, что начинать, конечно, лучше всего в раннем возрасте, когда дети маленькие. И для начала достаточно ритуализировать один-два приёма пищи в неделю, скажем, воскресные обеды. Проще говоря, пусть в семье появится хотя бы один приём пищи, который проходит как праздник — весело, радостно, за красиво накрытым столом.
При желании можно придумывать всевозможные поводы, в честь чего у нас праздник. Скажем, день рождения любимой игрушки — отличный повод! Тут столько возможностей, чтобы сохранить игривость, вызвать искорку, без которой все опять рискует превратиться в работу, не в семейные ритуалы, а в нормы и указания. Это худший сценарий.
Безусловно, потребуется время, чтобы ввести такой ритуал. Но я уверен, что, в конце концов, оно стоит того. Потому что, как правильно прозвучало в вопросе, еда — это только повод. Просто утолить голод, перекусить можно и на бегу. А семейное застолье — это в первую очередь ощущение напитывания, принадлежности, общего опыта, это часть семейной истории. В будущем, вероятно, мы и вовсе будем принимать пищу в виде таблеток или протеиновой массы, как Нео в «Матрице». И вот тогда мы узнаем, что дело всегда было вовсе не в еде…
ОП: Мне очень нравится ваша идея о такой последовательности событий. Не просто идти к столу и садиться за еду, а начать говорить об этом заранее: мол, завтра у нас будет такой ужин, приготовим такие блюда…
Г.Н.: Подготовка очень важна! Вообще, мы не должны садиться за стол, пока не ощутили запах еды и не поучаствовали хотя бы немного в ее приготовлении. Важно, чтобы для каждого члена семьи было какое-то простое задание на кухне перед едой: что-то проверить, добавить, найти, принести, накрыть на стол. Для двухлетнего ребёнка, например, можно устроить дегустацию — пусть попробует, вкусный ли соус получился. Тут много в чём можно принять участие.
Если у нас есть трудности с одним из детей, можно придумать, как приготовить блюдо вместе, чтобы он потом почувствовал гордость от своего вклада в трапезу. Обычно дети такое просто обожают, им нравится быть полезными.
Иными словами, нам нужно опять научиться воспринимать еду и всё, что ей сопутствует, как древнейший танец привязанности. Как понять, что все идёт так, как надо? Очень просто: после еды никто не хочет выходить из-за стола!
Когда мы жили в Провансе, ужин всегда заканчивался тем, что я читал книгу вслух. Я мог читать по 45 минут! У нас получались эдакие двухчасовые обеды в старом французском стиле. Неслыханно! Но это именно то, что все помнят из того времени. Тогда нам повезло: мы оказались в незнакомой культуре, в изоляции из-за незнания языка и имели возможность создать свою собственную традицию. Этот опыт убедил меня, что все осуществимо. Мы — существа культуры. Мы склонны создавать ритуалы и следовать им. Сейчас нам, взрослым, нужно взять на себя эту ответственность.
ОП: Это очень интересно то, что вы рассказали про чтение за обедом. Потому что во многих семьях за столом действуют строгие правила молчания. Знаете, в русском языке есть сразу несколько присказок для этого: «Когда я ем, я глух и нем» и др., то есть детям запрещают разговаривать за столом. Как вы как к этому относитесь?
ГН: Я думаю, что, требуя соблюдения каких-то жёстких правил во время еды, мы становимся «агентами социализации», вместо того, чтобы давать ребенку ощущение празднования жизни, жизненной силы, безопасности отношений. Я верю, что желудок должен быть доволен, чтобы хорошо выполнять свою работу. Желудку нужно ощущение радости от события.
Поэтому мне кажется важным, чтобы семейная трапеза не становилась пространством, где мы детей чему-то учим. Если мы хотим привить ребенку манеры, научить его правилам поведения за столом, лучше делать это вне самой трапезы. Например, можно устроить игрушечное застолье с куклами или плюшевыми игрушками и там рассказать ребенку о манерах и попрактиковаться в их соблюдении. Пусть все «гости» на этом импровизированном застолье показывают ребенку, как надо и как не надо вести себя за столом. Но не нужно одергивать детей во время еды. Еда – не время для нравоучений. Если ребёнок за семейным столом получает окрики, исправления, критику, это лишает его чувства празднования, единения, радости от того самого «танца привязанности».
Еда — это способ проявить и принять заботу. Это приглашение в жизнь, в совместность, это возможность завладеть вниманием ребенка и сказать: я вижу тебя, я любуюсь тобой, я рад быть с тобой. Это время должно быть священно.
ОП: Многие родители обеспокоены, когда ребёнок за столом «играет с едой» — перебирает, смешивает, выстраивает башни, домики, складывает узоры. Во многих культурах по-прежнему считается, если ты играешь с едой, значит, не уважаешь её. Что в такой ситуации делать?
ГН: В разных культурах могут быть очень разные правила обращения с пищей. Есть миллион причин, почему они сложились именно так. Если в культуре семьи не принято играть с едой, если это считается оскорбительным, можно разными способами донести это до ребенка.
Самое первое, о чем я бы подумал, — могу ли я справиться с этим опосредованно. Если это маленький ребёнок, могу ли я просто взять его на руки? Отвлечь? Занять чем-то другим, чтобы он не играл с едой?
Если это ребёнок постарше, я бы выбрал момент, когда у нас будет хороший контакт, и сказал: «Нам нужно кое-что обсудить». А потом постарался бы донести все то, что считаю нужным. Объяснил бы те правила, которые приняты в нашей семье, и, по возможности, причины по которым они возникли.
