Счастливый ребенок летом уехал в долгожданный лагерь или к любимой бабушке на дачу. А спустя пару часов – звонки с просьбой забрать, жалобы на боль в животе, бессонница или кошмары.

Мы мчимся ребенка забирать – а оказывается, там все в порядке и «чего ты, мам, приехала?» Наверное, это знакомо каждому.

Что такое перекрывание разлуки в теории привязанности Ньюфелда

Почему так происходит? Люди – это существа привязанности, связи, отношений. И разрыв этой связи рождает в нас сильные эмоции, которые потом проявляются в разных формах проблемного поведения.

Мы не можем вовсе не расставаться с нашими детьми и избежать всего разделения. Зато можем применять ритуал привязанности, который помогает детям держаться за мысль о будущей встрече.

В теории Гордона Ньюфелда такой ритуал называется перекрывание – перебрасывание мостика с одного берега (где мы стоим сейчас) на другой (где мы снова совсем скоро встретимся).

Перекрывать нашу разлуку важно всегда, но особенно в отношениях с детьми, у которых высокая чувствительность или гиперчувствительность, у которых есть трудности с поведением или которые застряли в своем эмоциональном и психологическом развитии, ну и, конечно, с детьми, привязанность с которыми еще совсем не глубокая (в силу их незрелости).

Как же перекрывать разделение? Предлагаем вам прочитать личный опыт студентки Института Ньюфелда Натальи Лопан.

Как подготовить ребенка к разлуке заранее

Реалии нашей жизни таковы, что совсем избежать разделения невозможно – родителям нужно ходить на работу, иногда может понадобиться уехать в другой город, родитель может заболеть и лечь в больницу.

В конце концов, каждый день мы ложимся спать, и сон тоже воспринимается ребёнком как разделение. Если избежать разделения невозможно, то можно постараться свести к минимуму его негативные последствия.

Способов перекрыть разделение множество, они отличаются в зависимости от характера и длительности разлуки.

Я же хочу поделиться своим опытом перекрывания разделения, когда мой четырехлетний сын с папой отправились на «летние каникулы» в деревню, а я приезжала к ним по выходным.

Обсудите с ребенком, как пройдет разлука

Поскольку разделение было запланированным, я изначально обсудила с сыном, что нас ждёт и как всё будет происходить – что неделю они будут вдвоём с папой, я буду каждый день присылать письма и каждый вечер звонить, а в пятницу вечером приезжать.

Основное внимание в разговоре я сконцентрировала на том, чем мы будем заниматься, когда я приеду – перекинула своеобразный «мостик» между моментом «сейчас» и нашей следующей встречей.

Что собрать ребёнку в дорогу

Собирая ребёнка в дорогу, я положила ему с собой несколько вещей, который напоминают о наших с ним отношениях:

• нашу с ним общую фотографию (её можно поставить на полочку, повесить на стену или холодильник, т.е. в такое место, чтобы ребёнок как можно чаще натыкался на неё взглядом), здесь важно, чтобы на фотографии все улыбались и выглядели счастливыми
• «волшебный» браслетик – у нас есть одинаковые браслетики для всех членов семьи, которые мы одеваем, если предстоит разлука. Сын знает, что если сильно заскучает, нужно посмотреть на браслетик и подумать про маму с папой, которые тоже в этот момент про него подумают (вместо браслетиков могут быть майки, кепки, украшения и т.п.)
• книги, сюжет которых построен вокруг разделения (например, «Поцелуй в ладошке» Одри Пенн или «Совята ждут маму» Мартина Уодделла) и про прочную связь со значимым взрослым (у нас были «Знаешь, как я тебя люблю» Сэма Макбратни и «Что бы ни случилось» Глиори Деби)
• можно подготовить отрывной календарь-комикс (с заданиями или без), чтобы ребёнку было веселее отсчитывать дни до встречи

В еще незаметно для ребёнка вручила мужу мешок любимых конфет.

Письма на время расставания

У меня было вдохновение заранее подготовить письма на каждый день предстоящей разлуки. Необязательно писать длинные тексты, это может быть что-то совсем простое, буквально пару фраз.

Зато каково удивление ребенка и радость — каждый день мама присылает весточку в конвертике лично ребенку. Помимо самого письма я вкладывала в конверт еще приятное, например:

1. Фотографии, на которых мы запечатлены в счастливые моменты всей семьёй – сын собирал их в заранее подаренный ему фотоальбом, который он теперь носит с собой в детский сад, чтобы заглянуть, если сильно по нам заскучает, и продолжает пополнять его новыми фотографиями.

2. Список рутин на неделю (заправить кровать, переодеться, почистить зубы и т.п.), в котором можно отмечать их выполнение – нашла в интернете и распечатала.

3. Различные логические задания по возрасту:

🧩 собрать пазл и прислать его фотографию – нашла в интернете, распечатала и разрезала (подбирала по интересам сына – в тот момент это был космос)
✏️ соединить линиями зверушек и что они едят,
🍓раскрасить фрукты красным, а овощи синим,
👕 найти на рисунке зимние и летние вещи и т.п.
♥️ вырезала из бумаги сердечки и вписала в них буквы, из которых сын в конце недели собрал своё имя.

4. Творческие задания разного толка:

☘️ на листе А4 обрисовала контур своей ладошки, там же контуры своих ладошек обрисовали сын (она поместилась внутри моей) и муж (наши с сыном ладошки поместились внутри контура его ладони) – получилась матрёшка, которую можно раскрасить и повесить над кроватью/на холодильник;

☘️ записать и прислать аудио его любимой песни;

☘️ снять видео, как он изображает како-либо животное и прислать мне, а я потом отгадывала, кто это;

☘️ приготовить к моему приезду маффины/шарлотку и т.п.

Каждый день перед дневным сном муж подкладывал сыну под подушку конфетку, а я в вечернем разговоре накануне обещала ему, что завтра обязательно «наколдую» что-нибудь сладенькое. Теперь ребёнок твёрдо знает, что мама у него – фея.

Простые идеи на каждый вечер

Если большие проекты вроде писем осуществить нет возможности, перекрывать разделение можно любыми доступными способами, и тут нас как раз выручают средства связи (любопытно, что они названы именно так):

• я начитывала и отправляла аудиосообщением любимые стихи сына, а он отправлял мне аудиосообщения в ответ
• можно слушать вместо сообщений или же вместе с ребенком сказки перед сном)
• я звонила по телефону (а вот видеосвязь сыну не подошла, что тоже нормально).

Не все дети охотно общаются по телефону в силу возраста и из-за непереносимого для них разделения. Мой сын тоже не очень-то хотел разговаривать, поэтому пришлось изобретать способы удержать его у трубки. По телефону мы играли в игру, которую сами же случайно и придумали: надо по очереди выбирать любой предмет из окружающего пространства и придумывать самый нелепый способ его применения (например, люстра нужна для того, чтобы летать на ней в космос, или вытяжка нужна для того, чтобы пылесосить ей ковёр и т.п.). Ребёнка четырёх лет эти нелепицы веселили чрезвычайно, игра называлась у нас «Давай пошутим!».

Фото и видео из повседневной жизни

На протяжении всего времени разлуки, будучи дома, по дороге на работу или с работы, я фотографировала или снимала на видео вещи, которые могли бы быть интересны сыну, и отправляла мужу в мессенджер. Фото экскаватора во дворе, видео, как убирает робот-пылесос и т.п. Это, кстати, была прекрасная возможность потренировать навык «смотреть на мир глазами ребёнка», который здорово помогает вернуть умение удивляться простым вещам и радоваться каждому дню.

Что дает ритуал привязанности во время разлуки

Конечно, чтобы всё это организовать и воплотить, мне пришлось немного заморочиться, но оно того стоило. Несмотря на долгую разлуку, у сына не возникло защитного отчуждения, и нам не пришлось долго и трудно восстанавливать отношения, как это было в предыдущий раз, когда мы расстались надолго без подготовки.

Мне кажется, этот опыт даже укрепил нашу привязанность – он понял, что мама всегда рядом, даже если мама далеко.

Наталья Лопан

Предлагаем вам посмотреть эфир Ольги Писарик о том, что такое разлука для наших детей.

В продолжение темы:

Сообщение Перекрывание разлуки: как ритуал привязанности помогает ребенку пережить расставание появились сначала на Заботливая Альфа.

«Зоны мозга, которые отвечают за цифры и абстрактное мышление, у нашей дочери работают как у ребенка лет 7-8. К сожалению, от сдачи математики это ее не освобождает. Весь год она безбожно вычитала часы из метров и делила скорость на литры. И, как средневековый крестьянин, стремилась все посчитать примерно. 
— Чему равен Х? 
— Ну, примерно 20. Нет? Тогда примерно 7?.. 
— Нет, Уля, — безнадежно вздыхал Никита. — Нет, Х нельзя найти примерно. Надо посчитать точно. Надо применить формулу.
Он никогда не кричал, только иногда выбегал подышать на балкон. И это был немыслимый родительский подвиг Никиты. Подвиг терпения и смирения».

За пару суток заметка набрала тысячи комментариев и перепостов — с советами, ахами, вздохами и словами поддержки. Тема оценок и школьных успехов (а тем более неудач!) никого не оставляет равнодушным, особенно к концу учебного года.

Экзамены написаны, но, как пишет Анастасия: «сокрушительно плохо». 

«И в какой-то момент все, что можно сделать, – это погрузиться в обжигающую и ледяную воду отчаяния. Принять поражение. Парадоксальным образом, принимая поражение – принять и саму жизнь.

Постепенно эта ледяная вода, как ни странно, обезболит. Вынырнув из нее, мы сможем переобуться в воздухе и составить новый план – из точки провала. Главное – не ждать, что Мироздание будет переобуваться. Нет. Придется всё-таки нам.

Ну вот пока мы все втроем, с Никитой и Улясиком, стоим по пояс  в этой ледяной воде. Взявшись за руки».

Почему нас пугают школьные неудачи? 

Почему невозможно пройти мимо этой истории? Наверное, потому что здесь ощущается принятие, поддержка и тепло. Да, победы не случилось, но родители стоят по одну сторону со своим ребенком, потому что важнее достижений сам ребенок.

Пора зачетов и экзаменов – трудное время и для школьников, и для родителей. Стресс часто накрывает всю семью, и под давлением легко забыть все светлые принципы, которыми мы стараемся руководствоваться в «мирное время».

Нас самих растили иначе: «пионер — всем ребятам пример», надо дотянуть, поднажать. Особенности психики? Трудности обучения? Дислексия? Проблемы с вниманием? Депрессия или апатия? Всего этого как будто не существовало раньше. Нашим взрослым казалось, что надо просто постараться – и все получится. 

Мы зачастую попадаем на те же рельсы, руководствуясь старыми установками. А еще у нас есть собственные тревоги и беспокойства насчет будущего детей (учитывая ритмы современного мира). Поэтому не идти по сценарию своих родителей и учителей очень трудно. 

Каждая семья была или будет в обстоятельствах, описанных Анастасией. 

А вот как нам с этим справиться? Как принять, что ребенок не соответствует нашим представлениям об академической успешности? Как нам не превратить детей в заложников своих страхов, амбиций и неврозов? Должны ли дети быть отличниками у родителей-отличников?

Ответы на эти вопросы у всех будут разными. Мы посмотрим на них с точки зрения модели Гордона Ньюфелда – через призму теории развития и привязанности, через идею о раскрытии человеческого потенциала, – когда из желудя вырастает дуб, даже если желудь оказался в еловом лесу.

Как быть, когда ребёнок не оправдывает ожиданий? 

Когда мы для ребенка и педагогов нашли, и школу, и репетиторов, и сами помогали и поддерживали, а результата всё равно нет, это очень фрустрирует. Ведь потрачено невероятное количество усилий – мы буквально прыгнули выше собственной головы. 

Пережить несоответствие ожиданиям возможно, если держать в фокусе отношения. Снова и снова напоминать себе или твердить как мантру «отношения важнее достижений», «отношения важнее поведения». Ну правда, наш подросток же не перестанет быть нашим ребенком, если он не очень хорошо сдал экзамены или даже если провалил их! 

Поверить в эту мантру возможно, только если мы смотрим на ребенка как на отдельную личность, которая не обязана быть нашей копией или способом реализовать наши мечты и амбиции. Ребенок не является застывшим проектом, который мы развиваем по своему плану. Мы лишь можем создавать условия, в которых раскроется его личный и личностный потенциал.

Что происходит с отношениями во время экзаменов? 

Почему отношения важнее всего: поведения, уроков, результатов зачетов и провалов? Ответ в том, что привязанность ребенка к нам и наша к нему, контакт и близость – это залог развития ребенка. Это то, что дает почву для развития, то, что питает и способствует раскрытию потенциала. Гордон Ньюфелд создал обширный курс «Интенсив 1 Понимать детей», на котором рассказывает с ссылкой на десятки исследований о том, как раскрывается человеческий потенциал, о том, как теплые, поддерживающие отношения влияют и на поведение.

Когда все ровно и спокойно, поддерживать отношения хорошими нетрудно. А вот под конец учебного года, когда наше давление на детей возрастает, когда подростки еще больше огрызаются или наоборот замыкаются, проявляют агрессию, устраивают скандалы, причиняют себе вред, отказываются от еды или наоборот не едят ничего, кроме лапши и колы, об отношениях мы склонны думать в последнюю очередь. Наша собственная фрустрация норовит все исправить, починить, улучшить. Или же ведет нас самих к ссоре.

Как ни странно, но именно такие сложные ситуации могут стать лучшим моментом, чтобы наладить отношения, укрепить свою ведущую позицию в глазах ребенка и показать ребенку, что мы на одной стороне. Пережитые вместе сложные ситуации сближают людей, потому что в них мы обнаруживаем себя – настоящих. И если это настоящее «я» принято, отношения уходят вглубь и развиваются. 

В стрессовой ситуации своим поведением, словами, настроем мы показываем ребенку: 

• что нам можно доверить свои эмоции, чувства и мысли 
• с нами можно расслабиться 
• чувствовать себя в безопасности
• быть принятым, несмотря ни на что
• что взрослый держится за отношения
• что отношения не разрушатся из-за случившейся неудачи.

Чтобы больше узнать о том, какова роль взрослого в контексте привязанности, предлагаем посмотреть бесплатное видео.

Статья по теме: Как быть стабильным родителем для своего ребенка, ведь взрослые и сами полны сильных эмоций? Что значит быть маяком для своих детей? Что следует знать об альфа-презентации взрослого и как это поможет тревожным родителям? Читать тут.  

Как влияет академическое давление на детей?  

Учителя и родители в один голос говорят о том, что в пору экзаменов дети и подростки перестают их слышать, отказываются сотрудничать, не стараются, выглядят измученными, теряют мотивацию, а то и вовсе впадают в апатию. Это весеннее обострение вряд ли связано только с нехваткой витаминов. 

По данным исследования The Lancet Child & Adolescent Health наблюдается корреляция между академическим давлением и психическим здоровьем подростков в Англии. 

• Учёные наблюдали за примерно 4700 подростками с 15 до 22–24 лет.
• Измеряли, насколько подростки ощущают давление из-за учёбы, а затем отслеживали симптомы депрессии и случаи самоповреждения.
• Выяснилось, что чем выше академическое давление в 15 лет, тем выше риск депрессивных симптомов и самоповреждающего поведения. 
• Особенно сильная связь была заметна в 16 лет, но эффект сохранялся даже в ранней взрослой жизни.

Вывод авторов сводится к тому, что академическое давление — это потенциально изменяемый фактор риска. То есть школы, родители и образовательная система могут снижать вред для психического здоровья, уменьшая чрезмерный стресс от учебы.

Вот, что говорит Грете Арро, психолог в сфере педагогики и экологии, научный сотрудник ТУ, советник по педагогической психологии Министерства образования Эстонии о психологическом благополучии детей и академической успеваемости:

«Тревожный мозг не способен обучаться наилучшим образом. Мы создаем тревожную ситуацию, заставляя ребенка нервничать на уроке, подгоняя его, угрожая ему чувством стыда, заставляя его бояться «плохой оценки» и приближающегося экзамена, или когда он чувствует себя отвергнутым и боится учителя.

Управляющие функции, расположенные в лобной доле мозга и имеющие решающее значение в любой ситуации, когда мы изучаем что-то новое, работают лучше всего только в случае, когда окружающая среда спокойна и безопасна. Психическое здоровье всегда должно стоять выше академических результатов».

Снова и снова психологи напоминают нам, что влияет на мотивацию учиться и эмоциональное благополучие детей: чувствует ли ребенок тепло и единение дома и в школе.

Как дать понять ребенку, что наши отношения важнее достижений? 

Чтобы не только не ухудшать психическое здоровье наших детей, но и способствовать раскрытию их потенциала (а это не всегда про учебу, тесты, медали и награды), нам важно поддерживать привязанность, которую Гордон Ньюфелд вслед за Джоном Боулби, основателем теории привязанности, называет жизненно важной связью. 

Отношения не только приносят радость, обеспечивают процессы заботы, но и способствуют всем процессам внутри нас, в том числе и тем процессам, которые помогают детям учиться, извлекать пользу из ошибок, становиться независимыми и ответственными взрослыми людьми.

Чтобы мозг нашего ребенка или подростка мог сконцентрироваться на процессах развития, нам необходимо показывать ему, что отношения в порядке, твои взрослые на твоей стороне. Каким образом мы можем транслировать детям, что они нам дороги, значимы и любыми? Идей может быть бесконечно много, например:

• вслух радоваться тому, что это наш ребенок
• транслировать тепло, удовольствие и восторг от того, что мы вместе
• проводить время наедине с каждым из детей
• найти совместные занятия, приносящие радость
• тепло приветствовать и общаться
• наслаждаться обществом ребенка
• шутить вместе.

Каждому ребенку независимо от возраста необходимо знать, что мы – самые счастливые родители в мире и что нам несказанно повезло иметь именно такого ребенка, – ребенка, о котором мы всегда мечтали.

Больше по теме:

• Видео разбор ситуаций в отношениях с детьми с Ольгой Писарик
• Открытый эфир: Что помогает нам восстанавливаться после стрессовых и травматических событий?
• Статья «Как быть стабильным родителем» 

Читать полностью заметку Анастасии Рубцовой в соцсетях

Материал подготовлен командой Института Ньюфелда

Фото: canva.com

Сообщение Отношения важнее достижений: как пережить конец учебного года и сохранить теплые отношения с ребенком появились сначала на Заботливая Альфа.

Родительство особенного ребенка — постоянная борьба

Что меня приковало к экрану? Наверное, что-то очень узнаваемое и знакомое, что происходит в жизни многих родителей, —  битвы по всем фронтам.

• Сражаться приходится с бюрократией,
• с обществом,
• с членами собственной семьи,
• с самим ребенком.

И, что совсем не входило в наши планы до родительства, — с собой. Ты внезапно ведёшь себя как враг своему ребенку и себе. И вот в последних двух битвах хотелось бы, чтобы победила любовь и наш личный здравый смысл.

Герои сериала и реальные ситуации родителей

Кто и с чем сражается в сериале “Мамы Пингвинов”? Перед нами разные родители, они водят своих детей в инклюзивную школу “Чудесная гавань”, открытую для каждого ребенка. Мама Михаля привозит его на бусе, потому что мальчик передвигается только в коляске.

Мама Толы снимает видео для блога о жизни своей дочки с синдромом Дауна. Папа Хелены ищет способы успокоить свою импульсивную дочку.

А вот Камилла, мама Яшека, случайно попадает в эту школу. Ее семилетнего сына выгнали из старой школы за инцидент с агрессивным поведением, и она временно устраивает его в Чудесную гавань. Сама Камилла — боец ММА, ее жизнь — это бой в прямом смысле. Но удар, который она не может вынести, совсем другого рода — бывший муж, психологи, родители из школы — все ей сначала намекают, а потом уже говорят в открытую о том, что Яшек — аутист.

Когда у ребенка аутизм — к этому невозможно подготовиться

Нам всем вообще нелегко дается родительство по самым разным причинам. Но одна из них — фрустрация. Эта эмоция возникает, когда что-то идет не так в нашей жизни. В жизни родителя очень многое идет не так. И вот Камилла готовится к очень серьезным соревнованиям, бой, который много значит для ее карьеры, для ее тренера и для нее самой. А тут все, что связано с ее сыном, идет не так: он дерется в школе, вырывает себе волосы, атакует словами, у него случаются истерики, он замирает и как будто пропадает в какой-то глубине. 

Камилла понимает, что сыну нужно больше внимания и заботы. Она мама после развода, у нее мало помощников — у папы Яшека новая семья со слишком громкими сестрами, есть бабушка, которая любит дочь и внука, но обожает танцы, есть дедушка, который одним словом может довести внука до приступа. 

Камилла — целеустремленная спортсменка, она всего может добиться, составив план и приложив определенные усилия. Но в отношении сына все не так просто. Он не поддается планам и не оправдывает ожидания. Его нельзя сделать увереннее в себе, отдав на футбол или отправив в спортивный лагерь. Яшек — другой. Он в принципе другой человек. И у него вдобавок другой мозг. 

Почему важно понимать особенности ребенка

Вот, что говорит Гордон Ньюфелд о таком ребенке, рассматривая аутизм как составляющую континуума гиперчувствтительности:

Если родители, замечающие у своего ребенка гиперчувствительность, будут понимать эти важные особенности работы их мозга, то смогут помогать детям адаптироваться под окружающие обстоятельства, смогут организовывать более щадящую среду, подходящее обращение, сглаживать углы и помогать детям наладить контакты с другими взрослыми.

Понимание того, как функционирует его мозг, поможет оставаться на стороне своего ребенка, имея адекватные ожидания. А это важнее исправления реакций ребенка.  

Школа “Чудесная гавань” оказывается глотком воздуха, кажется, тут все для детей. Яшеку нравится тут учиться и дружить. Но и в этой гавани случаются штормы — и с детьми, и с родителями, и с учителями. 

Почему “мамы пингвинов”?

В этом сериале внимания заслуживает история каждого родителя. Почему они мамы (и папы) пингвинов? Энциклопедии обычно описывают особую уязвимость пингвинят: “Птенцы пингвинов рождаются беспомощными, покрытыми пухом, и требуют интенсивной заботы обоих родителей, согреваясь в складках кожи на лапах.” 

А может быть, они Мамы и папы пингвинов, потому что их дети не смогут летать как орлы или петь как соловьи. Но в отличие от всех других птиц только пингвины «летают» под водой, развивая скорость до 36 км/ч, ныряют на глубину до 500 метров, задерживают дыхание до 20 минут и пьют морскую воду. А еще они обладают уникальной походкой. 

“Мамы пингвинов” — это несколько переплетенных историй о большой борьбе и большой любви. Всем детям нужна стая — согревающая, оберегающая, заботящаяся. Пингвинам — до момента, когда их пух сменяется водонепроницаемыми перьями. Детям с особыми потребностями — порой и после того, как пух сменится перьями. Но благодаря этой стае или даже одной взрослой птице у любого ребенка есть возможность реализовать свой человеческий потенциал. 

Что важно помнить родителям особенных детей

Все дети обладают способностью добиваться некоторого прогресса в становлении собственной личности, чувствовать свои эмоции, адаптироваться к своим личным обстоятельствам и становиться хотя бы немного более уравновешенными при переживании своего опыта и выражении своих эмоций – даже если эти дети не способны произнести ни слова и интеллектуально находятся на уровне двухлетнего ребенка. Это все – базовый человеческий потенциал, и наш человеческий мозг сделает все, что в его в силах, чтобы реализовать его, при условии, что обстоятельства являются достаточно благоприятными.
Г. Ньюфелд

В продолжение темы приглашаем вас посмотреть бесплатный эфир на тему ГИПЕРЧУВСТВИТЕЛЬНОСТЬ: Аутизм, Аспергер, СДВГ «Особый ребёнок: открывая двери надежды».

Елена Куцика

Сообщение Сериал «Мамы пингвинов» о жизни родителей детей с РАС и особенностями развития появились сначала на Заботливая Альфа.

Проблему с тревогой нельзя решить, просто добавляя новые техники и приемы. Тревожность — это работа системы тревоги в организме, и путь к решению проблем с ней начинается с понимания её сути. В помощь родителям и всем, кого беспокоят проблемы, вызванные эмоцией тревоги, Гордон Ньюфелд, канадский психолог, автор концепции развития на основе привязанности, разработал курс «Проблемы тревоги: неврозы, фобии, паника, ОКР, СДВГ».

Начать изучение этой важной темы мы предлагаем с эфира «Как может выглядеть тревога» и с инфографики «Десять инсайтов, которые изменят наш взгляд на тревожность» от Деборы Макнамары, ученицы и коллеги Гордона Ньюфелда, автора книг «Покой. Игра. Развитие» и «Еда и отношения».

Десять инсайтов, которые изменят наш взгляд на тревожность

1. Корень тревожности лежит в эмоции тревоги, а не в мыслях. Дело не в том, что ребенок или подросток думает, а в том, что его эмоционально будоражит, причём зачастую неосознанно.

2. Тревога нередко бывает безымянной и бесформенной. Детям бывает трудно сказать, что именно их беспокоит: сам источник тревоги остается скрытым и неуловимым даже для них самих.

3. Мы часто сосредотачиваемся на симптомах, упуская из виду причины. Попытки управлять поведением или научить укрощать тревогу, не понимая её сути, могут дать лишь временное облегчение, но не приводят к истинному покою.

4. Безопасность — это не навык, а чувственный опыт. Ощущение безопасности у ребенка рождается в отношениях, а не из техник саморегуляции или заученных слов успокоения.

5. Во многих подходах ответственность в отношении тревоги и тревожности перекладывается на детей. Когда мы предлагаем ребенку успокоиться или справиться со своими страхами самостоятельно, это не снижает тревогу, а, наоборот, усиливает ее.

6. Тревожность зачастую вырастает из скрытого столкновения с разделением. Невидимые разрывы в отношениях, ощущение разделения в процессе нормального развития или незамеченная уязвимость могут подспудно повышать уровень тревоги.

7. Многие источники тревоги в нашей культуре считаются нормой. Мы часто не замечаем того, что на самом деле тревожит детей, например, успех и связанное с ним давление, потому что для взрослых это выглядит как нечто обычное и привычное.

8. Детям не нужны уроки по тревожности — им нужно понимание. Чуткое присутствие и понимание со стороны заботливого взрослого дают гораздо больше, чем стратегии или объяснения, к которым ребенок еще не готов.

9. Симптом — это сигнал, а не проблема, которую нужно решать. Цепляние, отстраненность, апатия, агрессия и проблемы с вниманием — это проявления тревоги, а не изъяны и не поломки.

10. Путь к спокойствию лежит через отношения. Ребенку становится спокойнее и безопаснее не от знаний, а от того, что рядом есть заботливый и надежный взрослый, на которого можно опереться и который проведет его через трудности.

Скачать инфографику в пдф

Дебора Макнамара

Источник: https://deborah-macnamara-phd.kit.com/ca0fca003a

Перевод Евгении Эстрин

Редактура Надежды Шестаковой

Фото: canva.com

В продолжении темы:

Сообщение Что взрослым важно понимать о детской тревожности появились сначала на Заботливая Альфа.

То, что дети сливают фрустрацию друг на друга, не новость. Понимание того, что стоит за их реакциями, помогает нам сохранять свою ведущую роль в этих ситуациях и не терять контакт с детьми. В своей статье Дебора Макнамара расскажет о пяти самых частых причинах конфликтов между братьями и сестрами.

Моя младшая сестра постоянно дразнила меня, когда я не хотела с ней играть. Сначала я просила ее оставить меня в покое. Когда это не срабатывало, я начинала ее игнорировать, но и это её не останавливало. Моя фрустрация постепенно накапливалась, и в какой-то момент я срывалась и шлёпала её, как назойливую муху, просто чтобы она отстала. Она начинала громко кричать и плакать, а мне доставалось по полной, соразмерно её слезам и силе истерики. В детстве у меня было ощущение, что тот, кто громче плачет, кто больше расстроен или у кого есть видимые физические последствия конфликта, автоматически признается жертвой. Чаще всего это была моя сестра. Виновный при этом определялся по умолчанию, а вердикт выносился быстро и без обсуждений.

Для родителя это, пожалуй, одна из самых болезненных ситуаций — видеть, как любимые дети страдают или причиняют боль друг другу. Наши инстинкты и эмоции созданы, чтобы защищать детей, и мгновенно обостряются, когда мы становимся свидетелями агрессии, жесткости и незрелых выпадов, с которыми дети обрушиваются друг на друга. Но наша собственная нетерпеливость и раздражение нередко подливают масла в уже разгоревшийся огонь фрустрации, и расплатой за это могут стать наши отношения с ними.

Пожалуй, нет более серьёзного испытания для родительской зрелости, чем разбирательство с незрелыми способами взаимодействия между нашими детьми. Как сохранять спокойствие и не терять взрослую позицию, когда мы становимся свидетелями агрессии? И как провести детей через эти трудные моменты так, чтобы сохранить связь и не навредить отношениям?

«Ну что, нарвался?» Какие бывают поводы для конфликтов

В пылу стычки дети готовы сказать что угодно, лишь бы отвести от себя удар. Нам нет смысла выяснять у детей, почему они дерутся. Важнее разобраться, что на самом деле движет конфликтом между ними. Когда вы понимаете корни «плохого поведения», с этим можно работать осмысленно, так, чтобы это действительно приводило к изменениям.

В основе детских драк лежит фрустрация. Это та самая эмоция перемен, которая побуждает нас остановить или изменить происходящее. У детей младше шести лет еще не дозрели структуры мозга, отвечающие за смешивание сильных чувств. Префронтальная кора пока не может выполнять роль внутреннего тормоза, и фрустрация прорывается наружу без фильтра — в виде физической или вербальной атаки. Малыши до трех лет чаще выпускают это напряжение в физической форме. Дети постарше уже умеют ранить словами. «Я тебя ненавижу и не приглашу на день рождения!» — очень популярная угроза в школьном возрасте.

Детские конфликты не возникают на пустом месте — за ними стоит множество причин. Опираясь на подход развития на основе привязанности и на свой опыт работы с семьями в частной практике, я выделяю те из них, которые встречаются чаще всего.

1. Не всегда удаётся получить то, что хочешь

Собственное мнение, умение говорить о своих желаниях и потребностях — важный признак здорового развития ребенка. Трудности начинаются в тот момент, когда рядом оказываются другие дети, у которых тоже есть свои желания. Споры о том, как играть, кем быть в игре или по каким правилам все должно происходить, могут очень быстро привести к извержениям фрустрации. Мы часто упускаем из виду, что развитие собственной воли заложено в каждом ребёнке и лишь незрелость не позволяет выдерживать различие взглядов и желаний. В результате ребёнок оказывается в тупике, фрустрированный и без возможности самостоятельно разрешить ситуацию.

Одна из самых трудных для детей форм тщетности знакома и каждому из нас: не всегда можно получить желаемое. Не все готовы всё делать так, как нам хочется, не все разделяют наши идеи и мечты. Принятие того, что есть вещи, которых мы не можем изменить, — один из самых непростых жизненных уроков. Дети как раз учатся встречаться с этой реальностью. И часто им нужна помощь взрослого, чтобы примириться с тем, что не всё будет так, как они хотят, даже если все играют на равных.

Например, когда ребенок чувствует, что проигрывает, он может начать оспаривать правила игры и пытаться продавить свой сценарий, навязывая его брату или сестре. В такие моменты взрослым особенно важно вовремя вмешаться и напомнить о базовых правилах взаимодействия и совместной игры.

Когда моей старшей было пять лет, она очень любила играть в карты. Но стоило игре начать складываться не в ее пользу, как она объявляла сестре: «Вообще-то проигравшие — это победители, а победители — проигравшие». Я внимательно прислушивалась к их игре и часто вмешивалась, говоря что-то вроде: «Нет, в эту игру играют не так. Я понимаю, что ты расстроена из-за того, какие карты тебе выпали, и тебе сложно. Продолжай играть. В одной игре проиграешь, в другой выиграешь».

Бывало и так, что в порыве фрустрации она швыряла свои карты, и тогда я объявляла победительницей ее сестру. Со временем, благодаря моему терпению и поддержке ее слез при столкновении с фрустрацией, она научилась принимать тщетность попыток менять правила игры под себя. Сохранять терпение в такие моменты мне помогало понимание того, что ее незрелый способ взаимодействия не направлен лично на меня или сестру, а является частью процесса развития. Именно в этих эпизодах скрывались важные точки обучения — моменты, которые помогали мне постепенно готовить ее к жизни в мире, где разочарования неизбежны и встречаются куда чаще, чем нам хотелось бы.

Полезно думать на шаг вперед и заранее создавать для детского взаимодействия понятные опоры и ориентиры. Например, можно сказать так: «Когда вы играете вместе, у каждого из вас будут свои идеи и свои желания. Если не получится договориться, приходите ко мне или старайтесь найти компромисс». Степень нашей вовлеченности зависит от возраста ребенка. Дошкольникам почти всегда нужна непосредственная поддержка взрослого. Дети постарше со временем учатся лучше выдерживать разногласия и приходить к общему решению, особенно если для них действительно ценна совместная игра.

2. Борьба за территорию и собственничество

Мы неустанно учим детей делиться и ладить друг с другом, и нетерпимы к их спорам. Я нередко задаюсь вопросом, что если бы мы предъявляли к себе такие же требования. Ведь если честно, разве мы сами с энтузиазмом готовы отдавать другим то, что нам дорого? Разве нам не знакомо то самое инстинктивное сопротивление, когда речь идет о вещах, которые мы любим?

Нам важно сделать шаг назад и задуматься, действительно ли мы хотим, чтобы дети никогда не выражали несогласие, если под угрозой оказывается их территория. Скорее, нам хочется другого: чтобы они умели отличать, когда нужно отстаивать то, что для них значимо, а когда можно поделиться и уступить.

Сложность в том, что инстинкты и эмоции, связанные с защитой своего места и своей территории, сами по себе не плохи. Но со временем они должны быть уравновешены заботой о других, чтобы человек мог становиться социально ответственным и щедрым. И именно здесь на сцену выходят родители. То, что мы видим в детях, — это разрыв между первичной, территориальной формой отношений и более зрелым, коллективным способом мышления. Один из признаков зрелости – умение выстраивать отношения с другими осознанно, делиться и сотрудничать ради общей цели. Задача взрослых в жизни ребенка — помочь сократить этот разрыв, просто создавая условия для здорового развития, которые со временем естественным образом приводят к этому результату. Это означает давать ребенку достаточно привязанности, чтобы насытить его потребность в отношениях, и одновременно помогать ему встречаться с неизбежными тщетностями жизни — такими, как «я это тебе не дам, моё!».

Когда ребёнка переполняет чувство заботы и он уже способен учитывать не только свои потребности, но и потребности других, у него появляются необходимые внутренние опоры, чтобы делиться, лучше ладить и уравновешивать свои территориальные инстинкты. Но такие сдвиги возможны не раньше пяти–семи лет и лишь при здоровой интеграции мозга.

До этого времени наша задача — спокойно и регулярно доносить ценность умения делиться, говорить о важности собственного мнения, а также напоминать, что не всегда можно получить желаемое. Чтобы не допускать битв за территорию между маленькими детьми, необходимо за ними присматривать, снова и снова повторяя, что умение ждать своей очереди — часть жизни и что рядом есть взрослый, готовый помочь.

3. Поведение, направленное на поиск привязанности

Дети ищут близости и контакта, и когда им скучно или они испытывают голод по привязанности, они могут тянуться друг к другу, особенно если взрослые недоступны. Как и у взрослых, сложность в том, что иногда детям просто не хочется играть друг с другом, а порой им нужно побыть одним.

Именно эта энергия поиска привязанности когда-то побуждала мою сестру дразнить меня, но у меня были совсем другие планы — например, спокойно читать свои книги. Если я не откликалась и не давала ей желаемого контакта, она продолжала приставать, пока я в итоге не взрывалась. В такие моменты взрослому важно вмешаться и дать ребенку ту самую нужную ему связь, чтобы он не использовал брата или сестру как единственный способ утолить потребность в привязанности.

4. Смещенная фрустрация

Наблюдая фрустрацию в отношениях детей друг с другом, мы часто упускаем, что источник этих чувств может находиться вовсе не в текущем конфликте. Что-то могло пойти не так в другой, не связанной с этим ситуации, а позже ребёнок вымещает своё расстройство на брате или сестре. Другой ребёнок словно становится громоотводом для разрядки накопившейся эмоциональной энергии (в данном случае, фрустрации).

Один из самых мощных источников смещенной фрустрации для ребенка — это отношения, которые для него не складываются и не работают. Ребенку, попавшему в неприятности, часто обходится слишком дорого в эмоциональном смысле противостоять недовольному родителю — особенно когда на кону стоят отношения, когда силы неравны или когда используется дисциплина, основанная на разделении, например, последствия и тайм-ауты, которые сами по себе тоже могут вредить связи.

Если родитель недоволен ребенком, тот нередко разворачивается и выплескивает свою фрустрацию на брата или сестру. Чем меньше возможности безопасно выразить эту эмоцию в отношениях со взрослым, тем выше вероятность, что она будет смещена на других детей.

Накал растёт

Понимать причины детских ссор важно, но что делать в самый разгар конфликта? Ниже несколько подходов, которые помогут вмешаться так, чтобы сохранить достоинство всех участников и при этом не навредить отношениям ни с кем из детей.

1. Не становитесь верховным судьей

Вмешиваясь в конфликт, важно не обличать и не обвинять ни одну из сторон. Иначе дети нередко говорят: «Ты его больше любишь», сообщая тем самым, что чувствуют предательство на уровне отношений.

В конечном счете нам, как правило, неизвестно, кто прав, а кто виноват. Зато мы точно знаем другое: детям сейчас трудно, происходящее неприемлемо, и им нужна наша помощь. Мы можем ясно обозначить, что вся ситуация в целом никуда не годится, и при этом дать детям почувствовать, что мы видим боль каждого из них и верим, что они способны вести себя лучше.

Идея заключается в том, чтобы как можно быстрее вывести всех из сложной и накаленной ситуации, а затем вернуться к ней в спокойном состоянии, когда эмоции улягутся.

2. Встаньте на сторону каждого ребенка

Если бы у нас была возможность уделить время каждому ребенку и выслушать его обиды, нам было бы гораздо легче «разруливать» большие столкновения между ними. Часто это лучше делать наедине, а не в присутствии другого ребенка, но иногда это возможно и прямо на месте — давая понять, что мы видим и признаем боль каждого.

Когда сестра дразнила меня, мне очень хотелось, чтобы кто-то понял и мою фрустрацию — что я отреагировала не из злобы, а потому что меня достали, и что сестре тоже важно было принять: я не всегда хочу с ней играть.

Когда мы реагируем, не учитывая, что обижены оба, мы упускаем возможность встать на сторону ребенка, дать ему почувствовать, что мы рядом и готовы помочь, и тем самым решить проблему на глубинном, эмоциональном уровне.

3. Не заставляйте извиняться

Принудительные извинения лишь множат обиды: очевидная неискренность ранит снова и снова. Нам важно, чтобы ребёнок почувствовал искреннее раскаяние, которое может родиться только там, где есть настоящая забота о другом человеке.

Когда эмоции зашкаливают, детям часто нужна пауза, чтобы остыть. А когда они вновь сходятся для игры, забота друг о друге обычно быстро возвращается. И вот тогда можно мягко помочь ребенку сделать шаг к примирению.

Чтение книжек с картинками, которые показывают, как выглядит настоящее «прости», (например, моей книжки для детей “Ни за что не извинюсь”), помогает и нормализовать фрустрацию, и донести важную мысль: извинения имеют смысл только тогда, когда они рождаются из заботы о другом.

4. Обратитесь к первичной эмоции

Если дети постоянно грызутся друг с другом, стоит сделать шаг назад и приглядеться, что именно подпитывает их фрустрацию. Не слишком ли много перемен или трудных переживаний сейчас в их жизни — в школе или дома? Может быть, не складываются значимые для них отношения?

Иногда, чтобы ситуация начала меняться, полезнее сосредоточиться не на том, как дети ладят между собой, а на укреплении своих отношений с каждым ребенком по отдельности.

5. Переводите напряжение в движение

Иногда мы просто не знаем, что делать с дерущимися детьми, но как только взрослый возвращает себе ведущую позицию, обстановка заметно улучшается. Иногда детям просто нужно помочь сменить направление: выйти с ними на улицу, переключить их на другое занятие или побыть с каждым по отдельности. Когда всё начинает идти наперекосяк, взрослому важно взять бразды правления в свои руки и перенаправить детскую энергию туда, где она не будет ранить, а сможет разрядиться более продуктивно. Эмоции умеют позаботиться о себе сами, если мы помогаем детям двигаться в здоровом направлении.

В ситуации, когда дети срывают свою фрустрацию друг на друге, всем участникам конфликта становится гораздо легче, если взрослый подключается и выводит из-под огня того ребёнка, на которого сейчас направлена атака. Достаточно дать понять нападающему, что мы видим его фрустрацию, что мы рядом и готовы помочь, но братья и сестры — не те, на кого можно нападать. Большинство детей в той или иной степени осознают, что иногда они могут вызвать фрустрацию у брата или сестры. Им гораздо труднее понять другое — почему родители не вмешиваются, чтобы помочь и заверить, что проблема не в них.

Возможно, если мы сможем принять, что дети незрелы, что они неизбежно будут ссориться и что помогать им проходить через конфликты — часть нашей родительской роли, нам станет легче сохранять терпение в моменты, когда ситуация выходит из-под контроля.

Тяжело наблюдать, как дети ранят друг друга, но наша задача не в том, чтобы заставить их ладить любой ценой. Задача взрослого — оставаться источником заботы и снова и снова проявлять ее, пока они временно (в силу развития!) не способны на заботу друг о друге.

Дебора Макнамара

Перевод Евгении Эстрин, редактура Надежды Шестаковой

Эта статья впервые была опубликована в зимнем выпуске журнала EcoParent за 2020 год.

Если у вас есть трудности, сомнения, вопросы по теме воспитания братьев и сестер, приглашаем вас на семинар «Дети в семье»

Фото: canva.com

Еще несколько статей по теме:

Сообщение Как «разруливать» конфликты между братьями и сестрами появились сначала на Заботливая Альфа.

Природа агрессии. Зачем она нужна человеку и человечеству? 

«Когда меня отвлекают от игры, я становлюсь враждебным, — говорит шестилетний сын моей подруги. — Я себя не выдерживаю и могу ударить даже маму».

Это прекрасная иллюстрация того, что агрессия — это прежде всего импульс, который нас возбуждает и побуждает к чему-то. Мы часто говорим: «всплеск», «взрыв». Первая метафора, которой мы пользуемся — вулкан. Он просто изрыгает это из себя.

Но за эмоцией агрессии стоит другая, более примитивная и архаичная. На эволюционном пути она появилась намного раньше и называется «фрустрация».

Фрустра́ция (лат. frustratio — обман, тщетное ожидание) – это необходимая первичная эмоция. Она присуща всем млекопитающим. Мы испытываем фрустрацию, когда что-то в нашей жизни не работает, не идет по плану или согласно ожиданиям (оторвали от игрушек, подняли не вовремя или мама пытается выскользнуть из комнаты)

Глоссарий Института Ньюфелда

Эмоции — это эволюционный ответ на вызовы окружающего мира, и у каждой из них есть своя задача. Так, фрустрация изначально возникла как импульс к изменению ситуации: она дает энергию на то, чтобы что-то исправить, починить или создать. Это её первичная задача. 

Если посмотреть на этот вопрос с точки зрения нейрофизиологии, то фрустрация — потрясающая эмоция. Если бы её не было, мы бы до сих пор жили в пещерах. 

Люди меняют мир именно потому, что они фрустрированы 

Фрустрация стоит за желанием «не растить ребенка так, как растили меня». Нас не устраивает положение вещей, и мы хотим его изменить. Мы в Институте Ньюфелда работаем, потому что нас не устраивает то, что происходит между родителями и детьми, сколько нелюбви мы видим вокруг.

Она движет волонтерами и заставляет людей помогать бесплатно. Даже ремонт в доме или попытка взять высоту в спорте с третьего раза, когда ты разозлился на результат — это всё её работа.

Однако мы часто сталкиваемся с ситуацией, которую не можем изменить (не удалось вернуть игрушку, посмотреть побольше мультфильмов, поспать подольше).
В этом случае эмоция фрустрации не может выполнить свою работу и становится «скисшей» или испорченной (по-английски foul). Но так как ей всё равно необходим выход, она находит его через агрессию. В этом корень эмоциональной агрессии: она является следствием нереализованной фрустрации.

Почему агрессия маркирована как негативная эмоция?

Исторически агрессия маркирована негативно: «не бей», «не кричи». Мы боимся её, потому что агрессия близкого порождает сомнение в его любви. 

Нам кажется, что если ребенок дерется, значит он нас не любит. Хорошо, если мы понимаем и видим, что за этим агрессивным всплеском: фрустрации не удалось решить проблему и ей нужен выход.

Но если мы этого не рассмотрели, то, скорее всего, будем задаваться  вопросом: «Как он на маму руку поднял? Где мой авторитет?» От этого жеста мы переносим свои чувства на отношения с ребенком, транслируя ему: «Таким я тебя не принимаю». Ребенок в свою очередь регистрирует это состояние, и его близость с нами, наша любовь оказываются под угрозой. Мы сталкиваем его с тем, что контакт может быть разорван.

Когда мы не принимаем ребенка в гневе, это рождает еще больше фрустрации, которая снова уходит в агрессию.

Поэтому агрессию имеет смысл рассматривать именно как производную от фрустрации. Если смотреть на это так, становятся понятны корни любого агрессивного поведения. Кого не расстроило бы, если бы его отвлекли от дел? Любой на месте ребенка стал бы злиться, потому что сторонний раздражитель мешает фокусу.

В отличие от детей, у взрослых людей, как правило, есть механизмы для управления своим поведением, именно поведением, но не самими агрессивными импульсами. Импульсы сохраняются даже у зрелых людей, и это нормально. Не всё в жизни можно «починить». Однако зрелый человек может их сдерживать и уравновешивать другими чувствами или ценностями. 

• Скажем, бывает, я злюсь и готова сорваться на мужа, но с другой стороны, я помню, что он любимый, и я не хочу делать ему больно. Так мы уравновешиваем импульс любовью. 
• Или иной раз хочется высказать чиновнику или начальнику всё, что о нем думаешь, и запустить в него дыроколом. Но мы этого не делаем, потому что осознаем последствия. Так агрессия уравновешивается тревогой. (Хотя у психологически незрелых взрослых случается всякое — могут и дырокол запустить.)

Какие бывают виды агрессии и как их распознавать

«Я был уверен, что у меня нет проблем с агрессией, до тех пор, пока у меня не появились дети». Так однажды сказал канадский психолог, автор концепции развития на основе привязанности, Гордон Ньюфелд.

Часто именно в родительстве мы впервые сталкиваемся с тем, насколько мощным может быть наш внутренний «вулкан». При этом мы не всегда понимаем, что делать с этой силой. В нас уживаются разные виды агрессии, но далеко не все мы привыкли в себе опознавать.

Как опознавать агрессию?

Обычно мы понимаем её как импульс что-то разрушить. Но, как мы говорили ранее, у самой по себе фрустрации есть задача помочь нам что-то построить, изменить, улучшить или починить, сделать так, чтобы оно работало. Если же это не получается, энергия застаивается и в своем «протухшем» виде начинает выражаться через импульсы разрушения или саморазрушения.

Какими бывают эти импульсы?

Физические: ударить, укусить, толкнуть, швырнуть. Если заглянуть в себя, вы обязательно это найдете. У каждого есть свои «любимые» способы — то, как тело выражает протест, когда что-то пошло не так. У кого-то буквально тянутся руки что-то разбить или бросить.

Голосовые: плач, крики, ругань на повышенных тонах. Это те случаи, когда говорят: «ляпнул, не подумав». Мы можем говорить человеку что-то очень болезненное и где-то на заднем плане понимать: «Боже мой, что я несу, я же обижаю его!», но не можем остановиться. Эту «грязь» всё равно нужно выплеснуть, её нужно из себя исторгнуть. Не зря мы используем метафору вулкана — от этого импульса нужно освободиться. Кто-то буквально плюется (дети часто так делают), а кто-то «плюется» словами.

Сарказм: агрессия с налетом интеллекта. Проявления могут быть завуалированными. Например, когда кто-то отпускает шутки, которые человек не сразу понимает или даже воспринимает как комплимент. Часто можно встретить, когда кто-то из взрослых говорит детям: «Ну да, конечно, я сейчас прямо встала и побежала!» Ребенок ждет и не понимает: «Почему же ты не бежишь?». Смех над человеком на языке, которого он не знает — это тоже форма агрессии.

Самоагрессия: суицидальные мысли, самоповреждающее поведение, желание наказать себя или причинить себе боль.

Смещенная агрессия: когда начальник устроил взбучку, но мы в ответ промолчали. Зато дома, где не так страшно, мы срываемся на близких. У детей это работает так же: ребенок может не кричать на маму, но ударить кота, собаку или младшего брата.

Причина фрустрации лежит в одном месте, а агрессивный выплеск направляется туда, где менее тревожно выразить этот импульс. 

Пассивная агрессия: молчание, игнорирование, бойкоты, исключение человека из коллектива. 

Мы можем увидеть разницу в проявлениях агрессии у детей. У мальчиков чаще всего в ход идут кулаки, поэтому их агрессию распознать легко. В то время как у девочек распознавать агрессию бывает значительно сложнее: закатанные глаза или скривившиеся губы, как говорится, к делу не пришьёшь. Мы спрашиваем дочерей: «Что случилось?», и получаем в ответ: «Ничего, всё нормально». 

Как было остроумно подмечено в меме про подростков: «Мать подростка, 5 раз спросившая «что случилось?»  и получившая 5 вариантов ответа «человеку может быть просто грустно», теперь абсолютно точно уверена: что-то случилось!»

Взрослые в супружеских отношениях часто поступают точно так же: «Что случилось? — Ничего, всё нормально». Часто это называют пассивной агрессией, но на самом деле она просто не физическая. Импульс дать сдачи, сделать больно, наказать, преподать урок – не обязательно физический. Импульс «не отвечать» — это тоже агрессия. Это способ преподать урок, чтобы знали, что они неправы. 

Легитимные площадки выражения агрессии

Нашим эмоциям всё равно, выплескиваются они «по-настоящему» или «понарошку». Импульсу просто нужно выразиться. Если обратиться к истории, то если бы греки не придумали Олимпийские игры, они бы поубивали друг друга. Спорт создал легитимное игровое пространство, где всё «понарошку».

В этом пространстве можно законно «мочить» друг друга, переводя разрушительный импульс в соревнование. Два соседа могут болеть за разные команды — один за «Динамо», другой за «Спартак» — и яростно ругаться во время матча или выкрикивать лозунги на стадионе. Но за пределами этого процесса они остаются мирными и доброжелательными соседями.

Спорт так сильно нас привлекает именно потому, что в нем мы можем выразить свою «темную» часть, не разрушая при этом социальные связи и привычную жизнь.

Ольга Писарик: «Я вспоминаю своего старшего сына в детстве. Он очень мирный, вежливый парень, но в футболе, даже в обычном любительском, всё меняется. Сыну однажды дали красную карточку за то, что он чуть ли не с кулаками полез на рефери.

Но, как он сам говорил, в этом и заключается весь смысл. На поле он может быть таким, каким в жизни никогда не будет. В рамках игры он выражает агрессию, не боясь кого-то задеть, потому что там это «понарошку», ничего личного, и никто на это не обидится».

Фрустрация и агрессия — неизбежные части нашей жизни. У мамы, которая день за днем проводит дома с ребенком, всё может пойти не так с самого утра. Когда мы еще не проснулись, а на лице уже чья-то попа, кто-то кричит, теребит за волосы или ковыряет глаз, фрустрация накапливается мгновенно.

В такие моменты несложно впасть в состояние, которое, называют mom rage (материнский гнев). Такое случается, когда мы долго сдерживаемся, а потом взрываемся, казалось бы, без повода — потому что чай пролился или пустышка упала на пол, или ребенок что-что спросил невпопад. Сила нашей реакции в этот момент совершенно непропорциональна событию, которое её вызвало.

Чтобы не допускать таких — взрывоопасных — ситуаций, полезно учиться выстраивать отношения со своей фрустрацией. Любой эмоции необходимо выразиться, иначе она найдет выход сама — и обычно в самый неподходящий момент. Нужно находить свои «площадки» для разрядки. Если это не спорт, то это могут быть танцы, громкое пение или просто возможность что-то безопасно пошвырять и побросать. В моменте можно превратиться в тигрицу или Бабу-ягу. Если мы гоняемся за ребенком, рыча «Я тебя сейчас съем!», и он вовлечен в игру, ему не страшно. Найдите свои способы выражать агрессивные импульсы в социально приемлемой форме, чтобы это не разрушало отношения с детьми и близкими.

С чего начать строить отношения с агрессией, как с детской, так и со своей?

Агрессия — это слово, нагруженное негативными смыслами, это своего рода «красная тряпка». Попробуйте вместо слова «агрессия» употреблять слово «фрустрация». Когда мы говорим об эмоции фрустрации, у нас сразу становится больше пространства для её принятия — и в себе, и в ребёнке, и в муже.

Наши агрессивные импульсы часто неприятны. Но важно признать: в каждом из нас есть фрустрация и агрессивный импульс. Это нормально, это даже хорошо и прекрасно. Просто иногда эта фрустрация может заканчиваться агрессией, и наша задача — научиться с этим обходиться. Чтобы распознать её на подходе, нужно разрешить ей быть.

1. Разрешите себе злиться, испытывать фрустрацию. 

И честно признайтесь: она есть. Даже если кажется, что её нет, примите тот факт, что фрустрация присутствует всегда, ведь в жизни постоянно что-то идёт не так.

2. Найдите то, что мы называем «игровыми площадками» для выражения эмоций понарошку. 

Прислушайтесь к себе: что тянет сделать, когда я злюсь? Если тянет рвать бумагу — я даю сигнал своему телу и выражаю эту эмоцию через действие.

Можно даже не чувствовать злость в моменте, но начать, например, рвать бумагу — и вдруг обнаружить, что ты не можешь остановиться, пока не уничтожишь целую пачку. Или пойти «просто так» порубить дрова и осознать, что нарубил целый воз, а внутри стало легко.

Если у нас нет опыта отношений со своими эмоциями, мы не будем чувствовать приближение агрессивного импульса. Мы будем просто вспыхивать как спичка. Для того чтобы чувствовать импульс агрессии, нужен опыт его выражения без последствий. Устраивайте с детьми соревнования: кто дальше бросит предмет, кто громче крикнет. Бегайте, играйте на свежем воздухе, сходите в лес покричать или бросайте камни в речку.

3. Принимайте эмоции детей,  при этом перенаправляйте агрессивное поведение. 

Самое лучшее, чем мы можем помочь детям, — это не «отменять» их, когда они выражают свои импульсы. Нужно видеть в них маленьких детей, чей мозг еще не развит достаточно, чтобы управлять этими реакциями. В самих импульсах нет ничего плохого. Если мама выключила мультик или отвлекла от игрушек — на кого еще злиться, кого еще ударить? Только маму, папу или кота. 

Для ребенка родитель — это демиург, который выстроил его мир, поэтому во всём плохом, что происходит, «виновата» мама. На кого еще это выплескивать? Наши дети любят всеми собой: «Мамочка, ты такая…», и они прямо готовы в нас раствориться. Если они злятся на нас — это тоже «всем собой», у них нет такого: «вообще-то я злюсь, но немножечко ещё люблю». У взрослых же людей совершенно нормально испытывать злость и фрустрацию и тут же любить, ценить и заботиться. 

Наша помощь начинается с принятия детских импульсов. Мы можем быть с ними не согласны и можем ограничивать поведение (например, не позволять детям дубасить друг друга), но при этом мы принимаем саму эмоцию. Принять эмоцию – не значит позволить любое поведение.

Поведение мы можем перенаправлять или ограничивать. Нужно говорить: «Я тебя понимаю, но так нельзя. Можешь побить подушку или мою руку, обернутую в полотенце, но кусать брата ты не можешь». Импульс мы принимаем, а поведение регулируем как взрослые, чтобы ребенок не нанес увечий себе или другим.

4. Помните, что цивилизованное поведение — это не отсутствие злости, это следствие психологической зрелости. 

Если мы даем ребенку лет до семи-восьми выражать эмоции по отдельности (злость, любовь, раздражение, тревогу), в какой-то момент природа вступит в свои права. Когда мозг созреет для того, чтобы удерживать две эмоции одновременно, начнется процесс уравновешивания. Ребенок начнет сдерживаться.

Часто это происходит очень смешно. В первую очередь сдерживаются физические импульсы. Ребенок стоит, трясется, кулачки сжаты: «Мама, убери от меня этого маленького, иначе я его сейчас!..». И это победа! Он сказал об этом словами, а не пустил в ход кулаки. Это и есть начало цивилизованного поведения.

Цивилизованное поведение — это не отсутствие злости, скуки или усталости у ребенка. Это следствие психологической зрелости, когда у человека есть два чувства одновременно: злость и любовь, или злость и тревога. Одно уравновешивает другое. Но чтобы к этому прийти, маленький ребенок должен сначала иметь возможность прожить эти эмоции по отдельности.

С возрастом эмоции уравновешиваются всё лучше. В итоге мы получаем человека, который находится в контакте со своими чувствами, но не является рабом своих импульсов. Можно ужасно злиться на мужа и при этом его любить. Можно даже всю жизнь помнить какой-то поступок и злиться на него, но не сводить счеты. Прощение — это ведь не про то, что ты забыл. Это про то, что ты говоришь: «Я люблю тебя и отказываюсь сводить с тобой счеты».

Елена Раупова

Фото: canva.com

Больше статей по теме:

Сообщение «Неолимпийский огонь»: почему вспыхивает агрессия и что с этим делать? появились сначала на Заботливая Альфа.

Представьте: полный зал, трибуны гудят, а ребенок в последний момент замирает и отказывается выходить на старт или на сцену. Что делать родителям, если такое случилось? 

Во-первых, сильно не настаивать. Важно «перекрыть» это заявление, показав ребенку, что оно не угрожает нашим отношениям и не разрушает связь. 

• Глубоко вдыхаем, выдыхаем и пробуем успокоить ребенка поддерживающими словами:  «Я с тобой, что бы ни случилось», «Так бывает, ты имеешь право отказаться», «Я тебя понимаю».
• Не подталкиваем ребенка поменять решение, а, по возможности, озвучиваем его чувства: «Я вижу, что ты встревожен», «Ты волнуешься», «Похоже, тебе очень страшно».
• Даем невербальное ощущение поддержки — можно положить руку на плечо, посмотреть в глаза, обнять.
• Если ребенок школьного возраста, можем попробовать показать ситуацию с другой стороны и найти причины, почему ему это интересно, важно и нужно:  «Вижу, что тебе тревожно, но я знаю, что для тебя выступить тоже важно, ты долго мечтал об этом, ты отлично подготовился». С дошкольниками убеждать и аргументировать большого смысла не имеет. Способность положить что-то на вторую чашу весов появляется у детей не раньше 5-7 лет, а у высокочувствительных — в 8-10 лет. Чтобы наш спортсмен спокойно вышел на поле или татами, придется подождать, пока он «дозреет». 

Во-вторых, если ребенок отказывается участвовать прямо перед стартом, я бы сказала, что мы немножко опоздали. Снижать тревогу, успокаивать, балансировать эмоции ребёнка лучше заранее. Как мы будем это делать, очень сильно зависит от возраста ребенка и его психологической и эмоциональной зрелости. Как родители мы обычно умеем распознавать «тревожные звоночки» в поведении своих детей и, если видим их, лучше сразу заняться профилактикой, чем разбираться с последствиями уже на поле перед командой и полными трибунами.

Почему не стоит настаивать, чтобы ребенок участвовал любой ценой? 

Любые соревнования — это очень тревожно. Страшно получить травму, проиграть, не справиться, опозориться, подвести команду и тренера, разочаровать родителей. Если мы видим (или хотя бы предполагаем), что ребенок отказывается выходить на старт, потому что его переполняет тревога, лучше не давить. Это может быть опасно не только для психологического, но и для физического здоровья. Дело в том, что тревога нарушает концентрацию внимания, и ребёнок легко может себя поранить, подвернуть ногу, сломать руку, просто потому, что его внимание рассредоточено, рассеяно из-за высокой концентрации тревоги. 

Случилось ужасное — наш ребенок не выиграл, и его захлестнули эмоции. Слезы, крики, угрозы, проклятия или хуже того — уход в себя и отказ разговаривать. Как родителями правильно поступить?

Я бы посоветовала родителям серьезно относиться к этим страданиям, не обесценивая переживания ребенка. Да, это не чемпионат мира по футболу, но для ребёнка это целый новый мир: он, возможно, впервые всерьез столкнулся с неудачей, с тем, что все идет не по его плану. Внезапно оказалось, что мир не вращается вокруг него. Для ребенка неожиданно и непонятно, почему у себя в секции он всё время был первым, а на соревнованиях оказался если не последним, то, по крайней мере, не лучшим.

Такие жизненные уроки будут всегда, поэтому наша задача — помогать ребёнку их переживать. Это способствует развитию его психологической устойчивости. Поражение для детей подобно концу света, но если мы рядом, они это переживание выдерживают и выходят из него более сильными. 

Как именно помогать? 

1. Дать пространство (как физическое, так и психологическое) для эмоций и чувств, переполняющих ребенка: горя, гнева, расстройства, фрустрации, злости. Позволить «проораться» или выплакаться — без осуждения и стыжения.
2. Сочувствовать, сопереживать, но без попыток отвлечь. Благодаря нашему сопровождению по этой уязвимой территории мозг ребенка регистрирует: это не конец света, мы выжили несмотря на проигрыш в соревновании.
   
3. Постараться сделать так, чтобы ребенок в сердцах не поранил себя и не обидел других — тренера, судью, соперника, сокомандников. Иногда достаточно сказать: «Ты сейчас на взводе, нам лучше все это обсудить с тобой чуть позже, я тебя выслушаю».
4. Если же наш спортсмен после проигрыша начинает всё крушить, надо максимально обезопасить обстановку — убрать колющее, режущее, бьющееся, чтобы он никуда не убежал и не навредил себе случайно. Иногда бывает, что приходится взять ребенка в охапку, держать, чтобы не вырвался (а он будет драться и вырываться, потому что не согласен со всем происходящим). Иногда помогает предложить ему грушу для битья. Главное — выйти из инцидента максимально быстро и без нотаций.
   
5. Исключить из лексикона фразы наподобие этих (даже если они вертятся на языке, потому что в нашем детстве с нами так и разговаривали):

• Перестань! Как ты себя ведёшь? 
• Посмотри на себя, над тобой все смеются! 
• Тебя никто не будет уважать!
• Что ты за мямля такая! 
• Ты ж мужик, умей проигрывать! 
• Пока нормальным тоном не поговоришь со мной, вообще не обращайся ко мне!
• Иди в угол / в комнату / в раздевалку и подумай о своем поведении!
• Что ты себе позволяешь!
• Да соберись, тряпка!

Дети слышат от нас фразы: «Надо уметь проигрывать», «Научись проигрывать». Что должен понять ребёнок, которому это говорят, и как этому научиться?

Мы не можем научиться проигрывать. Способность держать удар — это часть психологической устойчивости. Сюда же входит способность восстанавливаться после падений, неудач, проигрышей, когда наш мозг понимает, что сейчас больно, но мы это переживём. Способность адаптироваться к обстоятельствам и не разрушаться из-за того, что жизнь пошла не по плану, — очень важное качество для современного мира, где уровень неопределенности зашкаливает. 

Поэтому повторять «Учись проигрывать» –бесполезно. Это всё равно, что говорить: учись любить, учись заботиться, учись быть неравнодушным. В современном обществе мы идеализируем процесс научения эмоциям. Нам кажется, что ребенка можно именно научить или натренировать, чтобы у него появилось какое-то качество, которое мы бы хотели в нем видеть — ответственность, терпение, стрессоустойчивость. Но такие качества — это не плоды тренировки и научения, это плоды зрелости, т.е. психологического и эмоционального развития. Они созревают со временем, если для развития ребенка есть благоприятные условия: надёжные отношения с заботливым взрослым, который позволяет выражать разные эмоции, в том числе горе, разочарование, гнев, возмущение.

Когда ребенок проигрывает, для него это катастрофа. Ему кажется, что мир его отвергает, что его никто не любит и больше никогда не полюбит. Мозг должен столкнуться с этим горем и пережить его в любящих объятиях родителей.

Нам всем намного проще переживать горе, когда рядом есть сочувствующий свидетель. Мозг фиксирует: мы столкнулись с чем-то ужасным, но пережили это. Мир не рухнул, жизнь продолжается. Именно так формируется психологическая устойчивость. 

В нашем мире, где всё меняется молниеносно, и понятно только то, что ничего не понятно, психологическая устойчивость — это, наверное, лучший дар, который мы можем дать нашим детям, и спорт — прекрасный способ это делать, если позволять эмоциям двигаться, а не загонять их в рамочки удобного для нас поведения.

Что бы вы пожелали родителям молодых спортсменов?

Если ваши дети занимаются спортом, я бы пожелала помнить о том, что спорт — это игра. А значит, это понарошку, это не должно влиять на отношения с ребёнком. То, какой он спортсмен, не должно влиять на то, какой он для вас сын или дочь. Не стоит оценивать ребёнка по его спортивным успехам или неудачам, принимать их близко к сердцу и пытаться реализовать через ребёнка свои спортивные амбиции.

Спортивные достижения ребенка не стоит рассматривать как показатель качества нашего родительства. Спорт должен оставаться в рамках игры в широком смысле слова: экспрессивно, свободно, но с правилами внутри, с понятными рамками, с началом и концом. Пусть спорт для вашего ребёнка будет «понарошку», хотя внутри, как и в игре, он, конечно, будет выкладываться всерьез и по полной.

Елена Куцика

Фото: canva.com

Еще по теме:

Сообщение «Умей проигрывать!»  появились сначала на Заботливая Альфа.

Если сейчас у вас есть дети подросткового возраста, то, скорее всего, сами вы выросли на сериале «Беверли-Хиллз 90210». В юности мы с восторгом следили за жизнью и отношениями Бренды, Брендона, Келли, Дилана, Стива и Ко и не слишком задумывались, насколько они похожи на правду. Если же вы возьметесь пересматривать сериал сейчас, то, скорее всего, не сможете не заметить, что актеру Люку Перри, игравшему Дилана, на момент окончания съемок было больше 30 лет… 

В кино и сериалах старшеклассников часто играют актеры, давно вышедшие из подросткового возраста. Они не выглядят и не ведут себя так, как обычные тинейджеры. А это влияет на формирование наших ожиданий от подростков. И ожидания часто оказываются искаженными.

В этой статье мы рассмотрим 5 ожиданий, которые мы возлагаем на подростков, и как они влияют на наше взаимодействие с ними.

Маятник родительских тревог

Ожидания от подростков часто раскачиваются между двумя полюсами. С одной стороны — убеждение, что ребенка нужно держать в ежовых рукавицах, иначе он «распустится», сядет на шею или, того хуже, натворит дел. Свобода здесь представляется опасной стихией, которую необходимо обуздать контролем. «Доверяй, но проверяй!» — таков девиз этой позиции.

С другой стороны — идея о том, что подростка нужно полностью отпустить. Он формирующаяся личность, должен искать себя, слушать внутренний голос и учиться на своих ошибках. Родители, придерживающиеся такого мнения, часто чувствуют, что уже опоздали: в этом возрасте воспитывать поздно, остается лишь отойти в сторону и позволить ребенку самому разбираться с миром и последствиями своих решений.

Между этими крайностями мы часто оказываемся в растерянности. Мы то принимаем волевое решение всё запретить и отобрать телефон, то впадаем в бессилие и разрешаем прогуливать школу или играть по ночам, ожидая, что подросток «сам всё поймет». 

В чем причина этой родительской растерянности?

Во многом она связана с тем, что подростковый возраст — это «длинный мост» между детством и взрослостью, границы которого постоянно смещаются. Если в прошлом этот переход был коротким (условно с 13 до 15 лет), то сегодня всё иначе. Пубертат начинается всё раньше, а психологическая зрелость формируется значительно позже. Мир, в который предстоит войти подростку, стал в разы сложнее, чем у предыдущих поколений.

Если прежде к 15 годам было понятно, как жить и строить карьеру в стабильном, предсказуемом мире, то сегодняшние дети растут в реальности, которая меняется быстрее, чем они успевают взрослеть. Поэтому удлинение подросткового периода – не признак инфантильности, а естественная реакция психики на усложнение среды. Чтобы поддержать ребенка в этом переходе, нам важно выйти за пределы крайностей и понять: какие ожидания действительно соответствуют его возрасту, а какие не имеют отношения к естественному развитию. 

Ожидание №1. Инициатива и помощь по дому

«Подросток по собственной инициативе будет помогать семье, включаться в бытовые задачи и «видеть», где нужна помощь, без напоминаний и просьб».

Природа этого ожидания

Это ожидание часто рождается из родительской усталости и выгорания. В семьях, живущих без поддержки родственников и других взрослых (без «деревни привязанности»), вся нагрузка ложится на одного или двух родителей. Возникает острое чувство несправедливости: «почему всё на мне?» И тогда ожидание помощи смещается на детей — иногда даже на совсем маленьких.

Масла в огонь подливает сравнение с собственным опытом: «Я в пятнадцать уже полы во всей квартире мыла и обед варила». Но сравнивая, мы не учитываем то, что подростковый период с каждым поколением удлиняется, условия жизни меняются, а задачи сегодняшних тинейджеров принципиально отличаются от тех, что были у их родителей.

Что на самом деле происходит

Понимание природы подросткового возраста помогает приблизить ожидания к реальности. Если мы смотрим на подростка как на «ленивого и неблагодарного взрослого», мы раздражаемся и начинаем требовать помощи. Но если видим перед собой растерянного, незрелого человека, на которого свалилось всё сразу — физиология, пубертат, сексуализация, попытка понять «кто я» — то понимаем, что он не бездействует назло. 

Он ослеплён тем, что происходит внутри, и честно не видит того, что «надо помочь» или «надо подхватить». Подростковому мозгу сейчас просто не до внешних задач. Так бывает и у взрослого человека, переживающего тяжёлый внутренний кризис: когда внутри шторм, трудно заметить немытую чашку. 

Как быть родителям?

Наша главная задача – не превратить дом в поле боя из-за бытовых мелочей. 

Можно вводить ритуалы и простые правила, которые помогают поддерживать порядок без давления и конфликта: например, не есть в спальне, убирать посуду после себя, соблюдать несколько бытовых договорённостей. Ритуалы помогают, а вот требования «сам должен догадаться и начать помогать» — нет. 

Помощь по дому придёт со временем, когда подросток дозреет и внутренний хаос уляжется. Пока же важнее сохранить отношения, ведь они и есть опора, на которой он потом сможет вырасти во взрослого человека, осознанно участвующего в семейной жизни.

Ожидание №2. «Ведь ты уже взрослый»

«Подросток должен быть менее импульсивным, слушать логические объяснения, учитывать последствия своих действий и самостоятельно делать «зрелый» выбор: от правильного питания и гигиены до режима сна».

Природа этого ожидания

Это ожидание опирается на внешнее сходство подростка со взрослым. Он выглядит почти как взрослый человек, говорит взрослыми словами, рассуждает, и нам кажется, что и внутренне он уже способен на взрослые решения.

Кроме того, мы часто рассчитываем на логику и объяснения. Если рассказать, что полезно, а что вредно, подросток «должен понять» и начать действовать осознанно. За этим стоит вера в рациональность и самоконтроль как ведущие механизмы поведения.

Что на самом деле происходит

Подростки по своей природе импульсивны. Нам может казаться, что вместо движения вперёд происходит «откат назад», но это не так. Это физиология: лимбическая система, отвечающая за эмоции и импульсы, развивается быстрее, чем префронтальная кора, которая должна эти эмоции уравновешивать.

Поэтому ожидания, что подросток будет логично рассуждать, принимать зрелые решения, выбирать полезную еду, вовремя ложиться спать или регулярно мыться, часто не соответствуют реальности развития. 

Более того, здесь в игру вступают отношения. Если наши отношения с подростком ослабли, если он давно заменил родителей сверстниками, то именно сверстники становятся источником норм и ориентиров. То, что делают и считают важным друзья, — будет важным и для него. А слова родителей превращаются в «белый шум»: «Кто вы такие, чтобы указывать, что правильно есть, когда ложиться, как одеваться?» 

Как быть родителям?

Прежде чем требовать от подростка дисциплины, задайте себе главный вопрос: что у нас с отношениями? Вне привязанности подросток не слушается просто потому, что «мы родители». Если нет связи, нет и реального влияния. Можно попытаться управлять через шантаж, манипуляции, лишения телефона или компьютера, но это работает недолго и обычно заканчивается тем, что подросток просто перестаёт реагировать. Если нет отношений, нет и рычагов.

Если мы хотим влиять на выбор подростка — в еде, режиме, чистоте, здоровье — нужно начинать не с контроля, а с отношений. Всё остальное стоит на этом фундаменте. Мы следуем за теми, к кому привязаны, кем восхищаемся, кого считаем лидерами и достойными подражания.

Ожидание №3. «Пришло время сепарироваться»

«Подростку уже не нужны взрослые: он должен опираться на себя, на сверстников и самостоятельно выстраивать свою жизнь. Отдаление от родителей — это нормально и является признаком здоровой автономии».

Природа этого ожидания

Это ожидание выросло из социального наблюдения: мы видим, как подростки всё чаще ориентируются на друзей, а родители вытесняются на периферию. Постепенно это начинает казаться естественным ходом развития. В обществе крепко засела идея, что подростковая независимость означает отказ от взрослых и переход в мир сверстников. Но то, что стало «нормой», далеко не всегда соответствует природному плану развития.

Что на самом деле происходит

Такая «норма» — ненормальна. Подростки не должны лишаться взрослых, на которых можно опереться. Друзья важны, но они не могут занять место родителей и других значимых взрослых. 

Если наша цель — увидеть на выходе из подросткового периода зрелую личность, способную интегрироваться в общество, чувствовать свои границы и уважать чужие, уметь адаптироваться к миру, который меняется быстрее, чем мы успеваем это осознать, то важно признать: такого взрослого невозможно вырастить в окружении таких же психологически незрелых сверстников. 

Подростковая субкультура никак не готовит ко взрослой жизни: она далека от обязанностей, вызовов и требований, которые предъявляет реальность взрослым людям. Если подросток живёт только внутри этой субкультуры, практически не соприкасаясь со взрослыми, это не помогает его развитию. 

Как быть родителям?

Когда мы говорим об отделении от родителей, нам важно понимать: сепарация не означает, что место родителей должны занять друзья. Природный план предполагает, что на смену родителям, должны прийти другие взрослые. Это могут быть родственники, преподаватель, тренер, руководитель кружка, но это именно взрослые, которые твердо стоят на ногах и могут стать проводниками во взрослый мир. Если жизнь подростка замыкается исключительно на сверстниках, на общении с такими же незрелыми людьми, как он сам, это никак не готовит его ко взрослой жизни.

Ожидание №4. Культ продуктивности

«Подросток должен быть постоянно занят: учёбой, секциями, репетиторами. Только плотный график защитит его от «глупостей», сформирует дисциплину и подготовит к жизни».

Природа этого ожидания

Это ожидание рождается из наших страхов и тревог. Нам кажется, что занятость защищает подростка от ошибок и «плохих выборов», а также компенсирует неопределённость этого периода. Часто за этим стоит желание управлять процессом взросления и ускорить его через внешнюю организацию жизни.

Что на самом деле происходит

Главная задача подросткового возраста — формирование личности. А формирование личности происходит изнутри, а не через внешние списки дел и расписания. 

Чтобы ребенок смог понять, кто он такой в этом мире, ему нужно пространство, в котором он может почувствовать себя, свои эмоции и интересы. Путь от детской импульсивности к эмоциональной устойчивости невозможен без внутренней работы, а она требует тишины, пауз, места для проявления. 

Если подросток загружен с утра до вечера — школа, задания, кружки, секции, репетиторы — у него просто не остаётся возможности услышать себя. Нет времени задать себе вопрос: кто я? что мне важно? что мне нравится? где мои ценности? Когда этого пространства нет, мы получаем подростка, который «ничего не хочет». 

Это одна из самых частых жалоб родителей: «Как мотивировать подростка, который лежит лицом к стене, который на все говорит «не хочу», теряет интерес даже к тому, что когда-то нравилось?» Но откуда возьмутся желания, если у него не было возможности узнать самого себя? Если ему всю жизнь говорили, что делать, куда идти и чем заниматься?

То же самое касается выбора будущего. В 16–18 лет мы спрашиваем подростка: кем ты хочешь быть и куда будешь поступать? Но если до этого у него не было свободного внутреннего пространства, где он мог бы это почувствовать, он просто не знает, кто он. И не может знать.

Как быть родителям?

Нам важно понимать, что развитие происходит из точки покоя. Постоянная занятость не готовит подростка ко взрослой жизни. Подростковая задача — найти своё место в мире взрослых, который меняется так стремительно, что ориентиры прошлых поколений уже не работают. И для этого нужна внутренняя опора, которую невозможно сформировать в режиме «от занятия к занятию».

Ожидание №5: Выбрать дело всей жизни и никогда не сомневаться

«Подросток должен уже сейчас выбрать дело всей жизни, иметь чёткую цель и двигаться к ней на высоком уровне мотивации, не застревая в грусти, сомнениях или апатии».

Природа этого ожидания

Это ожидание прорастает из наших глубинных страхов перед неопределенностью. Нам кажется, что мир — это все еще стабильная система с понятными траекториями: школа — профессия — работа на всю жизнь. Стремясь уберечь ребенка от ошибок, мы передаем ему модели прошлого, в которых росли сами (часто сформированные 30–50 лет назад).

К этому примешивается и наше желание дать ребенку «светлую дорогу в будущее». Мы вкладываем в детей столько сил, что, сталкиваясь с их грустью, тревогой, разочарованием или злостью, невольно пугаемся. И спешим как можно быстрее «исправить» состояние ребенка: подбодрить, убедить, что всё хорошо, переключить внимание.

Что на самом деле происходит

Даже нам, взрослым, бывает трудно разобраться в себе, а подростку — тем более. Реалии жизни изменились радикально. Всего за десять лет мир пережил пандемию, изоляцию и триумфальное появление нейросетей. Если подростку сейчас 16, то всего пять лет назад он жил в совершенно другой реальности. Мир успел перевернуться несколько раз, пока он рос.

Мы продолжаем учить детей по лекалам прошлого, хотя прежней модели мира больше не существует. Сегодня невозможно подготовить человека к одной конкретной профессии на всю жизнь. Мы не можем точно предсказать даже то, что будет через год.

В среднем современный человек меняет сферу деятельности раз в семь лет, а за жизнь успевает сменить несколько профессий — теперь это норма. Мир слишком подвижен, чтобы опираться на старые схемы. В таких условиях единственное, с чем подросток действительно может выйти во взрослую жизнь, — это понимание самого себя.

Но чтобы это понимание родилось, подростку необходимо пространство для тишины и даже для горевания. Подростковый возраст — это время, когда ребенок прощается с простотой детства и впервые видит разрыв между «идеалом» и реальностью. Он критикует мир и себя, потому что видит, каким всё могло бы быть, и остро переживает его несовершенства. Пройти этот путь невозможно, не оплакав то, что остается позади.

Как быть родителям?

Нашим детям необходим внутренний стержень, который не разрушится при смене профессий, обстоятельств и чужих ожиданий. Правила, наши проекции и старые представления не могут дать устойчивости. Её может дать только личность — живая, гибкая, связанная со своими ценностями.

Чтобы эта личность сформировалась, подростку нужно пространство, где он может услышать себя, а не только выполнять инструкции. А наша задача — быть рядом с его настоящими чувствами. Принимать любые эмоции, давать место грусти, тревоге, сомнениям. И помнить: эмоционально уравновешенная личность появляется только тогда, когда был опыт проживания всего спектра чувств, а не только тех, что удобны взрослым. И если у подростка пока нет ясных планов, а интересы постоянно меняются — это не проблема. Это и есть путь формирования себя в мире, где неизменными остаются лишь перемены.

Материал подготовили Евгения Эстрин и Елена Раупова

Фото: canva.com

Приглашаем вас глубже изучать тему подростков. Вы можете начать с гайда «Как сохранить отношения с подростком» или посмотреть первую лекцию курса «Понимать подростков», где мы разбираемся, почему у родителей нет инстинктов, как вести себя с подростком, а также, если вы готовы погрузиться в глубокое обучение — добро пожаловать и на сам курс.

Что еще почитать о подростках:

Сообщение Длинный мост: почему нам сложно понять своих подростков? появились сначала на Заботливая Альфа.

Штыки, замкú и саботаж — так чувствует себя большинство родителей, когда ребенок становится подростком. Семье и без того непросто удерживать мир и покой, а тут еще некоторые горожане бунтуют, бастуют, отлынивают от обязанностей, увиливают от просьб, а то и вовсе прячутся в крепости, откуда их не достать, будь ты хоть сам бургомистр.

Стоит ли удивляться, что у многих родителей опускаются руки. Мы же только что настроились друг на друга! Наладили наконец отношения, классно проводили время на прогулках, за книжками и настолками… А тут внезапно все эти странности, крайности и полярности: эмоции через край от «люблю» до «ненавижу», дерзость, закрытость, враждебность, обидчивость, отказ сотрудничать и делать хотя бы элементарные вещи. Или напротив — неожиданная любовь ко всему миру, намерение всех спасти, обнять и помочь, пусть даже за свой (а вернее — за родительский!) счет.

Бунт, протест, сопротивление для многих родителей звучат как полные синонимы подросткового возраста. А жить рядом с тем, кто все время обороняется, очень трудно. И тут нам всем нужна поддержка. Прежде всего в том, чтобы разобраться, какой цели служит эта болезненная трансформация и зачем природе понадобилось все так усложнять?

Давайте попробуем вспомнить свои подростковые годы — свой максимализм и идеализм, свою категоричность и жажду вырваться на свободу, желание сделать иначе или вопреки, попытки встать на ноги и взять на себя ответственность за то, что нам было важно. Это одна из главных задач подросткового периода — найти свои собственные интересы, мотивы и намерения, обнаружить собственные смыслы и идеи, понять свои желания и предпочтения.

Битва за битвой

Природой задумано, что подросток будет задавать вопросы и сам искать ответы, сверяя их со своими ценностями; создавать собственные планы и воплощать (или не воплощать) их в жизнь, опять-таки в соответствии со своими задумками. Все это составляющие большого концепта воля. Подростковый возраст — это время становления собственной воли.

Чтобы подросток смог обнаружить собственную волю, природа предусмотрела особую защиту от воли других — противление (от нем. сounterwill).

Термин «противление» ввел в 20-е годы 20 века Отто Ранк, австрийский психоаналитик. Спустя несколько десятилетий Гордон Ньюфелд, клинический психолог и психолог развития, его популяризировал, расширил и связал с пониманием привязанности как жизненно важной связи между ребенком и заботящимся взрослым. Смысл противления, особенно в подростковый период, — оберегать свою волю (планы, мечты, идеи, мотивы, намерения, суждения) от воли других.

Противление толкает подростка не делать то, чего от него хотят родители, чего ждут учителя, что требуют в обществе: я сам хочу разобраться, это хорошо или плохо, это вредно или полезно, это важно или вторично. Отсюда и поведение, вызванное противлением: резко ответить или уйти от ответа, нагрубить, отмолчаться, поступить вопреки или назло.

Подросток выстраивает баррикады во всех смыслах: обороняется, даже если никто не нападает; одевается так, как будто хочет спрятаться или быть неузнанным; отталкивает или отстраняется при попытке обнять; захлопывает, запирает или попросту заваливает вещами дверь в свою комнату — самая настоящая крепость!

Такое мощное противление необходимо, чтобы защитить пока что хрупкую волю. Там, внутри крепости, вызревает, формируется, шлифуется, бурлит и пузырится будущая личность. И если планы и намерения подростка крепнут, а желания и суждения становятся собственными опорами, то потребность постоянно обороняться сходит на нет. Скорее всего, вы помните это по себе: рано или поздно яростный бунт угасает, и мы обнаруживаем в себе готовность выйти из крепости — навстречу миру. Надеть шапку, даже если об этом попросила мама, или дописать проект по учебе, даже если учителя уже много раз напомнили. Больше нет надобности не делать или делать вопреки.

Пустая крепость

Но бывает и по-другому. В некоторых случаях можно обнаружить, что крепость — пустая. Она высокая, стены прочные, оборона отличная, но внутри ничего и никого нет. В этом случае Гордон Ньюфелд говорит о синдроме пустой крепости — это противление ради противления, жизнь под девизом «никто мне не указ».

При синдроме пустой крепости противление становится сущностью подростка: он отталкивает чужую волю просто ради отталкивания — роет рвы и натягивает колючую проволоку, но внутри этого оборонительного сооружения не горит свет, там нет своих собственных мыслей или желаний. Там нет отдельной личности с собственной оформившейся волей.

Как понять, что подросток застрял в «пустой крепости»?

Если процессы становления идут должным образом, противление подростка будет направлено на всех — и на взрослых, и на ровесников. Конфликтуя со всем миром, подросток как бы сообщает ему: я отдельный другой человек; мне важно вот это; я верю, что поступать нужно так-то, независимо от того, кто что еще думает…

Если же крепость пуста, то противление, скорее всего, достанется исключительно ответственным за подростка взрослым — родителям, педагогам, наставникам, тренерам. Ведь именно мы, взрослые, просим, спрашиваем, уточняем, требуем, указываем, т.е. давим, а давление надо отразить! В то время как со сверстниками нет ни трений, ни разногласий, с ними не нужно отстаивать ни свою точку зрения, ни вкусы, ни ценности — ведь они такие же, как у всех!

В чем опасность «пустой крепости»?

Когда крепость пуста, развитие собственной воли не происходит. А значит, есть риск застрять и не стать отдельной личностью, которая умеет самостоятельно думать, иметь свое мнение, независимо функционировать, стоять на собственных ногах, иметь границы, принимать собственные решения и нести за них ответственность. При синдроме пустой крепости мы видим следующее:

• подросток ориентируется на мнение и вкусы своих сверстников,
• его интересует то, что интересно друзьям, или не интересно совсем ничего
• ему не хочется быть отдельным и уникальным
• у него нет потребности иметь свои собственные мысли по какому-то поводу, составить свое личное мнение насчет чего-то
• он часто скучает, ему нечем заняться, мало что его увлекает по-настоящему (чаще это гаджеты и общение с ровесниками)
• он с трудом переносит моменты одиночества, не может заполнить их творчеством
• для него не ценны самобытность, оригинальность и отличия
• он не понимает, не уважает и не ценит чужие границы, другое мнение, взгляды и убеждения
• а также не видит альтернативных решений в жизни, руководствуется черно-белым мышлением.

Иными словами, застрявший в пустой крепости подросток не реализует свой человеческий потенциал. Он как будто скован цепями в этой башне, лишен движения вперед, застыл на пути к зрелости и взрослости.

Что делать, чтобы помочь подростку выйти из «пустой крепости»?

Есть вещи, которым мы не можем ребенка научить, — личность должна родиться изнутри самого человека. Но мы можем создать условия, в которых эта личность безопасно вызреет, оформится и проявится. Можно руководствоваться вот такой памяткой из курса Института Ньюфелда о подростках:

1. Везде, где возможно, уменьшить наше давление и снизить градус принуждения – в голосе, в тоне, в самих словах, обращенных к подростку. Постепенно нам следует отступать с позиции главнокомандующего на позицию советника, дружелюбного и поддерживающего: «Как я могу помочь тебе со школой? Как ты бы хотел провести каникулы? У тебя есть идеи насчет выходных? Что из домашних дел ты бы хотел взять на себя?»

2. Если у нас уже «все сложно», мы можем пробовать заново налаживать связь, делая отношения доверительными, теплыми и принимающими. Например, ввести семейные ритуалы, которые создадут ощущение общности и безопасности – фильмы по пятницам, которые выбирает подросток и которые мы смотрим, не критикуя, а вникая и узнавая о его предпочтениях. Или вечер пиццы по субботам.

3. Если для нас важно, чтобы у подростка появилось наполнение крепости, нам стоит отказаться от критики в его адрес и от привычных нравоучений. Прямо можно напоминать себе, что перед нами стоит другой человек, причем взрослеющий, не малыш. Вместо критики взрослым следует показывать свое искреннее принятие и заинтересованность — идеями, мнением, вкусом, желаниями, планами на будущее. Например, можно предлагать подростку ставить музыку в машине, когда мы вместе куда-то едем, дружелюбно задавать вопросы о том, что сейчас ему или ей важно – без желания спровоцировать, поддеть или уязвить.

Мы можем предлагать свою помощь и поддержку в реализации планов и проектов ребенка – забрать костюм для мероприятия (comicon, фестиваль, маскарад и т.п.), заказать необходимые материалы, купить билеты в кино или театр, куда ему или ей было бы интересно сходить.

4. Еще взрослые могут создавать возможности, где подросток мог бы проявить инициативу: предложить готовить завтрак на его усмотрение по выходным, попросить продумать меню на неделю или список продуктов, поддержать желание гулять с собакой или сидеть с младшим братом.

Нам следует способствовать добрым намерениям нашего подростка, замечать их и помогать осуществиться: я вижу, ты хотел встать пораньше, будильник звонил с 6 утра, хочешь, я завтра постучусь и разбужу тебя, если ты не услышишь будильник? Я вижу, ты хочешь понять химию получше, как я могу тебе помочь? Вижу, ты собрала все чашки на подносе, наверное, хотела их из комнаты отнести на кухню, хочешь, я захвачу их, я как раз иду машинку запускать?

А ещё для подростков будет очень важным, чтобы их назначали ответственными в тех случаях, где это возможно: смотрим, за что наш подросток уже готов взять ответственность, и с доверием и теплом передаём ему какие-то дела. Что-то, к чему есть интерес, тяга или симпатия. Или, по крайней мере, нет отвращения. Например, поливать цветы, протирать пыль, готовить соус к блинчикам, развешивать белье и т.п.

У каждого из нас есть потенциал думать за себя, иметь свои идеи и формировать свои ценности. Для раскрытия этого потенциала нашим подросткам по-прежнему нужны теплые, доверительные, поддерживающие отношения с заботливыми взрослыми. Даже если они кричат из окна своей крепости об обратном.

Статья подготовлена по материалам лекции «Шквал противления: как пережить подростковый бунт» из курса Института Ньюфелда «Подростки«.

Приглашаем вас посмотреть эфир об ожиданиях от подростков с ведущими курса.

Елена Куцика

Фото: https://abrakadabra.fun/16300-barad-dur.html

Больше узнать о подростках в подходе Гордона Ньюфелда:

Сообщение Подростковый возраст: Две крепости появились сначала на Заботливая Альфа.

Помните сказку «Двенадцать месяцев», где принцесса среди зимы требует корзину подснежников? Морозы трещат, снег по колено, а она все равно хочет невозможного и уверена, что мир обязан подстроиться под ее желание.

Есть два возраста, в которых наши родительские ожидания больше всего похожи на те «подснежники в январе» — дошкольный и подростковый периоды. Эти два этапа жизни удивительным образом рифмуются друг с другом. Они будто стоят на разных концах детства, но в обоих случаях кипят одни и те же процессы.

В этой статье мы порассуждаем о том, почему мы торопим детей расти, как наши ожидания заводят нас в тупик, когда речь идет о развивающемся человеке, и главное — что нам со всем этим делать.

Почему мы выбрали поговорить о дошкольниках и подростках?

В обоих возрастах мозг проходит через мощные скачки развития, из-за чего поведение дошкольников и подростков часто кажется противоречивым и нелогичным. Эмоции вспыхивают быстрее, чем успевает подключиться ещё только формирующийся центр самоконтроля — префронтальная кора. «Дай мне сделать самому, но, пожалуйста, не уходи далеко!» — такое поведение, выводящее из себя родителей, часто свойственно и четырёхлетнему ребёнку, и четырнадцатилетнему подростку. В обоих случаях потребность в привязанности огромна. Просто выражается она по-разному: малыш тянет руки, подросток бурчит и отворачивается. Но за этими проявлениями стоит одно и то же — жажда контакта и близости, потребность в отношениях, нужда в нашем тепле и поддержке.

И вот здесь чаще всего рождаются наши неоправданные ожидания. Мы путаем вспышки эмоций с непослушанием, стремление к самостоятельности с готовностью к ответственности, а противление – со сложным характером. И, в конце концов, ожидаем от них того, чего их развитие пока или уже не позволяет.

Откуда берутся ожидания и что с ними не так? 

Наши ожидания формируются под влиянием множества факторов. На них влияет наш собственный детский опыт, то, как с нами общались родители и старшие родственники, а также взаимодействие со специалистами, литературой и культурный контекст. Большую роль играет и современная медийная среда с её образами «правильных детей» и «идеальных родителей».

В традиционных культурах ожидания к детям были более понятными и устойчивыми. Для каждой роли и возраста существовали пусть и неписаные, но ясные ориентиры. Сегодня рамки стали размытыми и вариативными, поэтому нам, родителям, намного сложнее — нам попросту не на что опираться.

Когда ожидания не совпадают с реальностью, это почти неизбежно приводит к фрустрации — и нас, и ребёнка. Чем больше расхождение между нашими идеальными представлениями и реальностью, тем сложнее нам жить рядом с человеком.

Зачем нам тогда вообще нужны ожидания? И нужны ли? 

Ожидания выполняют важную психологическую функцию: они помогают нам чувствовать себя увереннее в мире, где многое непредсказуемо. Когда мы пытаемся разобраться в реальности, ожидания создают ощущение предсказуемости, снижают тревогу и делают мир более понятным. 

Наш мозг — самый энергозатратный орган. Несмотря на то, что он составляет всего 8–10% массы тела, он потребляет до 25% всей энергии. Активное мышление требует огромных ресурсов, поэтому в целях экономии энергии мозг естественным образом ищет простые объяснения и привычные схемы. Отсюда наша склонность к категоризации и ярлыкам: «интроверт», «СДВГ», «упрямый», «ленивый». 

Такие объяснения упрощают картину и дают ощущение контроля и компетентности. Но у этого есть обратная сторона: вместе с упрощением мы перестаём видеть реальные причины поведения. Ожидания и категоризация помогают нам чувствовать себя спокойнее, но при этом могут уводить от реальности и приводить к неверным выводам и ошибочным решениям в воспитании.

Как заметить, что наши ожидания неадекватны, и что с этим делать 

Когда ожидания расходятся с реальностью, накапливается фрустрация, ошибки и непонимание. Мы словно всё время «бьёмся о стекло», задаваясь вопросами, почему ребёнок нас не слышит, не играет самостоятельно или не убирает за собой. Почему он не делает того, чего мы от него ждём. Но дело не в ребёнке, скорее — в выдуманной картине, где дети «должны» вести себя определенным образом, подростки «должны» быть взрослыми, а все окружающие — соответствовать нашим ожиданиям.

Например, ожидание, что дошкольник или подросток должен быть спокойным и послушным, игнорирует естественную эгоцентричность детей 2-7 лет и потребность подростка в самоопределении.

Качество нашей жизни напрямую зависит от того, насколько точно мы знаем и оцениваем возрастные возможности ребёнка. Именно поэтому образовательные программы Института Ньюфелда изначально назывались «Понимать дошкольников» и «Понимать подростков». Когда мы понимаем, кто перед нами и что для этого возраста естественно, ребёнок перестаёт нас разочаровывать, а отношения становятся более надежными.

В конечном итоге, признать, что сейчас «январь» и подснежников не будет — это и есть настоящее родительское мастерство. В отличие от сказочной принцессы, требующей невозможного, мы можем выбрать путь мудрого садовника.

Садовник не тянет росток за листья, чтобы тот рос быстрее, и не ругает землю за то, что зимой она покрыта снегом. Он знает: всему своё время. Когда наши ожидания приходят в согласие с тем, как на самом деле развивается мозг и психика ребёнка, фрустрация сменяется сочувствием. Мы выходим из замкнутого круга ожиданий и становимся для своих детей «тёплой почвой», в которой только и может проявиться зрелость.

Что делать, чтобы не стать для детей той самой нетерпеливой принцессой?

Иногда, чтобы дождаться своих «подснежников» в срок, нам нужно, чтобы наша интуиция обрела под собой твёрдую почву. 

Когда наши ожидания соответствуют реальному развитию дошкольника, мы видим перед собой маленького ребёнка и не требуем от него договороспособности, дальнего планирования или самоконтроля. Если мы понимаем подростка, то не удивляемся его эгоцентричности, противлению, эмоциональным качелям и неуравновешенности. Ведь мы знаем, как развивается его мозг: зоны, отвечающие за эмоции, созревают быстрее и работают активнее, чем зоны, которые должны их уравновешивать, а значит, можем проявить так нужное ему терпение и сочувствие.

За этими знаниями мы рекомендуем обращаться к хорошей образовательной литературе — например, «Покой, игра, развитие» Деборы Макнамары, если у вас дошкольник, и «Не упускайте своих детей» Гордона Ньюфелда, если вы воспитываете подростка. И, конечно, мы приглашаем проходить курсы Института Ньюфелда. Они дают целостное понимание развития, помогают увидеть картину глубже и быстрее, мягко поддерживая там, где сложно разобраться в одиночку.

Елена Раупова, Евгения Эстрин

Фото: canva.com

В продолжение темы:

Сообщение За подснежниками в январе: почему мы ждем от детей слишком многого? появились сначала на Заботливая Альфа.