В октябре 2018 года я побывала на семинаре Гордона Ньюфелда «Казнить нельзя помиловать. Дисциплина без нарушения отношений».

Уже в самой теме – ключ-подсказка. Дисциплина – это не преподать ребенку урок! Задача взрослых – понять, какая эмоция движет ребёнком. Повышая голос на ребёнка в попытке исправить его плохое поведение, родители лишь усиливают в нем тревогу, так как такие действия сразу поступают в эмоциональный мозг ребёнка. А префронтальная кора ещё только формируется. И ему сложно отличить эмоции от поведения. Хотя порой взрослые думают, что это не так, и считают, что дети живут такими же процессами, как они сами, полагая, что ребёнок – это «взрослый в миниатюре».

У родителей должна быть в отношениях ценность «ненасилие». Есть атакующая энергия, которая связана с фрустрацией, и дети могут не знать или не понимать, что с ними происходит. Поведение – это уже следствие этой фрустрации. Взрослый, который кричит и бьёт ребёнка, пытаясь повлиять на его поведение, тоже проживает фрустрацию и бессилие.

Забирая у ребенка ценное и важное в качестве наказания, родители ошибочно подливают масла в огонь агрессии и ещё больше увеличивают фрустрацию ребёнка. Взрослым нужно поменять мышление. Насильственные методы и жёсткие запреты лишь вызывают в ребёнке инстинкт сопротивления. Мы, взрослые, взываем к префронтальной коре ребёнка. А кора у детей дошкольного возраста ещё не сформирована.

Родители задаются вопросом: «Как сделать его поведение хорошим? Как исправить ребёнка?» На неправильные вопросы мы получаем неправильные ответы. Нам стоит задать вопрос: «Какая эмоция ребёнка движет его к такому поведению?»

В первую очередь нужно сформировать с ребёнком безопасную и крепкую привязанность. Показать ему, что он сейчас – рядом с заботливым взрослым. И этот взрослый – эмоционально зрелый человек, а значит, его намерения по отношению к ребёнку – не навредить отношениям.

Если ребёнка наказывают отношениями: «Уйди! Ты такой плохой и нам не нужен!», то это лишь усиливает чувство тревоги и противления в поведении. Детский мозг ставит защиты: не чувствовать, не ориентироваться на своего взрослого. Есть дети, которые даже на громкий грозный голос уже не реагируют. Такие дети не говорят своим взрослым: «Мне страшно. Я волнуюсь. Я боюсь. Мне тревожно». Нервозный и грозный взрослый рядом вызывает у ребёнка защитное подавление чувств. Ребёнок уже не ориентируется на него. Когда в школе между учителем и учеником нет привязанности, то такие дети, образно говоря, «смотрят в окно».

С родителями и учителями ребенок должен чувствовать себя в безопасности! С родителями и учителями должно быть безопасно плакать. Воспитание без слез – бессмысленно. Бить ребёнка – примитивный способ, от которого детское сердце черствеет,.

Если ребёнок с вами плачет, значит, он доверят вам свои слёзы. Мы многое не можем изменить в этом мире. Ребёнок на многое не может влиять в своей жизни, его слёзы тщетности – это путь к адаптации и восстановлению. Это его способ смешать чувства «хочу» и «не могу этого». Малолетние преступники в тюрьмах не плачут, они потеряли свои слёзы. Если ребёнок не плачет, значит, он не может адаптироваться, он застрял в своих эмоциях, он не может справиться.

Чтобы сохранить пластичность мозга, ребенок должен найти свои слезы. И лишь в наполненной безопасностью привязанности со своими взрослыми эти слёзы тщетности у детей появятся.

Детям очень не хватает этого моста отношений: «Все хорошо, я все равно твоя мама!» Детям не хватает этого с учителями в школе – не чувствовать себя отверженными. Они должны знать, что отношения – это навсегда.

Во многих семьях не хватает традиций и ритуалов. Придумайте какой-то ритуал, не командуйте. Дисциплина – это не навредить, а уменьшить вред. Действуйте медленно, не старайтесь продавить. Нам нужно поменять условия, обстановку, а не поменять ребёнка. Ведь наша задача – заботиться о детях.

Анна Покровская

Источник

Фото: photogenica.ru

В продолжение темы еще несколько статей:

Сообщение Гордон Ньюфелд: «Воспитание без слез – бессмысленно» появились сначала на Заботливая Альфа.

Письменные практики позволяют мужчинам осмыслить, что для них значит “быть мужчиной”, исследовать, как на них влияют разные существующие в обществе “настоящий мужчина должен…” и “настоящий мужчина никогда…”.

Давление социальных требований и культурных предписаний на мужчин бывает огромно. Оно транслируется как через предписания, которые мужчина получает в родительской семье (через наблюдение за тем, как ведут себя мужчины в семье, если в семье есть мужчины, и через домысливание, достраивание того, какими являются мужчины, с опорой на слова, интонации и поступки женщин, если в семье нет мужчин), так и через мужскую группу сверстников (или группу более старших мужчин). Ну и, само собой, СМИ во всех видах и сама институциональная структура общества.

Письменные практики помогают мужчинам понять, где существует конфликт личных предпочтений и ценностей, контакта с собой — и социокультурных предписаний “что значит быть мужчиной”. Они дают пространство для выражения переживаний и мыслей, которые в существующем обычном общении мужчин с женщинами и мужчин друг с другом обсудить, в общем, негде.

В частности, в существующем обычном общении мало где мужчины могут поговорить о своем ощущении уязвимости, неуверенности, о внутренних противоречиях и связанных с ними сильных чувствах — если мужчина начинает озвучивать такое, он часто теряет статус “взрослого человека, на которого можно положиться”. Опять же, в некоторых культурах и субкультурах достойное поведение настоящего мужчины — не “грузить других собой и своими проблемами”.

Письменные практики создают для мужчин безопасное пространство, где они могут выслушать себя, быть любыми, уделить себе внимание в необходимом объеме, не “теряя лица” в обычном общении. Давление социокультурных предписаний заставляет многих мужчин систематически “делать вид” и врать как другим людям, так и самим себе. Марк Матусек считает, что основная задача духовного развития — преодолеть привычное вранье и настроиться на свою внутреннюю правду во всей ее уникальной сложности.

Тема уязвимости и пространства для себя оказывается исключительно важной в ситуациях, где мужчина переживает ощущение провала и неудачи, как в работе, так и — в особенности — в личных отношениях, в отношениях с детьми. И в отношениях с самим собой, когда есть ощущение, что ты как-то себя сам подвел или предал, совершив тот или иной выбор.

Джон Эванс, дважды женатый и дважды разведенный (по крайней мере во втором случае это было из-за того, что у него были параллельные отношения с другой женщиной), отец пятерых детей, говорит о том, что письменные практики полезны как для запечатления ощущения “получается”, “ветер в парусах”, так и для запечатления периодов, когда “жуткий шторм”. Перечитывать эти дневники оказывается потом очень полезно для осмысления собственного развития.

Данкан Элси рассказывает о том, как письменные практики помогают им с женой укреплять отношения, создавать темы и условия для очень глубоких, насыщенных смыслами, поддерживающих и взаимообогащающих разговоров.

Отдельно выступает тема отношений с болезнью, старостью, с “телом подводящим” и с собственной смертностью. Двое собеседников Линды имеют опыт жизни с тяжелым заболеванием. Это тоже область огромной уязвимости и сложных переживаний, которым важно давать место.

Джон Эванс подчеркивает, что письменные практики могут способствовать развитию осознанности и стрессоустойчивости, и это доказано результатами научных исследований. Ему самому они помогают сосредоточиться и выделять важное, по возможности сохранять предпочитаемый настрой и действовать в соответствии со своими ценностями даже в те дни, когда вследствие химиотерапии он чувствует себя ужасно.

Боб Канкалози рассказывает о том, что в период лечения от рака дневник оказывался исключительно полезным для него во взаимодействии с врачами. Он приносил на консультацию список вопросов, дословно записывал ответ врача (потому что стресс и тревога “выбивали куски внимания”), и спрашивал врача: “О чем мне, по вашему опыту, было полезно вас на этом этапе спросить, но я не спросил?” Ответы врачей на этот вопрос оказывались исключительно ценными.

Виктор Имбимбо на протяжении уже более чем 20 лет ухаживает за женой, больной дегенеративным неврологическим заболеванием. К этому в последние годы добавился уход за престарелой матерью. Виктор создал в Америке сообщество поддержки для людей, ухаживающих за больными родственниками, и сейчас в нем более 50 миллионов человек.

Он прекрасно знает, что такое “выгорание ухаживающего”, переживание утраты при том, что любимый человек еще жив, постоянная готовность к чрезвычайной ситуации, необходимость перестраиваться, перегруженность задачами. Он знает, что, хотя лучшее, что может помочь ухаживающим, — это сообщество поддержки, на участие в таком сообществе тоже может не быть ресурса. Но даже 10 минут письменных практик в течение дня — это гораздо лучше, чем ничего.

Он подчеркивает, что в мрачные и тяжелые периоды важно запечатлевать “маленькое хорошее, которое происходит помимо плохого и/или несмотря на плохое”. Он говорит о том, что письменные практики становятся для ухаживающего пространством сохранения преемственности собственной идентичности, потому что в ситуации хронической тяжелой болезни близкого ухаживающему оказывается очень легко потерять себя.

Дарья Кутузова, психолог, нарративный практик, специалист по письменным практикам

Источник: https://t.me/pismennyepraktiki

Фото: photogenica.ru

Дорогие читатели, в продолжение темы еще несколько статей для вас:

Сообщение Почему письменные практики оказываются важными для мужчин появились сначала на Заботливая Альфа.

Вот уже в который раз мы читаем с Санькой эту книгу, в который раз я на каждой главе плачу, в который раз замечаю, что благодаря Эдварду сердечко Саньки размягчается, он открывается для разговора на темы, которые его беспокоят. Откладываю книгу, и следом льются печали: разобрал Гумбу из «СуперМарио», а хотел бы вернуть его обратно, но уже построил Костяную Черапаху, мама, ты понимаешь, как мне грустно сейчас? О да, я понимаю. Понимаю, что такие откровения – это залог раскрытия в будущем. Сейчас это Гумба, а завтра – грусть о невозможности повлиять на не зависящие от него обстоятельства.

Мы и на спектакле про Эдварда были два раза в аутентичном клайпедском кукольном театре. Я не знаю, кого эта история может оставить равнодушным. Только сердце, которое настолько покрылось коркой защит, что до него не достучаться, хотя именно через фантазийный мир это сделать намного проще и безопаснее.

История начинается с самовлюблённого кролика, который претерпевает самые неожиданные повороты судьбы, сопровождающие его от холодного сердца к любящему. Чтобы любить, нужно открыться уязвимости, а это больно и страшно. Пережить утрату вновь? Нет, лучше закрыться, выстроить баррикады, надеть маску безразличия и отрешенности, грубости.

– Ужасно! – воскликнула старая кукла. – Как можно жить с подобными мыслями? В такой жизни нет никакого смысла. Внутри должно жить ожидание, предвкушение. Надо жить надеждой, купаться в ней. И думать о том, кто полюбит тебя и кого ты полюбишь в ответ.
– Я покончил с любовью, – отрезал Эдвард. – Я с этим делом покончил. Это слишком больно.

Это книга о любви, и я не знаю книги, которая лучше бы рассказала про все ее аспекты. Пронзительная, глубокая, минорная, терпкая, мрачная и одновременно с этим светлая история о том, как больно любить и как трудно не любить, ведь любовь, отношения, привязанность – это неотъемлемая часть нашей жизни.

Родители не просто так бракуют ее, пишут, что книга слишком угрюмая. И да, это правда. Но в этом кроются признание абсолютно всего спектра эмоций ребёнка и его право на печаль. Выбирая ее, имейте ввиду, что в истории есть эпизод, где отец бьет сына, душераздирающая сцена смерти от болезни девочки, кролику разбивают голову о прилавок, описание состояния беспомощности и безнадёжности. Не каждому смогу посоветовать. Но кому могу – советую от всей души.

Ирина Гаран

Источник: https://www.instagram.com/read_with_sashka

Дорогие читатели, вот еще несколько статей в продолжение темы:

Сообщение Обзор книги Кейт ДиКамилло «Удивительное путешествие кролика Эдварда» появились сначала на Заботливая Альфа.

Дисциплина — бессменный спутник детско-родительских отношений. Гигабайты текста написаны о дисциплине, что-то на эту тему встречается в каждой книге для родителей. Но когда взрослые рассуждают о вопросах дисциплины, то подразумевается, что дисциплинируемые — это всегда дети. А между тем, взрослым дисциплина нужна не меньше.

Одной из самых благотворных дисциплинарных мер для взрослых я вижу навык выдерживания паузы. Если бы мы только могли выжидать хотя бы три-пять-десять секунд прежде, чем сказать или сделать что-то реактивное, 80% инцидентов можно было бы избежать и сохранить отношения в моменте.

Однажды в садике мой старший сын взял у мальчика ценные для того вещи и положил их в карман. Наверное, подходящее слово для этой ситуации будет «украл». Этот факт не укрылся от глаз воспитателя, которая проявила педагогическую мудрость, ничего не сказала в моменте, но продолжила наблюдать. Когда мальчик обнаружил пропажу и стал искать вещи, подключились взрослые, помогали искать, сын наблюдал, но не признался. Через какое-то время воспитатель отвела его в сторонку и спросила нет ли у него случайно вещей, которые принадлежат мальчику. Сын отрицал. Но позже втихую вернул вещи на место. Вечером воспитатель поделилась со мной происходящим. Мы уехали домой.

Утром я случайно обнаружила, что одна из вещей все еще была у сына. Фактически он проговорился. Это был как раз тот момент, когда мне очень пригодилась собственная дисциплина и навык брать паузу. Вдох-выдох. Вместо «ты что обалдел, чтоб я больше этого не видела, вернуть сейчас же!»

— Ой, у тебя, наверное, случайно оказалась вещь мальчика. Вчера воспитатель мне сказала, что мальчик ее искал и очень расстроился, когда не смог найти.

— Я тоже хочу такую вещь!

— Тебе очень понравилась эта вещь, понимаю, она действительно очень красивая. Я думаю, я могу раздобыть для тебя такую же или похожую.

— Ты не сможешь ее раздобыть! Ее привозят из других стран, может быть, даже из пустыни!

 (Любопытный ход, так как таких вещей в пустыне не бывает.)

— О, ты знаешь, у меня много друзей и знакомых, которые разъехались по разным странам. Я думаю, я смогла бы попросить кого-нибудь, кто живет недалеко от пустыни.

Уже в этом месте я понимаю, что приводить аргументы далее бесполезно. Дело не в конкретной вещи, которую сын просто увидел и захотел. Иначе легко бы согласился на замену (это я точно знаю). Причина была не рациональная, а эмоциональная.

— Я просто хотел, чтобы у меня был МОЙ секрет, вещь я верну завтра после обеда.

В этом месте я остановлюсь и просто скажу, что дисциплина для взрослых решает. В данном конкретном случае пауза помогла мне не наломать дров и выяснить истинную причину поступка. А она была не на поверхности — не в том, что ребенку просто понравилась вещь и он ее взял — незрело, импульсивно. О нет. Слово «секрет» стало решающим для моего понимания и складывания всех кусочков пазла в одну картину. История про секреты и про желание иметь свой собственный секрет — это отдельная, большая, личная история сына, которая требует пояснения, но уже не в этом тексте. Этот рассказ о дисциплине.

Я понимаю, что в пылу момента мой дошкольник-сын не скажет, что одна его часть хочет иметь секрет, в то время как другая считает, что это не повод брать чужие вещи. Он не задумывается и не размышляет, прежде чем действовать, он просто делает. Им движут импульсы, эмоции и инстинкты. Навык выдерживания паузы в нашей паре доступен только мне. Именно он позволяет мне действовать исходя из моих ценностей, а не под влиянием сиюминутных эмоций.

Каждый раз, когда мне удается выдержать паузу, я через какое-то время благодарю себя за нее. Каждый раз, когда вы сможете выдержать паузу — позже, когда эмоции улягутся, вы будете себе благодарны. Ребенок идет на конфликт? Врет? Провоцирует? Задает неудобный вопрос? Делает то, от чего вы готовы сгореть со стыда? Лучшее, что можно сделать, — взять паузу.

Пауза — это не конечная, это полустанок. Возможность выдохнуть и пересобраться. В сложных поведенческих вопросах вообще не бывает быстрых решений. Зато сам момент паузы дает устойчивость и сохраняет взрослых от тех импульсивных решений, о которых позже придется жалеть. Для меня крутость родителя заключается в умении делать паузы.

Татьяна Михей

Источник: https://t.me/god_bless_childhood

Фото: photogenica.ru

Дорогие читатели, в продолжение темы еще несколько статей для вас:

Сообщение Самое важное в дисциплине появились сначала на Заботливая Альфа.

Какой же это долгий и сложный процесс — научиться быть заботливой альфой и освободить от этого бремени своего ребенка… Продолжаю нашу историю. (Начало тут.)

Как бы хотелось написать, что с момента обучения и осознания все идёт отлично, и я справляюсь и горжусь собой. Ан нет. До этого, видимо, ещё далеко… Фрустрация — и моя, и дочери — накрывает обычно без предупреждения, и я чувствую, как борюсь, барахтаюсь, захлебываюсь и тщетно пытаюсь выбраться.

Спасает всё же появившееся семечко осознания, с чем же я все-таки борюсь. Осознание, что борюсь не со своим ребенком, не с демонами, захватившими её, не с моей поехавшей крышей (а она периодически едет), а с фрустрацией. И это все же меняет дело…

Три курса института и постоянное чтение статей не проходят даром, но я понимаю, что это нужно постоянно поддерживать и напоминать себе о новом пути. Сегодня опять двадцать пять: «Мне нечего надеть, у меня нет штанов». А вслед крики, хлопанье дверями, мое закатывание глаз, бормотание «ну естественно, пять минут тихо было» и так далее…

На всякий случай, чтобы было понятно — штаны есть. Но из всего, что есть, она может носить только одну или две пары штанов, причем очень быстро они становятся короткими, неудобными, в них появляются дырки, и всё! Фрустрация во всей своей красе. Причем не только её, но и моя!

Ещё проблема, что я, при появлении её агрессии, «опускаю занавес». Это своего рода защита. Видимо, из детства. Это происходит на автомате, инстинкт самосохранения. Я это уже отследила. В этот момент моя дочь для меня как бы становится источником опасности. И я реагирую, защищаясь. Особенно вечерами, когда ресурсы уже истощены. И тогда я срываюсь, а потом виню себя, почему же столько зная и осознавая, я скатываюсь в одну и ту же яму?

И сегодня это снова случилось. Она раскричалась, я тоже, она убежала в комнату и хлопнула дверью. Я осталась одна с бушующими эмоциями. Крики и дверь разбудили малыша. Что усилило мою фрустрацию: «Ну сколько можно?! Ну почему это каждый раз происходит?! Ничего не работает!!!»

Вдруг пробежала спасительная мысль: Стоп! Кто здесь мама?! А кто ребенок? Она мой ребенок, моя маленькая девочка, и это её фрустрация бушует. Ей плохо, и ей надо помочь.

Немного подышав и успокоившись, я пошла исправлять отношения. Элиана лежала на кровати и плакала. Нет, это не были слезы тщетности, к сожалению. С ними у нас все ещё проблема. Это были слёзы злости. Я села рядом. «Котик, ты злишься потому, что ты не хотела в лес? Ты думала, что мы едем в гости, да?» «Дааа, я ненавижу лес! Я не хочу в лес! Там скучно. Не поеду я никуда!»

Я выдохнула. Хотя бы попала в точку. Фрустрация разбушевалась потому, что изменились планы. Для моей чувствительной девочки это всегда причина для «извержения вулкана». Я ее немного погладила. Предложила несколько вариантов штанов и вышла.

Через несколько минут она вышла и кинула мне штаны. «Эти! Но в них дырка! Нужно зашить!» Это было всё ещё злым голосом, но уже помягче. Сдержалась, чтобы не начать причитать, что с мамой так не разговаривают. Уже знаю, что это не помогает, и в такие моменты она этого даже не слышит . Отметила для себя, что поговорю с ней об этом вечером перед сном. Штаны зашила, все вроде утихомирилось, и она уехала с папой в лес.

Мы с малышом и старшей дочерью приехали чуть позже. И что интересно, в какой-то момент она подошла, сказала, что ей скучно. Я предложила попускать пузыри, а она будет их ловить. «Это для маленьких», — пробормотала, — «ну лаааадно, давай». Через 5 минут она уже бегала, смеялась, ловила пузыри, и счастью не было предела. Я смотрела на нее и думала: «Какая же она все ещё малышка!»

Как же важно не скатываться в яму токсичной фрустрации. Как важно отделять фрустрацию от ребенка. Как важно ловить себя на своей фрустрации и разбираться с ней отдельно от ребенка. И сколько же ещё работы над собой и над своими реакциями…

И ещё я стараюсь напоминать себе свою же любимую метафору — тропинка в лесу. Я использую её часто в своей работе. Есть протоптанная тропинка. Та, по которой мы ходили годами. Она такая удобная, знакомая и безопасная. Но… в конечном итоге приводит нас не туда, куда нам нужно. И вот мы начинаем протаптывать новую тропинку. Это сложно. Там кусты, деревья, камни. И автоматически нас отбрасывает на старую и знакомую. Ведь там удобно. Но нам нужно создавать новую. По маленькому шажку. Идти вперёд. Просто альтернатива никудышная. Я вижу, как поведенческие методы отбрасывают нас с ней назад. Как угрозы или даже мой злой голос или взгляд включают ее защиты, и все только ухудшается. А такие отношения для меня не вариант.

Но все же я вижу улучшение. Оно пока ещё еле заметное. Я быстрее узнаю фрустрацию, даю ей имя и стараюсь поймать это все до появления своих автоматически защит. Продвижение микроскопическими шагами, но оно есть. И это моя маленькая победа. В такие моменты я ощущаю себя чуть ближе к званию «альфа-мама».

Рая Вайнштейн

Фото: photogenica.ru

Сообщение Возвращение альфа-мамы 2 появились сначала на Заботливая Альфа.

Я была поражена, когда лет в 30 узнала, что то, что я считала игрой – ею не является! Удивительное дело, как язык путает нас: мы используем одни и те же слова для разных явлений и в результате утрачиваем суть.

Например, мы говорим «настольная игра, игра на музыкальных инструментах, спортивная игра, видеоигра», и так далее, но во всех этих случаях может не быть и следа от истинной игры.

Для того чтобы определить, что же такое игра, мы посмотрим на ее основные характеристики. Гордон Ньюфелд выделяет 7 характеристик. Рассмотрим несколько.

Игра – это НЕ работа

В истинной игре процесс всегда будет важнее результата! Если вы играете только ради того, чтобы победить, то не сможете насладиться самой игрой.

В игре мы сосредоточены на действии, мы не ищем легких путей, наоборот, часто, чтобы игра продолжалась, мы усложняем ее. А теперь взгляните с этой точки зрения, например, на игру на пианино: если ребенок играет только ради экзамена или хорошей отметки учителя — это не игра для него, а работа (к сожалению, для большинства моих одноклассников в музыкальной школе так и было).

Замечали, как дети иногда говорят «давай поиграем без очков», «не на выигрыш», «просто так» и т. д.? Вот это как раз шаг от работы в сторону игры. У нас, взрослых, «талант» превращать любую деятельность ребенка в работу, переключая внимание на результат.

Игра — это понарошку

Хорошо, скажете вы, раз игра — это Не работа, не на результат, то я как минимум пару раз в день играю… когда ем! А вот и нет, еда не будет считаться игрой, хотя процесс, конечно, приятный, и мы любим его продлевать, но Игра — это понарошку (не всерьез). А когда мы едим, у нас есть совершенно реальные последствия (и часто от этих последствий непросто избавиться).

С другой стороны, мы можем как будто бы есть, и дети часто так играют: строят свои кафе, приглашают нас на чаепитие с плюшевым мишкой. И вот это уже игра!

Важно, что мы, взрослые, часто приписываем игре взрослые мотивы и очень боимся некоторых игр. Я нередко слышу опасения родителей, если их дети играют в войну, убивают и умирают в игре, проигрывают смерть и (о, ужас!) похороны, женятся по нескольку раз и разводятся, берут на себя «сомнительные» (с точки зрения взрослых) роли и т.д. и т.п.

Однако игра тем и отличается, что в ней отсутствуют последствия реальной жизни. А жизнь реальная настолько полна событиями разными, что игра — это самое лучшее (а иногда и единственное) место, где можно эти события пережить, выразить и осмыслить.

Игра — это ВЫДОХ

Итак, чтобы игра была истинной, она не на результат, понарошку, и еще важно, чтобы она была ЭКСПРЕССИВНОЙ. Что это значит? А то, что в игре мы не просто сторонние наблюдатели, мы ее активные участники. Как раз это и отличает игру от мира развлечений.

Почему для нас так увлекательны развлечения (видеоигры, соцсети, сериалы и т.д.)? Потому что они помогают нам отвлечься от того, что ранит, тревожит. Игра же, наоборот, помогает нам все это выразить, ВЫДОХнуть, проявить.

Нет ничего плохого в развлечениях как таковых, но сегодня они заполняют все пустоты нашего свободного времени, ведь доступ к ним как никогда прост (мы буквально носим их с собой в кармане). Конечно, тот же просмотр фильма может стать для нас игровой площадкой, но только если это подталкивает к движению собственных эмоций. Например, мы соотносим себя с героем или свою жизнь с сюжетом, а может, фильм подталкивает нас к грусти или слезам (вообще чудесно!).

И еще… как это ни парадоксально, но именно в игре мы знакомимся с собой настоящим! Мы, взрослые, часто испытываем трудности с тем, чтобы войти в игру. У детей же все получается просто и вдохновенно. Они готовы играть и играть, если у них достаточно места от обучения и развлечений.

Мария Половинкина

Фото: canva.com

Сообщение Что есть игра? появились сначала на Заботливая Альфа.

Чем подход развития на основе привязанности Гордона Ньюфелда отличается от классической теории привязанности? Среди существенных отличий есть такое понятие «застенчивость». Взгляд на застенчивость сквозь призму нашего подхода проливает свет на многие динамики и проявления. Без понимания застенчивости невозможно понять динамику привязанности и процессы развития, а значит, и детей и их поведение.

Концепция застенчивости в понимании Гордона Ньюфелда отличается от других имеющихся в современном информационном пространстве. Во многих источниках, да и в общественном мнении застенчивость считается не очень хорошим качеством. Это одна из самых неверно толкуемых динамик. Ее даже считают расстройством, которое требует вмешательства, лечения. Например, могут сказать, что у ребенка реактивное расстройство привязанности или социальное тревожное расстройство.

Застенчивость – часть репертуара привязанности. Поэтому любой разговор о застенчивости  вне контекста привязанности теряет смысл.

Быть застенчивым – это значит быть зарезервированным для своих людей. Когда я услышала это определение Гордона Ньюфелда впервые, у меня как будто гора с плеч свалилась. Все стало на свои места. Причем эта эксклюзивность встречается не только у людей. У многих млекопитающих мы тоже видим проявления этого инстинкта.

Первоначально термин употреблялся в применении к лошадям, которые являются одними из самых застенчивых животных. Конечно, здесь мы не говорим о том, что они зарезервированы для своих людей. Они зарезервированы для своих сородичей. Они отвергают не только особей других видов, но и своего же вида, к которым не привязаны.

А домашние любимцы! Что такое собачья преданность? Это и есть стремление к близости исключительно со своим хозяином. Домашняя кошка ни за что не даст себя погладить чужаку.

Застенчивость – это здоровый ИНСТИНКТ привязанности, чтобы ИЗБЕГАТЬ незнакомцев с целью сохранения существующей рабочей привязанности. Избегание – здесь ключевое слово. Оно объясняет, что это ЗАЩИТНЫЙ инстинкт.

Здесь я бы хотела обратить внимание на то, что как только мы смотрим на избегающее поведение, как активированное ИНСТИНКТОМ ПРИВЯЗАННОСТИ, то становится очевидным, что в этом нет ничего неправильного. Так и задумано Природой, чтобы на нас могли оказывать влияние только те люди, к которым мы привязаны. Это сразу нормализует застенчивость, делает ее легитимной.

К сожалению, застенчивость патологизирована в обществе. Нет понимания того, что отвержение чужих – это естественное проявление защитного инстинкта застенчивости, что эволюционно так должно быть, чтобы существующие рабочие привязанности позволяли ребенку держаться за них и сопротивляться попыткам чужих войти в их мир, минуя уже имеющиеся привязанности.

Многие специалисты считают, что ребенка нужно раскрепостить, как будто застенчивость — это крепость, в которой он заточен, и требуется немедленно выпустить его на свободу.

Генетический компонент

Если оба родители стеснительные, то ребенок с большой вероятностью тоже будет застенчивым. Талиа Или, профессор Лондонского королевского колледжа считает, что только 30% в наличии застенчивости играет генетика, остальное – культурная среда, факторы воспитания.

Так что бОльшее влияние на то, как проявится застенчивость ребенка, окажут условия, в которых он воспитывается, обычаи, принятые в обществе, а также то, что больше ценится в данной культуре. Так, в США общительность, умение продемонстрировать себя ценятся очень высоко, тогда как в Японии скромность – одно из качеств, которыми должны обладать уважаемые члены общества.

Как проявляется застенчивость

• Ребенок отводит взгляд, с ним трудно установить зрительный контакт;
• Не улыбается, не кивает в ответ, неразговорчив;
• Избегает тактильного контакта с теми, к кому не привязан.

Все это связано с тем, что и взгляды, и улыбки, и кивки, и другие формы контакта предназначены эксклюзивно для своих привязанностей. Дети могут прятаться за родителей, отводить взгляд. Мы называем их робкими, скромными. Застенчивые дети не будут улыбаться в ответ даже на самую приветливую улыбку, могут показать язык. Для них ненормально, чтобы к ним кто-то прикасался.

Иными словами, дети ЗАРЕЗЕРВИРОВАНЫ для определенных форм поддержания контакта и близости, которые приняты в их кругу.

Вот здесь мы видим конфликт природного замысла с тем, что диктует сегодняшние общественные нормы. От ребенка ждут такого же отношения к чужим, как и к своим. По умолчанию, любой взрослый может обращаться к ребенку.

Я просмотрела достаточно большое количество разных источников. Практически через все красной нитью проходит мысль о том, что застенчивость – это плохо и нужно во что бы то ни стало от нее избавиться, и чем раньше, тем лучше.

В одной книге, об авторе которой я не нашла никаких сведений, кроме того, что уже более 10 лет она помогает родителям бороться с застенчивостью у детей, написано, что «застенчивость у ребенка видна с раннего возраста: «Уже к двум годам малыш начинает проявлять неконтролируемые порывы стеснения и смущения, беспричинно избегая людей».

Далее автор пишет, что если ребенок не отвечает на вопросы чужих, прячется за мамину юбку, то родителям не стоит это списывать на банальное детское стеснение. Дословно: «меры нужно принимать незамедлительно». Дальше мы увидим, к каким последствиям это приводит .

К счастью, сейчас уже есть другой подход. Гордон Ньюфелд говорит: «Да, застенчивость крайне неудобна, безусловно. Но это не делает ее расстройством!»

Какова же польза застенчивости, если мы смотрим на нее с точки зрения замысла природы в отношении нашего развития?

• Застенчивостть помогает хранить верность, преданность
• именно она отвечает за становление здоровой сексуальности
• застенчивость естественно помогает ребенку ориентироваться на своих близких взрослых, усваивая через них культурные нормы, мораль, общественные правила.

Первая задача привязанности – выбрать ориентир. Привязанность равна выживанию, поэтому самой большой угрозой для ребенка является разрыв связи со своим взрослым. Как писал Отто Ранк: «Поэтому чем младше ребенок, тем ближе он старается быть к своему ориентиру».

Взрослый, к которому ребенок привязан, вольно или невольно транслирует ребенку то, что он в нем принимает, а что нет. Задает параметры привязанности, так называемую «формочку для печенья». И все, что находится вне параметров, то, что не принимается своим взрослым, в подходе развития называют «совестью привязанности». Гордон Ньюфелд дал ей меткое определение, назвав врожденной «охранной сигнализацией». Она удерживает ребенка от действий, которые могут вызвать недовольство родителей, конфликтов с родителями.

Если «свои» взрослые не одобряют грубость, агрессию (не само выражение, а особо грубые формы), неуважительное отношение, высмеивание и т.д., то ребенком это усваивается. Так формируется его нравственность. Поэтому так важно уважать и принимать застенчивость. Ведь она – ЗАЩИТНЫЙ инстинкт привязанности, который удерживает ребенка со своими взрослыми, заставляет ориентироваться на них, тем самым способствуя рождению совести привязанности, причем естественным образом.

Каждый раз, когда ребенок смотрит на нас, как бы спрашивая «можно?», мы не должны его стыдить, одергивать, говорить «сам уже большой». Поэтому же и не нужно торопить ребенка избавиться от застенчивости, так как это приведет к потере родителей или других значимых взрослых. Ребенок заполнит эту пустоту другими привязанностями с, возможно, совсем другой совестью привязанности.

Инстинкт застенчивости выражен тем интенсивнее, чем младше ребенок (из-за незрелости и зависимости) и чем меньше его        деревня привязанности. Это довольно очевидно и ожидаемо. Суть подхода развития состоит в том, что если мы создадим условия, застенчивость никуда не денется,  но мы сможем жить так, чтобы она нам не мешала. До какой-то степени ребенок перерастет ее проявления как и все остальные характерные черты незрелого ребенка.

Проявление застенчивости становятся все более  очевидными, так как сегодня родители все больше зависят от людей, которые обучают и воспитывают их детей, но не входят в деревню привязанности. Семьи маленькие, оба родителя работают, поэтому мы отдаем детей на воспитание и обучение практически чужим людям. И если ребенок застенчив, то ему будет особенно тяжело даваться такая ситуация. И особенно если он эксклюзивно привязан к одному человеку.

Поэтому так важно, чтобы мы создавали ритуалы и традиции по передаче ребенка из рук в руки, используя, например, сватовство.

Неважно, насколько застенчив ребенок во внешнем мире. Застенчивость не проявляется в кругу своих привязанностей. К сожалению, ни теория научения, ни поведенческий подход не принимают во внимание инстинктивную природу привязанности, и инстинкт застенчивости в том числе.

Бывает так, что не cчитывается такая очевидная вещь, что ребенок по-разному себя ведет в своем кругу и вне его. И едут по наезженным рельсам: нужна социализация, ребенок должен со всеми здороваться, слушаться всех взрослых и т.д. На самом-то деле, если представить себе такую ситуацию – утопию , что ребенок проживает только среди тех, кто входит в его деревню привязанности, и не выходит во внешний мир. Тогда мы могли бы и не узнать о том, застенчив он или нет.

«Застенчивость – это больше отличительная черта отношений, чем человека». Застенчивость не проявляется вне отношений.

Застенчивость — естественное проявление поляризации

Застенчивость – это естественное проявление поляризации, которое становится очевидным, если мы посмотрим  на него с точки зрения физического мира. Все мы помним из детства опыт с магнитом – северный полюс и южный полюс, плюс и минус. Если на бумагу насыпать металлическую стружку, а под бумагой расположить магнит, то стружка произвольно распределится на полюсах. То же самое происходит и с привязанностью.

Гордон Ньюфелд говорит: «Что верно для физической вселенной, то верно и для психологической вселенной». Природа привязанности биполярна. На любое стремление к близости есть такое же сопротивление близости. Если понимать это, что человек – часть природы и проявления поляризации естественны, становится понятным назначение застенчивости.

Поляризация привязанности служит двум основным задачам: 1) защитить существующую привязанность и 2) защитить ребенка от непереносимой уязвимости.

Защита существующей привязанности – это и есть застенчивость – «страж привязанности». Ее главная задача – не только быть со своими, но и избегать чужих. Снова обращу внимание на избегание. Но если не видеть биполярной природы привязанности, а судить только о поведении детей со взрослыми, с которыми у них нет отношений, то картина будет совсем другой. Ребенок будет выглядеть грубым, невоспитанным, болезненно застенчивым, избегающим или даже иметь оппозиционно-вызывающее расстройство.

Поэтому, если вы работаете с чужими детьми, которые выглядят так, как описано, постарайтесь вспомнить про то, чем вызвано это поведение и учитывать наличие застенчивости.

Чем младше ребенок, тем сильнее выражена поляризация. У высокочувствительных и гиперчувствительных детей еще больше и дольше. Это видно невооруженным глазом. Магниты привязанности короткие, поэтому если активирована привязанность к одному родителю, то ребенок сопротивляется близости с другим. Даже если с обоими хорошие отношения, глубокая привязанность, но он не в состоянии быть привязанным одновременно к двум взрослым.

Проявления поляризации естественны

Такое отвержение чужих не проявляется у детей ранее 5-6 месяцев. И у этого, конечно, есть резон с точки зрения эволюции. Высокая материнская смертность некогда – у ребенка должны быть возможность привязаться к кому либо еще. Поэтому так важно перезнакомить ребенка со всеми привязанностям. А потом окно возможностей закрывается и тогда вводить новых людей в круг ребенка можно только через существующие работающие привязанности.

С точки зрения развития, у ребенка было достаточно времени, чтобы со всеми перезнакомиться, поэтому он как бы говорит: «Все – достаточно людей, среди которых я могу расти». Вот тут-то и выходит на сцену застенчивость.

Потому что так и должно быть, чтобы дети воспитывались своими, своей деревней. Принимали заботу от своих, перенимали от них правила и культуру, обучались. Если посмотреть, как все устроено в природе, то становится очевидным, что по-другому и быть не может. Нам бы работать с природой, а не против нее.С

Негативная и позитивная полярность

У каждой позитивной полярности есть негативная полярность. То, что предположил Энштейн, что во вселенной есть не только сила притяжения, но и равная ей сила, которую сейчас окрестили «темной материей». Так и в теории привязанности есть «темная энергия вселенной привязанности». Конечно, кроме застенчивости, в этой поляризации есть и другие динамики, такие как защиты, противление. Но застенчивость – полноправная часть этой полярности.

И чем более незрелым является ребенок или уже не ребенок, но застрявший взрослый, тем более он предрасположен к такой поляризации: дичиться, избегать, сопротивляться контакту, игнорировать и пренебрегать, сторониться, не выносить – вместо того чтобы стремиться быть вместе, устанавливать контакт, располагать к себе, обращать внимание и слушать, относиться по-дружески, любить.

Ребенок, стремящийся к близости с одним человеком, вероятнее всего, будет сопротивляться любому влиянию, которое он посчитает несовместимым с этим человеком, точно так же, как взрослый человек, влюбляясь, вдруг начинает находить общество бывшего возлюбленного (возлюбленной) невыносимым.

При этом сам бывший возлюбленный вовсе не изменился, изменилось отношение к нему. Один и тот человек может быть желанным или отвергнутым, в зависимости от того, в какую сторону развернут компас привязанности. Когда происходит перемещение первичной привязанности, люди, прежде такие близкие нам, становятся объектами презрения, вместо любви начинают внушать отвращение.

Застенчивость может быть просто безобидной, но когда привязанности становятся конкурирующими, несовместимыми, то проявляется Темная энергия привязанности и Темная сторона застенчивости.

Энергия привязанности со знаком минус

Защитный инстинкт становится инстинктом нападения из-за поляризации. Вот некоторые примеры ситуаций, в которых поляризация привязанности может проявляться наиболее ярко.

Родители в разводе

Очевидно, что развод сам по себе – огромный стресс для всех членов семьи. И ни для кого не секрет, что больше всех страдают дети. В силу своей незрелости для них и так довольно сложно удерживать привязанности с обоими родителями, даже когда они проживают вместе. Дети до 5-7 лет не умеют быть на троих, они способны держаться за одну привязанность в единицу времени.

А теперь представьте себе, что происходит с ребенком, когда родители не только развелись, но и начинают делить ребенка. Они становятся конкурирующими привязанностями, несовместимыми друг с другом. А если еще подключаются родственники с обеих сторон, то ребенок оказывается буквально между молотом и наковальней.

Но если родители достаточно зрелые и понимают, что должны быть заодно в отношении ребенка, то даже при таком благоприятном сценарии мы будем наблюдать поляризацию. И чаще всего ребенок стремится к близости с тем родителем, который менее доступен, а все трудности выпадают на долю того родителя, который большей частью заботится и отвечает за ребенка.

Обучение

На курсах Института Ньюфелда «Помогаем детям учиться» и «Покой, игра, учеба» как раз обсуждается то, как застенчивость влияет на обучение. Если учитель не входит в деревню привязанности, если их с ребенком не сосватали друг другу, то учитель (воспитатель) может столкнуться с невосприимчивостью ребенка к обучению.

Например, застенчивый ребенок, привязанный только к своим родителям и попадает в сад или школу. Вся его энергия привязанности будет направлена на ИЗБЕГАНИЕ учителя. А если еще учитель будет давать указания, что ожидаемо, то подключится еще и противление. И чем больше будут давить, тем больше ребенок будет избегать.

А в наш век склонности ко всевозможным диагнозам он легко получит ОВР, СДВ или другие.

Ровесники

Гордон Ньюфелд говорит, что «больше всего на свете, даже больше, чем физического вреда, дети боятся потеряться. «Потеряться» для них означает потерять контакт со своим ориентиром. Ориентационная пустота — состояние, когда у нас нет ничего или никого, кто помог бы нам сориентироваться, абсолютно невыносима для человеческого мозга. Даже взрослые, в достаточной мере способные ориентироваться самостоятельно, могут чувствовать себя потерянными, не имея в своей жизни никого, кто выполнял бы для них функцию ориентира».

Наилучшим ориентиром для ребенка может стать родитель или замещающий его взрослый, например учитель. Кто именно это будет – зависит от того, к кому ребенок привязан. А привязанности, как мы знаем, могут меняться. И столь важная функция ориентирования может быть присвоена кем-то совершенно не подходящим для нее, например, ровесником ребенка. И тогда родители оказываются на негативном полюсе, а ровесники служат полярной звездой, стрелкой компаса.

Если ребенок привязан к ровесникам, для него будет противоестественным выступать на нашей стороне или выполнять наши просьбы. Дети не специально стараются проявить неуважение к нам, они просто следуют своим инстинктам инстинктам, которые оказались искаженными по причинам, устранить которые сами дети не властны.

Если изменятся действующие привязанности ребенка, совесть привязанности будет помогать ребенку избегать того, что может расстроить новый объект привязанности или повредить близости в новых отношениях.

Цитата из работы «Рискованное сексуальное поведение в подростковом возрасте: обзор исследований»:

«Поведение сверстников является одним из самых значительных факторов, оказывающих влияние на социализацию подростков. Связь со сверстниками, которые не подчиняются авторитету взрослых, способствует раннему и рискованному сексуальному поведению… Совокупное влияние сверстников создает «эффект воронки», иногда называемый «каскадом развития проблемного поведения», когда характеристики сверстников подталкивают подростков к определенному рисковому поведению, приводящему к тому, что асоциальная группа сверстников расширяется и затем способствует еще более небезопасному поведению.»

Приемные родители

До того как ребенок попал в семью, у него уже были какие-то привязанности. И для ребенка они были тем, за что он держался. Для приемных родителей становится настоящим вызовом войти в круг привязанностей ребенка, развернуть к себе магнит привязанности. Делать это можно только через существующие привязанности. И никак иначе.

В этом случае особенно важно понимать биполярную природу привязанности, уважать застенчивость и признать ее наличие. Не пытаться конкурировать с предыдущими привязанностями ребенка, а бережно и аккуратно через них создавать новые привязанности. Где-то даже охранять существующие привязанности. Тем самым помогая ребенку не чувствовать себя предателем, а создавать условия для снижения сопротивлению установления отношений с новыми родителями.

Продолжение читать тут:

Наталья Лысак

Фото: photogenica.ru

Для понимания застенчивости предлагаем еще несколько статей.

Сообщение Застенчивость в свете теории Ньюфелда появились сначала на Заботливая Альфа.

«Бумажные куклы» Джулии Дональдсон – книга не только о том, что из бумаги можно делать игрушки, и даже такие, которые держатся за руки, и придумывать про них весёлые стишки, включая весь мир в свою игру, используя любой подручный материал, но и о том, где остаётся то, что от нас уходит. Но и о памяти и передаче памяти.

Эта книжка из многослойных. Каждый из детей воспринимает её по-своему. Анечка её слушает, потому что её привлекают в ней милые картинки и весёлые стишки. Катя долгое время слушала, потому что тоже любит делать игрушки из всего, и текст там яркий, игривый. А недавно в очередной раз послушала «Бумажных кукол» и заговорила о смерти.

Раньше я писала, что на мой вкус «Прощай, Мяули» – лучшая книжка для первых таких разговоров. А сейчас думаю, что «Бумажные куклы» могут дать очень аккуратное, очень бережное прикосновение к теме, не упоминая о ней напрямую. То есть если ребёнок не думает об этом, он и не увидит параллелей. А если думает, то его осенит.

После того чтения у Кати появился новый эвфемизм: «когда ты останешься в памяти». Девочкина память нарисована как роща (обожаю, когда авторские детские книжки попадают в архетипические образы! Дональдсон, бумажные куклы – и вдруг роща, личная роща внутри себя. Восторг).

И в этой роще живут белые мыши, добрая бабушка, заколка-бабочка, счастливые воспоминания, которых всё больше с каждым днём, а теперь и бумажные куклы.

Даже не сразу приходит понимание, что всё ценное, что хранит девочка в памяти, – это, вообще-то, то, потерю чего она уже пережила. И бабушка осталась в памяти. И домашние питомцы. И это счастливые воспоминания. Вообще это очень ухоженная личная роща, в которой чувствуется рука хорошей хозяйки.

А дальше девочка вырастет, у неё родится своя девочка, и будут новые бумажные куклы. Сохранение и передача того, что достойно быть сохраненным и переданным.

Для меня способность не разрушаться от осознавания смерти – это способность не разрушаться от осознавания очень большой изменчивости. И она может тренироваться на не такой большой изменчивости. Например, на разрезанных в мелкие клочки бумажных куклах.

Ольга Каплун

В дополнение еще несколько статей для вас, дорогие читатели.

Сообщение Обзор книжки Джулии Дональдсон «Бумажные куклы» появились сначала на Заботливая Альфа.

Опыт канадских школ Часть I

Эта информация была представлена на конференции Института Ньюфелда, посвящённой проблеме формирования контекста привязанности и общности в школах. Историями и идеями поделились учителя, проходившие курсы Гордона Ньюфелда и работающие над тем, чтобы привнести его парадигму в свою повседневную практику. В основном авторы идей воплощают их в школах острова Ванкувер, а также города Ванкувер и его пригородов. Мы благодарим педагогов за готовность поделиться с нами своими идеями!

I. Что можно делать в каждом отдельном классе

1. Пляжная вечеринка

Учитель из г. Кортни (о-в Ванкувер) проводит пляжную вечеринку каждый год. В начале августа он рассылает всем семьям детей из его класса приглашения на вечеринку за неделю до начала занятий. Это дает ему возможность познакомиться с новыми учениками и их семьями в неформальной обстановке.

2. Пикник в конце учебного года

Тот же учитель из Кортни в конце учебного года устраивает в своем доме барбекю, куда приглашает всех учеников, их семьи и учителя (учителей), который возьмёт этот класс в следующем году.

3. Телефонные звонки родителям с хорошими новостями

Один учитель составил список и звонил двум-трем родителям каждый вечер, чтобы рассказать им, что хорошего произошло сегодня с их детьми. Вместо того, чтобы ждать «плохих» новостей, он взял за привычку разговаривать с родителями своих учеников о том, что идет хорошо, о своих наблюдениях и о том, к чему он стремится в развитии детей. Это также дало ему возможность узнать об обстановке дома у учеников.

4. Приветствие по утрам или в начале урока

Учителя подготовительных классов — мастера в этом. Многие классные руководители делают это регулярно. Когда ученики приходят в класс, учителя здороваются с ними у двери, спрашивая, как дела. Это помогает устанавливать связь и поддерживать контакт.

5. Встречи класса

Некоторые проводят их на регулярной основе, некоторые — по мере необходимости. Часто классные встречи, когда все сидят большим кругом, дают возможность ученикам и учителям объединиться и установить контакт. Учитель получает прекрасную возможность завладеть вниманием учеников, обсудить текущие вопросы, взять на себя инициативу в проведении мероприятий, рассказать ученикам план предстоящих событий.

6. Утренние игры

Учительница из г. Нанаймо (о-в Ванкувер) начинает день с ритуалов: определённых игр и занятий, которые помогают ей расположить учеников к себе. Это дает ей возможность первым делом утром возобновить контакт с учениками и убедиться, что с каждым есть личные взаимоотношения. Дети приходят в класс и сразу же начинают участвовать в подготовленных обучающих играх. За это время успевают дойти опоздавшие, а также учительница может кратко обсудить какие-то вопросы с родителями (если те приводят детей), таким образом налаживая контакт и с ними.

7. Завтрак по утрам

Учительница специального класса одной из школ г. Кортни начинает день с приготовления завтрака для учеников. Первоначально она решила, что должна позиционировать себя как альфу со своими учениками, поэтому решила начать с роли кормильца. Вскоре после того, как она начала эту практику, родители и члены аборигенной общины, в которой она преподает, решили присоединиться к ней в этом начинании. Каждое утро они приходят, чтобы помочь ей приготовить еду для детей. Они едят вместе, болтают о своей жизни, рассказывают о себе, затем убирают со стола и готовы приступить к учебе. Эта учительница сообщает, что с тех пор, как она начала ритуал завтрака, случаи возникновения поведенческих проблем в ее классе значительно сократились.

8. «Измерять температуру» по утрам

Учительница из городской школы начинает день с того, что «измеряет температуру». Ученики определяют, как у них дела по шкале от 0 до 10, а затем делятся (если хотят), где они находятся на шкале и почему. Это дает учителю хорошую возможность получить представление о том, как дела у класса, и пообщаться с учениками, у которых есть проблемы. Её ассистент также уделяет этому внимание, и ученики могут поговорить с ним один на один.

9. Сайт класса

Часто учителя используют веб-сайт (электронный дневник) как средство информирования о домашнем задании или как способ связи. Его также можно использовать, чтобы объединять родителей и учеников вокруг жизни класса. Учителя могут размещать информацию о предстоящих событиях, мероприятиях, в которых участвуют ученики, делать новостную рассылку, выкладывать ссылки на учебные сайты, передавать приветы ученикам, которые отсутствуют/находятся в отъезде. Также ученики и родители могут размещать там свои комментарии и идеи.

10. Утренняя программа чтения с родителями

Учительница из Кокуитлам (город в Британской Колумбии) начинает день с чтения. Родителей приглашают как добровольцев (рады всем, кто может прийти), чтобы они почитали детям, своим и их друзьям, в течение получаса каждое утро . На эти полчаса класс превращается в большую гостиную: родители сидят на полу, окружённые детьми, слушающими истории. Если чьи-то родители не могут прийти, то этих детей берут под крыло другие родители. По прошествии получаса учительница благодарит родителей за то, что они пришли, ученики благодарят их и прощаются, а затем начинается учёба.

11. Знакомство с замещающим учителем

В некоторых районах учителя могут договариваться, чтобы на замену всегда приходил определённый учитель. Тогда можно заранее представить этого учителя ученикам на случай своего отсутствия по той или иной причине. Также я видела такую практику: учитель передавал вместе с замещающим учителем письмо своим ученикам, где представлял своего коллегу и вверял детей его заботе на время своего отсутствия.

12. Прощание у двери

В конце дня учитель может снова встать у дверей и попрощаться с учениками, вспоминая, что дети узнали сегодня, или рассказывая, что они будут делать завтра.

13. Письма ученикам летом

Один учитель пишет письма в течение года и отправляет их ученикам на летних каникулах.

Собрано и записано Лиз Крокер

Перевод Ирины Шокур, Надежды Шестаковой

Редактура Надежды Шестаковой

Фото: canva.com

Дорогие читатели, в продолжение темы еще несколько статей для вас.

Сообщение Создаем деревню привязанности в классе появились сначала на Заботливая Альфа.

• Почему одни люди взрываются агрессией тогда, когда что-то идет не так, а другие способны уравновешенно доносить свою позицию, уважительно говорить о том, что для них не работает?

• Почему одни дети перерастают агрессию (по крайней мере, ее физический аспект), а другие так и остаются драчунами?