Главное — не делать это прямо во время еды! В современном мире еда — это редкое время, когда семья собирается вместе. И, похоже, поэтому мы считаем, что за это короткое время нужно успеть всё в смысле воспитания. Но это ошибка! Я боюсь повториться, но еда — не место для нотаций. Напротив, во время еды всё должно быть посвящено тому, чтобы ребёнок чувствовал, как сильно вы его любите и хотите, чтобы он любил то, что вы ему даёте.
ОП: А какое отношение к еде было в вашем детстве? У вас есть собственные детские воспоминания о семейных трапезах?
ГН: Семейные ужины были крайне важны в моём детстве. Мои родители пережили Великую депрессию, когда еды не хватало. Думаю, поэтому им было важно создать для нас ощущение изобилия. Продукты в основном были не из магазинов. Я рос в сельской местности, здесь у каждого был знакомый пекарь и знакомый мясник, вот у мясника, например, покупали полкоровы… Не могу сказать, что мама хорошо готовила. Всё мясо на вкус, честно говоря, было как подошва. Но еда всегда красиво подавалась, и мы чувствовали, что все это делается для нас, чтобы мы ни в чем не нуждались. Так что приёмы пищи в моем детстве были особенными моментами.
ОП: А если в семье пока нет собственных традиций и ритуалов, откуда их взять? Как придумать?
ГН: Мы, люди, на самом деле очень креативны. Мы все способны придумать, при условии, что нам удаётся прийти к единому мнению, чего мы хотим, и мы даём себе время.
Проблема современного воспитания в том, что всем хочется знать правильный ответ. Но ответ рождается из обсуждений и опыта! Как рождаются дети, так же — буквально — рождаются ответы на вопросы по их воспитанию. Да, иногда приходится сделать девять неудачных попыток, прежде чем на десятый раз наконец всё получится. Но этот процесс может быть в удовольствие, если мы проявим терпение друг к другу и дадим себе немного времени, чтобы попробовать разное.
К сожалению, такое отношение сейчас редкость. В обществе есть идея, что если я не знаю, как что-то сделать, значит, я невежествен. Есть ощущение провала, если у меня не получилось с первого раза. Но, вообще-то, именно так мы и достигаем чего-то — через неудачи. Мы пробуем и ошибаемся, и ошибок будет 80%.
Культура развивалась тысячи и тысячи лет, чтобы сформировать те традиции, обычаи и ритуалы, которыми руководствовались наши предки. Если культуре понадобились тысячи лет, чтобы всё получилось, то давайте дадим себе хотя бы несколько недель!
Договоритесь между собой, чего вы хотите для себя и для своих детей, пробуйте, ошибайтесь и пробуйте снова. Я не знаю другого пути.
ОП: Гордон, расскажите о традициях и ритуалах, которые есть в вашей семье. Откуда они взялись? Как вам удаётся их поддерживать?
ГН: О, это вопрос лично про меня? Тогда мне нужно поразмышлять… Боже, там столько ритуалов. У меня есть ритуалы для сада, ритуалы заботы о доме, ритуалы, в которых участвует моя трёхлетняя внучка Одесса. С ней сплошные ритуалы: как машина сигналит, и я выхожу встречать ее на крыльцо; как мы поднимаемся по ступеням; что происходит, когда мы заходим в дом; как мы начинаем с игры в конструктор; как мы подготавливаем батут, как сдуваем листья с батута, как она сбрасывает последний лист… В общем, с ней всё ритуализовано, и она точно знает, что будет дальше. Она получает от этого огромное удовольствие. Решать ничего не нужно!
В жизни происходит так много спонтанного, незапланированного. Так здорово, когда есть небольшие пространства, где все предсказуемо, все наполнено радостью ожидания, радостью от совместного дела. Это избавляет нас от необходимости думать в моменте, что бы такое сделать.
Мне нравилось жить в Провансе, потому что еда, например, там была полностью ритуализована. Скажем, на десерт всегда было три вида сыра — один мягкий, один твёрдый, один средний. Это снимало груз ответственности по поводу принятия многих мелких решений, чтобы можно было сосредоточиться на том, что важнее.
ОП: Я только что осознала, почему нам так сложно размышлять и разговаривать о ритуалах. Вся их суть — не думать о них! Потому что это то, что ты делаешь автоматически. Мы не думаем, что выполняем какой-то ритуал, мы просто это делаем.
ГН: Именно так! Ты что-то делаешь и даже не всегда знаешь, что твои дети уже успели посчитать это ритуалом. Мы с Джой, моей женой, столько раз думали, что вот эта часть праздничной традиции, это украшение дома или что-то еще, не так уж и важно. Пока однажды не решили что-то из этого не делать. И дети немедленно завопили: «Как это так? Мы же всегда так делаем!!» — «Да нет, же, дети, мы делали это всего один раз…» — «Нет, мы всегда это делаем!». Оказалось, что для них это уже стало частью праздника, ритуалом, традицией, для них это действительно важно.
Так что это наша большая учёба. Мы учимся делать этот мир предсказуемым. Учимся давать себе и семье передышку. Создаём ритуалы, благодаря которым сможем легко и безопасно проскальзывать даже сложные ситуации, когда вымотаны, болеем, не в духе, потому что знаем, что произойдет дальше. И этот «ритуальный танец» с детьми действительно помогает. Ритуал — это игра. Именно так это видели самые глубокие теоретики игры: ритуал — это игра, потому что у него есть начало и конец. Вы не знаете, какова его цель, или не помните о ней. Вы просто следуете за игрой туда, куда она вас ведет. Я считаю, нам очень нужны такие перерывы на игру в современном мире.
В продолжение темы: