Автор: Елена Куцика, преподаватель Института Ньюфелда
В социальных сетях много критики и давления: одних обвиняют в чрезмерной мягкости, других – в неправильном воспитании. Я наблюдаю за тем, какое количество книг и рекомендаций специалистов изучают родители, стараются всё делать правильно, но при этом всё чаще чувствуют себя растерянными и не понимают, что происходит с детьми.
Возникает ощущение, что мы зашли в какой-то тупик и потеряли понимание того, как быть родителями.
И это касается детей любого возраста: от малышей, которых уже называют манипуляторами, до подростков, которые игнорируют родителей. Мы всё время сравниваем их с собой в детстве и удивляемся, почему нынешние дети такие?
Почему нам так трудно быть родителями? Неужели мы действительно зашли куда-то не туда? Порассуждать над этими вопросами я решила вместе с коллегой и преподавателем Института Ньюфелда Натальей Лысак.
Куда мы зашли? Кризис ориентиров
Е.К.: Куда мы как общество зашли? Действительно ли мы сбились с пути?
Н.Л. Спасибо за вопрос! Куда мы как общество зашли, я не могу сказать, не хотелось бы попасть в ловушку глобальных обобщений. Но очевидно, что само общество стало, во-первых, очень поляризованное.
С одной стороны, мы видим родителей, которые хотят, чтобы ребенок добился всего, что не удалось или не было возможно в нашем детстве.
С другой стороны, есть родители, которые хотят дружить со своими детьми. Кто-то пытается следовать популярным методикам, контейнировать эмоции, проговаривать чувства, но, кажется, упускают самое главное. В бытовой речи и медиа появился термин «вовлеченный родитель», или «сверхродительство» (overparenting, helicopter parenting).
Но несмотря на все сверхстарания, многие разочарованы своим родительством.
По моим наблюдениям, это скорее всего связано с тем, что у людей нет целостной картины человеческого развития. Как все должно развиваться? Какие должны быть для этого условия?
Возможно, нам бы стоило понаблюдать, как дела обстоят в природе: как животные выращивают детенышей, как птицы заботятся о птенцах. Конечно, человек устроен гораздо сложнее, но, возможно, именно наша когнитивная составляющая, избыток методик и стремление всё объяснить порой не помогают, а, наоборот, мешают нам понимать естественные процессы развития ребёнка и свою роль в этом процессе.
Во-вторых, общество как будто наэлектризованное: сейчас вокруг нас столько тревоги, независимо от того, читаем мы новости или нет. Абсолютно на всех нас влияет экономическая ситуация, моральные, нравственные, политические реалии.
Какие факторы влияют на взрослых, что мы уступаем свое место в паре «ребенок — родитель»?
Е.К.: Из-за чего корабль остается без капитана? Что заставляет взрослых терять управление?
Н.Л. Причин и факторов, по которым корабль остается без капитана, немало. Перечислим некоторые:
- Не было хороших примеров в своей родительской семье или росли в авторитарной семье, в страхе перед родителями.
- Культуру правильного воспитания и выращивания детей мы утратили где-то 2-3 поколения назад. И эти проблемы накапливались постепенно, а сегодня привели к тому, что мы имеем. Мы пошли от обратного и дошли до второй крайности под названием «попустительство».
Подобно маятнику, который качается из стороны в сторону, и ему потом сложно вернуться в устойчивое положение. А в сфере воспитания детей этот маятник сейчас прямо шатает с очень большой амплитудой.
- Мы теряем управление, так как живем в крошечных, нуклеарных семьях или где мама одна растит детей, еле держится, решая сотни задач.
- Ну и возвращаясь к реалиям современного мира, когда у взрослого нет чувства безопасности, откуда ему взяться у ребёнка? Естественно, когда разносит всех, ребенок инстинктивно занимает место у штурвала.
- У многих из нас не было этого опыта безопасной зависимости в отношениях с нашими взрослыми. В таком случае человек застревает в ощетинившейся против всего мира позиции «я все сам / сама». В такой позиции мы не можем обращаться за помощью и принимать ее, делиться проблемами, кажется, если я признаюсь, что мне нужна помощь, я плохая мать.
Нам стыдно сказать, что мы устали от своего ребёнка. И родители, подобно героям на картине «Бурлаки на Волге», сжав зубы, тянут эту баржу, пока ноги не подкосятся.
и формирование личности»
Я много работаю с мамами, которые оказались в вынужденной эмиграции. Так вот те, кто ищет возможности скооперироваться с другими мамами, лучше справляются с детьми. Те, кто не могут найти такую поддержку или не хотят, у них очень тяжело в отношениях с детьми. Если нет каскадной заботы, нам нужно создавать ее своими руками.
Е.К.: Каскадная забота подразумевает иерархию — чтобы родители могли заботиться о ребенке, им нужна забота от кого-то. Получается, мы все должны быть включены в иерархию в отношениях. В современном нарративе это понятие не очень жалуется.