• Что стоит за нашей способностью сдерживать свои агрессивные порывы и не плеваться ядовитыми стрелами тогда, когда так и тянет вспороть самость Другого тонкой иглой сарказма*, подколоть его на глазах у всех?

*от греч. σαρκάζω, буквально означающего ‘разрывать плоть’

Тема агрессии меня всегда живо интересовала. Отчасти это можно объяснить моей чувствительностью: я слишком много всего замечаю и слишком сильно реагирую на незначительные возмущения окружающей среды.

Плюс ко всему я не склонна давать отпор на изливаемое на меня раздражение. Для меня скорее характерно отойти в сторону и/или заплакать, нежели взорваться ответной агрессией. В детстве и юности это природное ограничение раздражало, мне всегда хотелось чуть расширить репертуар спонтанных реакций.

И в итоге в самых смелых моих мечтах мне до сих пор отчаянно хочется, чтобы человечество когда-нибудь пришло к способности говорить о том, что не работает, — уважительно, уравновешенно, цивилизованно. Несмотря на то, что эта способность не дана нашему виду как данность, она дана ему в качестве потенциала, который каждый из нас может пытаться реализовывать, снова и снова совершая усилия на пути к обретению собственной человечности.

В серии постов «наука торможения» речь пойдет о том, как и благодаря чему мы становимся людьми.

Часть 1, предварительная

Интересные факты О МОЗГЕ, на которые можно будет опираться в дальнейшем. Из книги Риты Картер «Как работает мозг»:

«На пути эволюции, сталкиваясь все с новыми и новыми задачами, которые требовали разрешения, наш мозг претерпел колоссальные изменения. На сегодняшний день известна так называемая триединая модель мозга (автор — нейрофизиолог Paul D.MacLean). Она говорит о том, что наш мозг состоит из 3-х последовательно насаженных друг на друга частей. В основании лежит самый древний отдел мозга, называемый также «рептильным мозгом». Его опоясывает лимбическая система, или так называемый «мозг млекопитающих» (или «эмоциональный мозг»)*. Третьей же, заключительной частью является кора больших полушарий или неокортекс.»

• Лимбическая система — это совокупность модулей, расположенных под мозолистым телом (limbus — граница, край). Она окутывает верхнюю часть ствола головного мозга, будто поясом, образуя его край и именно поэтому называется «лимбической».

Из книги Сью Герхард «Как любовь формирует мозг ребенка»:

«С тех пор как Пол Малкин в 1970 году высказал предположение о «триедином» мозге или, иначе говоря, трех различных уровнях мозга, сформировалось общее понимание того, что структуризация мозга произошла в ходе эволюции, начиная с мозга пресмыкающегося, поверх которого сформировался эмоциональный мозг млекопитающих и, наконец, неокортекс* человека. Вот как это живо описал Риг Моррисон: человеческий мозг напоминает «старый фермерский дом, похожий на лоскутное одеяло из навесов и пристроек, полностью скрывающий древний земноводный сарай в своей сердцевине (Моррисон, 1999)».

Самые базовые жизненные функции находятся как раз в этом древнем «сарае», лежащем в основе мозга, поверх которого развивается система эмоциональных реакций. За пределами и вокруг этих систем лежат префронтальная* и поясная зоны коры головного мозга, которые, как полагают, являются мыслительной частью эмоциональной мозга, структурами, в которых эмоциональный опыт удерживается, и разрабатываются альтернативные способы действия».

*Неокортекс, или новая кора, — это новые области коры головного мозга, которые у низших млекопитающих только намечены, а у человека составляют основную часть коры.

*Префронтальная кора — отдел коры больших полушарий головного мозга, представляющий собой переднюю часть лобных долей.

Часть 2. Проливая свет на систему торможения в человеческом мозге

Виктор Франкл: «Между стимулом и нашей реакцией на него всегда есть время. За это время мы выбираем, как реагировать. И именно здесь лежит наша свобода.»

Мое исследование процесса торможения началось с небольшого теста и пояснительного текста к нему в книге Дэвида Рока «Мозг: инструкция к применению».

При изучении процесса сосредоточения ученые часто используют так называемый тест Струпа. Суть его в том, что добровольцам дается лист бумаги, на котором разными цветами напечатаны слова. Задача испытуемых — верно назвать цвет шрифта.

В приведенном выше примере мозг испытывает довольно сильное желание сказать «серый» для пункта «в)» или «желтый» для пункта «ж)». Это происходит потому, что мозг человека-читающего, встречая слова на понятном языке, мгновенно, автоматически совершает акт прочтения. Поэтому для того, чтобы сказать «серый» для пункта «в)» мозг должен задействовать торможение автоматического ответа.

Сканируя мозг с помощью метода МРТ, нейробиологи установили, что о каком бы торможении ни шла речь, участок префронтальной коры под названием «вентролатеральная область» зажигался постоянно.

Эта зона префронтальной коры, находящаяся прямо под височной костью, тормозит многие типы автоматических ответов, в том числе эмоциональный (то есть тормозит спонтанный, автоматический ответ-реакцию на стимул).

Интересно то, что эта система торможения у человека имеет несколько особенностей:

То, что вентролатеральная область есть часть неокортекса означает, что ее включение будет достаточно энергоемким процессом, отбирающим много сил и энергии.

Вторая особенность вытекает из первой: cпособность человека к торможению снижается с каждой следующей попыткой. Рой Баумейстер из Флоридского университета выразил это лаконичной фразой: «Самоконтроль — ограниченный ресурс. После однократного применения самоконтроль у человека заметно снижается». Что, впрочем, не означает, что мы обречены.

Система торможения — это система, емкость которой можно увеличивать путем тренировок (чем чаще мы находим свое равновесие, тормозим, тем проще нам это делать, тем более сильным эмоциональным волнам мы можем противостоять).

Часть 3, «СВОБОДА ВОЛИ»? Гораздо точнее — «СВОБОДА ОТКАЗА»

Бенджамин Либерт из Калифорнийского университета в Сан-Франциско и его коллеги в 1983 году попытались определить, существует ли в природе такая вещь как «свобода воли».

Они поставили эксперимент, который помог разобраться во временных интервалах и задержках, связанных с решением человека произвести какое-либо добровольное действие. Благодаря эксперименту, ученые смогли не только обнаружить, но и измерить промежуток времени, который есть у человека для того, чтобы сознание (при некоторой тренировке) могло заметить спонтанный, автоматический порыв и вмешаться. Длина этого промежутка составляет 0,2 секунды.

Из книги Дэвида Рока «Мозг: инструкция к применению»:

«Это очень существенный момент. У нас не так уж много возможностей вмешаться в сигналы, посылаемые нашим мозгом. Если вспомнить спонтанную активность нейронов, станет ясно, что мозг посылает в сознание человека множество безумных мыслей. Но вы обладаете «правом вето», т.е. cпособны сами решать, действовать вам в соответствии с сиюминутным порывом или нет. Однако, если человек не осознает, что эти процессы — «мозговой сигнал, желание, движение» — разделены, очень может быть, что за сигналом мозга сразу последует движение, как это и происходит у большинства других животных.

Человеку же следует различать эти крохотные временные промежутки. Чтобы научиться этому, нужно уделять побольше внимания ментальному опыту и отслеживать побуждения к действию в их развитии.

Получается, что, хотя у человека и нет особо «свободы воли», у него имеется «свобода отказа» (термин, введенный в оборот доктором Джеффри Шварцем) — способность НЕ реализовывать случайные порывы.

Однако, имеется лишь небольшой промежуток времени, в который такой порыв можно притормозить.

Связь науки торможения и подхода доктора Гордона Ньюфелда

Дебора Макнамара, книга «Покой, игра, развитие»:

Антидотом для сильных эмоций и импульсов оказываются конкурирующие сильные эмоции и импульсы – если их свести вместе, они производят парализующий эффект. Внутренний конфликт, созданный противоречивыми чувствами и мыслями, ставит энергию эмоции на паузу.

Доктор Гордон Ньюфелд, говоря о нашей способности оставаться цивилизованными, культурными, тоже описывает процесс торможения, но несколько иными словами.

Чаще всего от него можно услышать о процессе интеграции (латинское слово «integratio» дословно переводится как «cоединение отдельных частей в единое целое») — сведению воедино амбивалентных чувств, мыслей, импульсов. И если речь идет об агрессии, то результатом такого сведения воедино разнонаправленных сил будет остановка, временный паралич.

• Мы открываем рот, но из него не вылетают бранные, злые, ранящие слова. Они отказываются вылетать. Они остаются застрявшими прямо у нас в гортани.

• Мы заносим руку для удара, но она повисает в воздухе, так и не достигнув своей цели. Она отказывается обрушиваться сокрушительным ударом на живое.

• Мы можем переживать внутри себя мощнейшее желание разразиться атакой, и при этом так и не реализовать его.

Что же выступает спасительным антидотом? Эффективным противоядием от разрушительнейшей из сил на Земле?
Что за сила способна противостоять махине-агрессии?
Что за субстанция может потушить разгорающееся пламя, не дать ему испепелить собрата по виду?

Каждый, кто хоть раз переживал на себе, изнутри, действие этого антидота, знает, о чем речь. Речь о любви. Безусловно, не только любовью можно остановить вулкан агрессивных страстей, антидоты могут быть разными, «но любовь из них больше»

Наша глубочайшая затронутость существованием Другого, наше «мне не все равно», осознаваемые в момент переполненности атакующими импульсами, способны «поставить энергию эмоции на паузу». Памятование в моменте о главном, бОльшем, позволяет остаться человеком и не навредить любимому.

Около года назад я прочитала потрясающую книгу Мадлен Миллер (американская писательница, специалист по античной литературе, шекспировед) «Песнь Ахилла». Cлова Патрокла, сказанные им в отношении Ахилла, поразили меня и … побудили исследовать свой опыт: «Он тоже не умеет на меня сердиться. Мы с ним как сырое дерево, которое ни за что не вспыхнет». Очень, очень много для меня в этих двух предложениях о любви.

О предпосылках к уравновешенному поведению

Начать серию постов о том, что предшествует нашей способности затормозить агрессивный порыв (не всегда воплощенной в недеянии, но данной нам в качестве потенциала), меня побудили 2 высказывания дорогих мне людей, случайным образом оказавшиеся рядом.

Виктор Франкл (австрийский психиатр, психолог и невролог, бывший узник нацистского концентрационного лагеря) в своей книге «Сказать жизни «Да!». Психолог в концлагере» написал: «Между стимулом и нашей реакцией на него всегда есть время. За это время мы выбираем, как реагировать. И именно здесь лежит наша свобода.“

А Хаим Гинотт (школьный учитель, детский психолог и психотерапевт, педагог для родителей) в своей книге «Родитель — ребенок: мир отношений» заметил: «Эмоции – часть нашего генетического наследия. Рыбе свойственно плавать, птицам – летать, а людям – испытывать эмоции. Лишенные возможности выбора возникающих в нас эмоций, мы обладаем свободой выбора, как и когда их проявлять, при условии, что нам известно, каковы они. И в этом вся суть проблемы.»

Обе цитаты для меня суть о том, что у нас есть выбор, есть «свобода отказа» реализовывать свои спонтанные агрессивные порывы. И все же Хаим Гинотт пошел чуть глубже Виктора Франкла, обратив внимание на 3 ключевых момента:

• Во-первых указал на нашу эмоциональную данность, от которой можно открещиваться, отворачиваться, которую можно отрицать, но … данность на то и данность, что с ней можно лишь смириться (впрочем это не отменяет дерзновенного исследования ее в себе).

• Во-вторых, подчеркнул невозможность повОления эмоции, то есть указал на ее, эмоции, спонтанную, стихийную, бессознательную природу (и ведь действительно, попробуйте приказать себе полюбить кого-то, или же попробуйте повОлить собственную игривость, попробуйте разгневаться / серьезно разозлиться, пребывая в ровном настроении, или даже просто перестать переживать, тревожиться… все это трудноосуществимо или неосуществимо вовсе).

• И, в-третьих, в этом коротеньком высказывании он ясно очертил условие, позволяющее прийти к развилке ««реализую агрессивный порыв» — «нет, отказываюсь нападать!»»: мы ЗНАЕМ, что за эмоции мы чувствуем или, иными словами, мы действительно осознаем внутренний конфликт, переживаем амбивалентность, разнонаправленность чувств, замечаем в моменте оба чувства.

Вроде бы все просто: люби, оставайся мягким и чувствующим, осознавай свою затронутость Другим и вот она, открытая возможность выхода к свободе. Просто, да не совсем, иначе давно бы уже жили люди мирно и счастливо, вели уважительные диалоги, конструктивно обсуждая сложные рабочие моменты или трудности в отношениях, а не нападали друг на друга с кулаками, обвинениями и оскорблениями.

К сожалению, в этом хрупком противостоянии «с одной стороны — с другой стороны» в реальной жизни то и дело теряется тот или иной важный компонент, из-за чего мы лишаемся равновесия и, как следствие, впадаем в крайность-бесчеловечность.

• ПЕРВОЕ узкое место связано с нашим осознанием. Со способностью понимать ЧТО с нами происходит, КАК ИМЕННО мы эмоционально возбуждены, ЧТО ИМЕННО мы чувствуем. Если нам неизвестно каковы они, наши эмоции, мы с бОльшей вероятностью будем импульсивными (то есть однозначно ведомыми эмоциональными волнами, то и дело в нас возникающими), нежели окажемся сбалансированными (то есть будем способны выбирать куда склониться). К слову сказать, постижение эмоциональной природы — это процесс, он занимает время (именно поэтому дети до 5-7-лет естественно импульсивны, в том числе агрессивны, утверждает Гордон Ньюфелд).

• ВТОРОЕ узкое место связано с нашей мягкостью, уязвимостью, чувствительностью, незащищенностью. Нашей открытостью чувствовать тонкое и нежное, если речь идет о любви. Там, где есть мягкое, чувствующее сердце, утверждает Гордон Ньюфелд, агрессии нет. И это воистину так, ибо когда мы чувствуем, что нам не все равно, тогда у нас есть магическое и супермощное средство, способное противостоять агрессии. Когда нет любви к ближнему твоему, тогда ничего не сдерживает тебя от атаки.

P.S. Первое узкое место — суть процесс дифференциации (его еще называют процессом отделения, ибо слово «дифференциация» происходит от лат. differentia — «разница, различие», которое, в свою очередь, уходит корнями в глагол differ — «разносить», «отделять»), неотъемлемой предтечи процесса интеграции. Процесс дифференциации — это та необходимая база, на которой процесс интеграции стоит и, собственно, из частей которой со-стоит.

P.P.S. Ко второму узкому месту я хочу сегодня аккуратно притронуться с помощью музыки.

Умягчение сердца музыкой

Меня давно интересует тема музыки. Мне интересно, как она влияет на человека, как поддерживает в одиночестве и горе, как возвращает к жизни после тяжелых потерь, как смягчает.

Однажды я случайно наткнулась на композицию Джона Уильямса «Список Шиндлера» в исполнении Голландского оркестра. Мой исследовательский интерес к теме музыки привел меня к тому, что я перечитала все комментарии к этому выступлению и … была поражена тем, как, какими словами, в каких выражениях разные люди описывали тот опыт, что случился с ними под воздействием прослушивания этой музыки.

Несколько комментариев я сохранила себе и после перевела.

Для меня эти комментарии от незнакомых мне людей есть живое свидетельство того, что определенная музыка МОЖЕТ смягчать, что в ней «вшит» огромный потенциал возвращать нам человеческий облик. В то же время она — мощнейший воспламенитель собственных озарений, переживаний и мыслей, катализатор смыслов, врачеватель старых, давно забытых ран.

Музыка порождает движение. Движение к полноте, к ясности, к пониманию и осознанию. Движение к нашей человечности, укорененной в мягком, небезразличном сердце.

Собственно комментарии:

• Когда тебе хочется кого-нибудь обидеть, послушай эту песню.

• Это музыка не для ушей, она для сердца.

• Я все еще плачу каждый раз, когда слушаю эту композицию, независимо от того, сколько раз я слушал ее ранее.

• Когда язык молчит (когда нет возможности выразить эмоции словами), «говорить» начинает музыка.

• Мне всегда был нужен Другой, чтобы я мог перевести свои чувства в слова и, таким образом, дать буре вырваться из моей груди. К сожалению, до тех пор пока я не нашел эту композицию, это не получалось. Эта музыка «говорит» о том, о чем я не могу говорить, что я не могу выразить. Я слушаю, плачу и после чувствую себя гораздо лучше.

• Эта музыка заставляет меня ценить все, что у меня есть в жизни. И ценить то, как сильно мне повезло, что у меня есть возможность делать то, что я люблю в жизни. Эта музыка так эмоциональна! Скрипка действительно показывает всю боль, слезы, несправедливость и пытки в мире, не только Холокост. Мне даже все равно, что мне 16 лет и я мальчик. Я просто хочу плакать. Это просто идеальный фрагмент. Это один из редких моментов, когда я, правда, осознаю, насколько мне как человеку повезло!

• Я слушаю эту мелодию, когда чувствую, что защищен, что прямо сейчас я соткан из эмоциональной брони… защищающей, но совершенно бесчувственной. Тогда я понимаю, что мне нужно напомнить себе, что в конечном счете я все еще человек с человеческими чувствами внутри.

• Теперь я понимаю как звучит боль. Струны этой скрипки — струны моего сердца.

Юлия Колбаскина

Ичточник: https://t.me/El_Pajaro_voice

Фото автора

Дорогие читатели, в продолжение темы еще несколько статей из нашей библиотеки.

Сообщение Наука торможения появились сначала на Заботливая Альфа.