Мы будто боимся собственной родительской силы и пытаемся стать детям «друзьями». В чем истинный смысл иерархии в контексте воспитания?
Н.Л. Каскадная забота неотделима от иерархии. К сожалению или к счастью, без иерархии обойтись не получится, потому что так устроен мир. И речь не только об отношениях, это же касается атомов, электронов и всего остального в природе.
Вспоминаю один пример из нашей поездки во Францию. Мы жили в городке с небольшими двухэтажными домиками, и там было очень много гусей — целые гусиные семьи.
И вот что интересно: никто не собирал всех гусят в одну большую группу, чтобы одна гусыня воспитывала их всех. У каждой семьи были свои мама и папа, которые заботились о собственных детях, чтобы те могли ориентироваться на своих родителей: гусята растут рядом со своими взрослыми, наблюдают за ними, берут с них пример и учатся всему необходимому для жизни: плавать, добывать пищу, взаимодействовать с другими гусями, создавать пары и в дальнейшем самим заботиться о потомстве.
Отношения – это естественный танец, в нём всегда один ведёт, а другой следует. И в паре взрослый-ребёнок всегда ведёт тот, кто обеспечивает безопасную зависимость, а это всегда взрослый.
Здесь есть большой соблазн переложить на ребёнка ответственность за чувства взрослого. Например, некоторые психологи советуют родителям донести до ребёнка, как сильно он их обидел, как довёл до слёз. И мамы с воодушевлением начинают рассказывать детям о своих переживаниях, а порой манипулировать ими, давить на чувство вины и особенно на чувство стыда.
Есть даже исследования о том, к чему приводит парентификация — ситуация, когда ребёнок вынужден занимать место взрослого и брать на себя несвойственную ему ответственность. Это и эмоциональные трудности (повышенный психологический дистресс, депрессивные симптомы и тревожность), и трудности в отношениях(ощущение чрезмерной ответственности за других, сложности с границами и собственными потребностями).
Ребёнку же критически важно прожить опыт безопасной зависимости, когда рядом есть взрослый, который способен выдерживать его эмоции, брать на себя ответственность и оставаться опорой. Именно для этого нам и нужна иерархия в отношениях.
Опыт безопасной зависимости в отношениях со своими взрослыми обеспечивает дальнейшее развитие и раскрытие личностного потенциала.
Почему мы пытаемся дружить с детьми?
Е.К. Почему идея «быть другом своему ребенку» оказывается такой притягательной?
Н.Л. Во-первых, это очень соблазнительная идея, потому что она снимает с нас часть ответственности. Если я хороший родитель, мне хочется верить, что я не причиняю ребёнку огорчений, не заставляю его страдать и не довожу до слёз.
С другими людьми нам порой легче: мы можем кому-то отказать, кого-то расстроить и при этом справиться с его реакцией. Но со своим ребёнком всё гораздо сложнее. Нам тяжело видеть его страдания, особенно если ребёнок высокочувствительный, остро переживает происходящее и может часами плакать.
Мне очень понравилась цитата из книги «Катушка синих ниток»: «Ты не можешь быть счастливее, чем самый несчастный из твоих детей». Не уверена, что цитирую дословно, но смысл попадает в самое сердце.
Конечно, очень соблазнительно в какой-то момент отступить: мол, что поделать, если он такой? Не давить, не расстраивать, не заставлять. Потому что каждый день просыпаться, словно на войну, невероятно тяжело.
И вот здесь начинается настоящий вызов родительства: как выдерживать чувства ребёнка, не отказываясь при этом от своей взрослой позиции?
С одной стороны, мы хотим, чтобы ребёнок не страдал, чтобы ему было хорошо. С другой, ему необходимо проживать разочарование, фрустрацию, злость. Мы должны позволять ему проходить через этот опыт, но сами не всегда способны его выдержать. И в этом заключается один из главных парадоксов родительства.
Есть и другая причина, по которой мы стремимся стать детям друзьями. Из-за того, что многие из нас сами росли в условиях авторитарного воспитания и не хотят повторять этот опыт, нам хочется дать детям то, чего не было у нас: больше свободы, принятия и понимания. Но иногда, пытаясь уйти от жесткости, мы теряем необходимую твердость.
Чем ближе нам человек, тем сложнее нам удерживать свою альфа-позицию по отношению к нему. Ведь чем сильнее мы любим, тем больше боимся причинить боль, расстроить, вызвать слёзы. А наши эмоциональные ресурсы не бесконечны.
При этом мне кажется важным вспомнить мысль, которую я встречала у Винникотта:
«Наша собственная незрелость не может служить оправданием тому, что мы не способны выдерживать незрелость ребёнка или подростка».
Е.К.: Звучит жестковато, и, возможно, не всем это приятно услышать. Ведь нас самих не принимали, не понимали, с нами не считались. Почему же теперь нашему ребёнку должно быть позволено то, чего не позволяли нам? Почему ему можно злиться, протестовать, отстаивать свои желания, а нам в своё время нельзя было?
Н.Л.: Мне кажется, мы путаем мягкость с попустительством и распущенностью, принятие с отсутствием границ, а мягкое сердце с мягкотелостью.
Но ведь мягкое сердце не означает, что мы должны всегда уступать, избегать конфликтов и делать всё, чтобы ребёнок никогда не плакал.
Можно оставаться чутким, любящим и внимательным к его переживаниям, но при этом говорить «нет» и выдерживать его недовольство.
Как вернуть себе роль взрослого?
Е.К.: С внешними причинами понятно, что нас сбивает волной из-за штурвала. Есть ли еще причины, по которым дети занимают роль взрослого и почему так трудно их оттуда попросить?
Н.Л. У нас у всех есть альфа-инстинкты, и может быть так, что у ребёнка этот альфа-инстинкт от природы выражен ярче, чем у родителей. А может, он у родителя был, но его так успешно подавили, утрамбовали, не давая проявляться нигде даже в игре.
Мой двухлетний внук как раз так себя и ведет: раздает нам всем указания, командует. Если бы я ничего не знала об этом, то смотрела бы на него как на волевого ребёнка, знающего, чего хочет.
Это, кстати, вызывает восхищение у многих взрослых, подпитывается ими, особенно, когда дело касается мальчиков. Ребенку как бы дают рулить, а потом это принимает масштабы катастрофы. И менять это тяжело, так как это устоявшаяся уже какая-то конструкция, но все же возможно.
Гордон Ньюфелд разработал целый курс про таких детей «Альфа-дети», считая, что это обратимый процесс, что взрослые могут вернуть себе место у руля, а ребенку – его пассажирское место, желательно, с детским креслом.
Этот курс глубоко терапевтичный. Много чего узнаёшь про себя, про зависимость, про то, как просить о помощи, про благодарность, про застревание в разных ликах Альфы.
Гордон Ньюфелд говорит на курсе об этом:
«Прежде чем ребенка вытащить из альфа-режима, сначала нужно будет пойти в сторону отношений, создавая в них для ребенка чувство безопасности: «ты можешь мне довериться, ты можешь на меня положиться, я – тот, рядом с кем ты можешь быть просто ребёнком».
Во время прослушивания курса появляется другое зрение на ребенка, меняется фокус: ты видишь не ужасного командующего, требующего, ненасытного монстра, а ребенка в защитах, к которому сразу появляются совсем другие чувства.
А еще благодаря курсу становится ясно, что можно сделать, чтобы отношения становились более-менее нормальными и такими, которые дают возможность расти.
Е.К. Тот самый взрослый – это какой-то универсальный взрослый? Где нам его в себе искать, когда кажется, что не тот темперамент, не тот характер?
Н.Л. Тот самый взрослый – это тот, который берёт на себя ответственность, заботится и стремится доминировать. Но так как альфа-инстинкты есть у каждого из нас, и если они не искажены в одну, другую или третью сторону, покопавшись в себе, мы можем потихонечку начать его доставать.
Если вы обнаружили, что у вас перевёрнутые отношения, ребёнок в альфе, а родитель не на том месте, нужно постараться не впадать в панику, тихо, спокойно, постепенно начинать с малого – искусство маленьких шагов.
Е.К. Это очень обнадеживает.
Как помочь родителю занять место у штурвала корабля: ориентиры для специалистов
Е.К. Если специалист помогающей профессии консультирует родителя, как он может помочь ему, понимая альфа-динамику?
Н.Л. Я бы предложила в первую очередь посмотреть на этого взрослого и найти, за что мы можем зацепиться: ростки заботы, чувство неравнодушия, желание что-то изменить – не починить ребёнка, а построить другую жизнь с ним вместе, другие отношения.
А во-вторых, важно найти язык, который будет понятен родителю, избегая по возможности трудных терминов.
А еще мы можем помогать смягчить сердце родителя по отношению к ребенку: «Посмотрите, какие у него глаза, как он украдкой на вас смотрит, как загораются его глаза, когда вы к нему благосклонны».
Помощь специалиста заключается в том, что мы эту альфу возвращаем, разворачивая родителя к ребенку. Важно, чтобы родитель не опирался на нас, а чтобы мы помогли ему вернуться в свою родительскую твёрдую роль, чтобы мы не выступали экспертом по его ребенку, а посочувствовали бы и подвели к тому, что лучше его никто не знает его ребёнка и он и есть тот лучший эксперт и лучший специалист по своему ребенку.
Темы, затронутые в статье, подробно разбираются на курсах и в лекциях Института Ньюфелда:
Альфа-дети
Интенсив 3
Фестивальная лекции Натальи Лысак «Как смягчить сердце родителя«
Еще по теме альфа-детей: