Родительство особенного ребенка — постоянная борьба

Что меня приковало к экрану? Наверное, что-то очень узнаваемое и знакомое, что происходит в жизни многих родителей, —  битвы по всем фронтам.

• Сражаться приходится с бюрократией,
• с обществом,
• с членами собственной семьи,
• с самим ребенком.

И, что совсем не входило в наши планы до родительства, — с собой. Ты внезапно ведёшь себя как враг своему ребенку и себе. И вот в последних двух битвах хотелось бы, чтобы победила любовь и наш личный здравый смысл.

Герои сериала и реальные ситуации родителей

Кто и с чем сражается в сериале “Мамы Пингвинов”? Перед нами разные родители, они водят своих детей в инклюзивную школу “Чудесная гавань”, открытую для каждого ребенка. Мама Михаля привозит его на бусе, потому что мальчик передвигается только в коляске.

Мама Толы снимает видео для блога о жизни своей дочки с синдромом Дауна. Папа Хелены ищет способы успокоить свою импульсивную дочку.

А вот Камилла, мама Яшека, случайно попадает в эту школу. Ее семилетнего сына выгнали из старой школы за инцидент с агрессивным поведением, и она временно устраивает его в Чудесную гавань. Сама Камилла — боец ММА, ее жизнь — это бой в прямом смысле. Но удар, который она не может вынести, совсем другого рода — бывший муж, психологи, родители из школы — все ей сначала намекают, а потом уже говорят в открытую о том, что Яшек — аутист.

Когда у ребенка аутизм — к этому невозможно подготовиться

Нам всем вообще нелегко дается родительство по самым разным причинам. Но одна из них — фрустрация. Эта эмоция возникает, когда что-то идет не так в нашей жизни. В жизни родителя очень многое идет не так. И вот Камилла готовится к очень серьезным соревнованиям, бой, который много значит для ее карьеры, для ее тренера и для нее самой. А тут все, что связано с ее сыном, идет не так: он дерется в школе, вырывает себе волосы, атакует словами, у него случаются истерики, он замирает и как будто пропадает в какой-то глубине. 

Камилла понимает, что сыну нужно больше внимания и заботы. Она мама после развода, у нее мало помощников — у папы Яшека новая семья со слишком громкими сестрами, есть бабушка, которая любит дочь и внука, но обожает танцы, есть дедушка, который одним словом может довести внука до приступа. 

Камилла — целеустремленная спортсменка, она всего может добиться, составив план и приложив определенные усилия. Но в отношении сына все не так просто. Он не поддается планам и не оправдывает ожидания. Его нельзя сделать увереннее в себе, отдав на футбол или отправив в спортивный лагерь. Яшек — другой. Он в принципе другой человек. И у него вдобавок другой мозг. 

Почему важно понимать особенности ребенка

Вот, что говорит Гордон Ньюфелд о таком ребенке, рассматривая аутизм как составляющую континуума гиперчувствтительности:

Если родители, замечающие у своего ребенка гиперчувствительность, будут понимать эти важные особенности работы их мозга, то смогут помогать детям адаптироваться под окружающие обстоятельства, смогут организовывать более щадящую среду, подходящее обращение, сглаживать углы и помогать детям наладить контакты с другими взрослыми.

Понимание того, как функционирует его мозг, поможет оставаться на стороне своего ребенка, имея адекватные ожидания. А это важнее исправления реакций ребенка.  

Школа “Чудесная гавань” оказывается глотком воздуха, кажется, тут все для детей. Яшеку нравится тут учиться и дружить. Но и в этой гавани случаются штормы — и с детьми, и с родителями, и с учителями. 

Почему “мамы пингвинов”?

В этом сериале внимания заслуживает история каждого родителя. Почему они мамы (и папы) пингвинов? Энциклопедии обычно описывают особую уязвимость пингвинят: “Птенцы пингвинов рождаются беспомощными, покрытыми пухом, и требуют интенсивной заботы обоих родителей, согреваясь в складках кожи на лапах.” 

А может быть, они Мамы и папы пингвинов, потому что их дети не смогут летать как орлы или петь как соловьи. Но в отличие от всех других птиц только пингвины «летают» под водой, развивая скорость до 36 км/ч, ныряют на глубину до 500 метров, задерживают дыхание до 20 минут и пьют морскую воду. А еще они обладают уникальной походкой. 

“Мамы пингвинов” — это несколько переплетенных историй о большой борьбе и большой любви. Всем детям нужна стая — согревающая, оберегающая, заботящаяся. Пингвинам — до момента, когда их пух сменяется водонепроницаемыми перьями. Детям с особыми потребностями — порой и после того, как пух сменится перьями. Но благодаря этой стае или даже одной взрослой птице у любого ребенка есть возможность реализовать свой человеческий потенциал. 

Что важно помнить родителям особенных детей

Все дети обладают способностью добиваться некоторого прогресса в становлении собственной личности, чувствовать свои эмоции, адаптироваться к своим личным обстоятельствам и становиться хотя бы немного более уравновешенными при переживании своего опыта и выражении своих эмоций – даже если эти дети не способны произнести ни слова и интеллектуально находятся на уровне двухлетнего ребенка. Это все – базовый человеческий потенциал, и наш человеческий мозг сделает все, что в его в силах, чтобы реализовать его, при условии, что обстоятельства являются достаточно благоприятными.
Г. Ньюфелд

В продолжение темы приглашаем вас посмотреть бесплатный эфир на тему ГИПЕРЧУВСТВИТЕЛЬНОСТЬ: Аутизм, Аспергер, СДВГ «Особый ребёнок: открывая двери надежды».

Елена Куцика

Сообщение Сериал «Мамы пингвинов» о жизни родителей детей с РАС и особенностями развития появились сначала на Заботливая Альфа.

Инна Сакалы (Inna Sacali) — талантливая художница из Молдавии, которая рисует комиксы о жизни современной мамы. Свой блог Инна называет «зоной повышенной жизнерадостности». Впрочем, картинки, которые рисует Инна, не просто забавные, но и очень жизненные.

На ее иллюстрациях можно увидеть все то, что в соцсети как раз не принято выносить, — обычные будни обычной мамы, далекие от глянцевого «счастья материнства», которое, как правило, транслируют миру «звездные мамы» и профессиональные блогеры.

Похоже, что разрыв между нашими ожиданиями от материнства и реальностью огромен. Более того, в эту пропасть можно упасть самим, и, кажется, что выбраться оттуда невозможно. Мы искренне хотели быть лучшими родителями, чем наши. Наверное, верили, что дети априори принесут непрекращающееся счастье в нашу жизнь. Скорее всего мы активно готовились к беременности, родам, заботе о младенце, изучали детскую психологию.

Почему мама чувствует раздражение, злость и усталость

Вместе с детьми в нашу жизнь приходят неожиданные чувства. Между статичной картинкой безмятежной Мадонны с чудесным младенцем и повседневной жизнью с одним или несколькими детьми оказывается чудовищная разница. И даже если нас о ней предупреждали, говорили в лоб или просто намекали, мы вряд ли в это поверили. 

От мам ожидается, что они будут по умолчанию смотреть на ребенка светящимися от любви и восхищения глазами. А если мамы прошли курсы о детском развитии, то должны легко справляться со всеми трудностями детства.

«Ну ты же сама этого хотела», «Ну ты же так любишь детей», «Нельзя тебе плакать, иначе пропадет молоко» и другие подобные фразы говорят лишь о том, что маминым чувствам нет места. Разным маминым чувствам. Не ванильным, сладким, красивым, а чувствам другого полюса – отвращению, ненависти, раздражению, безысходности. Одним словом, тому, что уходит корнями в эмоцию фрустрации (эмоции, которая в нас возникает, когда что-то идет не так).

Почему материнство так истощает: основные причины

Недостаток сна и личного времени

Что же идёт не так в жизни мамы? Самое первое – это депривация, нехватка, не только сна, но вообще всего. Своего пространства, своего времени, свободы, привычных рутин, любимых больших и маленьких дел. Спокойно поесть двумя руками горячую еду, оставшись в чистой одежде. Выпить чай той температуры, которой хочется, а не холодный. На улице любоваться весной, а не ходить кругами вокруг котиков, по луже, второй час в песочнице или бесконечность на качелях.

Социальная изоляция

Очень фрустрирующим фактором является и социальная изоляция. Мамы оказываются по другую сторону прежней жизни. Либо потому, что у друзей интересы, в которые младенец или дошкольник не вписывается, либо потому что под ритм мамы не всем удобно подстраиваться: «ты опять всю тусовку проведешь, качая ребенка в тихом месте?»

Отсутствие поддержки

В наше время жить в крошечной, обособленной семье, кажется, стало нормой. Но как известно, ничто так не наполняет и не поддерживает, как связь с близкими. Человеку по его природе нужна целая деревня привязанностей – самые разные люди, с которыми есть отношения: родственники, друзья, соседи. Маме такая деревня нужна вдвойне по понятным причинам. Мы чувствуем себя одинокими, и это одиночество замещаем социальными сетями, что не утоляет нашего голода по живым отношениям.

«Деревня привязанностей» – это круг людей разного возраста, формирующих среду для заботы о ребенке и маме. Внутри такого сообщества люди хорошо знакомы друг с другом, делятся радостью, трудностями и печалями повседневной жизни, поддерживают друг друга в тяжелые времена, заботятся о благополучии вечно неугомонных детей и все более нуждающихся в помощи стариков общины и при этом чувствуют отдачу от своего весомого вклада в общину, которая надежно их поддерживает. В традиционных обществах деревне привязанностей соответствовала та деревня, в которой люди фактически жили и растили детей. В нашем обществе создать такую деревню — наша задача. И в эту деревню войдут учителя, врачи, тренеры и т.д. — они необязательно поддерживают и заботятся друг о друге в деревне, но с точки зрения ребёнка в нее входят как люди, которым доверяют их взрослые.

Глоссарий Института Ньюфелда

Финансовые, семейные и личные трудности

Трудности финансового толка, семейные обстоятельства, отсутствие помощи и поддержки, возможно, неприятие своего тела после родов, проблемы со здоровьем после беременности и разочарование в идиллии как таковой. Даже если у ребенка все хорошо со здоровьем, его слезы, крики, режим дня, особенности развития в виде «все хочу, но не могу объяснить, поэтому буду орать, биться головой или ныть» – это все огромные источники фрустрации.

Послеродовая депрессия и эмоциональное выгорание у мам

По статистическим данным Worldmetric, 1 женщина из 7 страдает послеродовой депрессией. В некоторых исследованиях отмечается, что около 34% матерей детей 2–5 лет имели признаки депрессии.

Если смотреть на депрессию как на подавленные чувства и эмоции как на не случившуюся адаптацию, то выходом будет как раз возвращение чувств, их выражение и проживание, особенно чувства грусти. В широком смысле адаптация – это не просто привыкание, а глубокий эмоциональный процесс, который происходит бессознательно, когда мы разрешаем себе горевать.

Почему важно проживать грусть

Гордон Ньюфелд, канадский психолог развития и психотерапевт, в своем курсе «Психологическая устойчивость» говорит, что именно грусть помогает трагедии не превратиться в травму. Это мост, который позволяет нам попрощаться с прежней реальностью и адаптироваться к новой.

А вот какими размышлениями делится с нами ученица и коллега Гордона Ньюфелда, директор польского отделения Института Ньюфелда Йохана Былинка-Сток:

«Каждый год природа учит нас, что для того, чтобы пришло новое, нужно распрощаться со старым. Племена, живущие на Мадагаскаре, считают, что беременная женщина мертва и рождается заново вместе со своим ребёнком. Эта трансформация в разных частях света часто сопровождалась сложными ритуалами. В нашей культуре мы заменили их ритуалом Baby Shower и посылом, что в нашей жизни все может остаться прежним. В том числе и тело, которое можно «сделать» таким, каким оно было до беременности и кормления грудью, с помощью фитнеса и косметических процедур».

Что помогает маме справиться с эмоциями

Чтобы случилась эта трансформация, чтобы мама обрела себя в новой роли, необходимы чувства. Конечно, мы не можем излить этот поток на детей. Для этого нам нужны другие взрослые: кто-то из семьи, кому можно поплакаться, понимающий партнёр, мудрый друг или терапевт. Или даже дневник, диктофон или холст. Маме нужно выразить то, что накопилось. Иначе нам не встретиться со своей собственной весной. 

Мы все находимся в постоянном поиске родительского ресурса. Так вот, одно из неожиданных мест, где его найти, – это вернуть маме право на все ее чувства. Особенно на горевание и оплакивание того, что идёт не так, чего не изменить, что не состоялось или оказалось совсем иным, чем мы думали. Наша способность восстанавливаться после больших потерь, стресса и горя напрямую связана с чувством грусти. И оно, как ни парадоксально, несёт за собой новую весну.

Как понять, что у вас подавлены чувства: 10 признаков

Вот красные флаги, которые вы можете обнаружить у себя:

• вы склонны срываться на ребенка и окружающих даже из-за незначительных вещей
• есть чувство безысходности, неясности и бесполезности всего
• постоянно хочется ругать себя и винить в несостоятельности 
• нет сил противостоять жизненным трудностям
• ничего не радует, не приносит удовлетворения и удовольствия
• питание хаотичное и не самое полезное 
• кажется, что я живу жизнь сурка, и она беспросветна 
• не хочется творить 
• нет желания мечтать, строить планы
• и самое главное – исчезли слезы, плакать слезами грусти не получается

Елена Куцика

Фото: canva.com, adme.media

В продолжение темы:

Сообщение Почему материнство не приносит счастья: мамины чувства, о которых не говорят появились сначала на Заботливая Альфа.

Представьте: полный зал, трибуны гудят, а ребенок в последний момент замирает и отказывается выходить на старт или на сцену. Что делать родителям, если такое случилось? 

Во-первых, сильно не настаивать. Важно «перекрыть» это заявление, показав ребенку, что оно не угрожает нашим отношениям и не разрушает связь. 

• Глубоко вдыхаем, выдыхаем и пробуем успокоить ребенка поддерживающими словами:  «Я с тобой, что бы ни случилось», «Так бывает, ты имеешь право отказаться», «Я тебя понимаю».
• Не подталкиваем ребенка поменять решение, а, по возможности, озвучиваем его чувства: «Я вижу, что ты встревожен», «Ты волнуешься», «Похоже, тебе очень страшно».
• Даем невербальное ощущение поддержки — можно положить руку на плечо, посмотреть в глаза, обнять.
• Если ребенок школьного возраста, можем попробовать показать ситуацию с другой стороны и найти причины, почему ему это интересно, важно и нужно:  «Вижу, что тебе тревожно, но я знаю, что для тебя выступить тоже важно, ты долго мечтал об этом, ты отлично подготовился». С дошкольниками убеждать и аргументировать большого смысла не имеет. Способность положить что-то на вторую чашу весов появляется у детей не раньше 5-7 лет, а у высокочувствительных — в 8-10 лет. Чтобы наш спортсмен спокойно вышел на поле или татами, придется подождать, пока он «дозреет». 

Во-вторых, если ребенок отказывается участвовать прямо перед стартом, я бы сказала, что мы немножко опоздали. Снижать тревогу, успокаивать, балансировать эмоции ребёнка лучше заранее. Как мы будем это делать, очень сильно зависит от возраста ребенка и его психологической и эмоциональной зрелости. Как родители мы обычно умеем распознавать «тревожные звоночки» в поведении своих детей и, если видим их, лучше сразу заняться профилактикой, чем разбираться с последствиями уже на поле перед командой и полными трибунами.

Почему не стоит настаивать, чтобы ребенок участвовал любой ценой? 

Любые соревнования — это очень тревожно. Страшно получить травму, проиграть, не справиться, опозориться, подвести команду и тренера, разочаровать родителей. Если мы видим (или хотя бы предполагаем), что ребенок отказывается выходить на старт, потому что его переполняет тревога, лучше не давить. Это может быть опасно не только для психологического, но и для физического здоровья. Дело в том, что тревога нарушает концентрацию внимания, и ребёнок легко может себя поранить, подвернуть ногу, сломать руку, просто потому, что его внимание рассредоточено, рассеяно из-за высокой концентрации тревоги. 

Случилось ужасное — наш ребенок не выиграл, и его захлестнули эмоции. Слезы, крики, угрозы, проклятия или хуже того — уход в себя и отказ разговаривать. Как родителями правильно поступить?

Я бы посоветовала родителям серьезно относиться к этим страданиям, не обесценивая переживания ребенка. Да, это не чемпионат мира по футболу, но для ребёнка это целый новый мир: он, возможно, впервые всерьез столкнулся с неудачей, с тем, что все идет не по его плану. Внезапно оказалось, что мир не вращается вокруг него. Для ребенка неожиданно и непонятно, почему у себя в секции он всё время был первым, а на соревнованиях оказался если не последним, то, по крайней мере, не лучшим.

Такие жизненные уроки будут всегда, поэтому наша задача — помогать ребёнку их переживать. Это способствует развитию его психологической устойчивости. Поражение для детей подобно концу света, но если мы рядом, они это переживание выдерживают и выходят из него более сильными. 

Как именно помогать? 

1. Дать пространство (как физическое, так и психологическое) для эмоций и чувств, переполняющих ребенка: горя, гнева, расстройства, фрустрации, злости. Позволить «проораться» или выплакаться — без осуждения и стыжения.
2. Сочувствовать, сопереживать, но без попыток отвлечь. Благодаря нашему сопровождению по этой уязвимой территории мозг ребенка регистрирует: это не конец света, мы выжили несмотря на проигрыш в соревновании.
   
3. Постараться сделать так, чтобы ребенок в сердцах не поранил себя и не обидел других — тренера, судью, соперника, сокомандников. Иногда достаточно сказать: «Ты сейчас на взводе, нам лучше все это обсудить с тобой чуть позже, я тебя выслушаю».
4. Если же наш спортсмен после проигрыша начинает всё крушить, надо максимально обезопасить обстановку — убрать колющее, режущее, бьющееся, чтобы он никуда не убежал и не навредил себе случайно. Иногда бывает, что приходится взять ребенка в охапку, держать, чтобы не вырвался (а он будет драться и вырываться, потому что не согласен со всем происходящим). Иногда помогает предложить ему грушу для битья. Главное — выйти из инцидента максимально быстро и без нотаций.
   
5. Исключить из лексикона фразы наподобие этих (даже если они вертятся на языке, потому что в нашем детстве с нами так и разговаривали):

• Перестань! Как ты себя ведёшь? 
• Посмотри на себя, над тобой все смеются! 
• Тебя никто не будет уважать!
• Что ты за мямля такая! 
• Ты ж мужик, умей проигрывать! 
• Пока нормальным тоном не поговоришь со мной, вообще не обращайся ко мне!
• Иди в угол / в комнату / в раздевалку и подумай о своем поведении!
• Что ты себе позволяешь!
• Да соберись, тряпка!

Дети слышат от нас фразы: «Надо уметь проигрывать», «Научись проигрывать». Что должен понять ребёнок, которому это говорят, и как этому научиться?

Мы не можем научиться проигрывать. Способность держать удар — это часть психологической устойчивости. Сюда же входит способность восстанавливаться после падений, неудач, проигрышей, когда наш мозг понимает, что сейчас больно, но мы это переживём. Способность адаптироваться к обстоятельствам и не разрушаться из-за того, что жизнь пошла не по плану, — очень важное качество для современного мира, где уровень неопределенности зашкаливает. 

Поэтому повторять «Учись проигрывать» –бесполезно. Это всё равно, что говорить: учись любить, учись заботиться, учись быть неравнодушным. В современном обществе мы идеализируем процесс научения эмоциям. Нам кажется, что ребенка можно именно научить или натренировать, чтобы у него появилось какое-то качество, которое мы бы хотели в нем видеть — ответственность, терпение, стрессоустойчивость. Но такие качества — это не плоды тренировки и научения, это плоды зрелости, т.е. психологического и эмоционального развития. Они созревают со временем, если для развития ребенка есть благоприятные условия: надёжные отношения с заботливым взрослым, который позволяет выражать разные эмоции, в том числе горе, разочарование, гнев, возмущение.

Когда ребенок проигрывает, для него это катастрофа. Ему кажется, что мир его отвергает, что его никто не любит и больше никогда не полюбит. Мозг должен столкнуться с этим горем и пережить его в любящих объятиях родителей.

Нам всем намного проще переживать горе, когда рядом есть сочувствующий свидетель. Мозг фиксирует: мы столкнулись с чем-то ужасным, но пережили это. Мир не рухнул, жизнь продолжается. Именно так формируется психологическая устойчивость. 

В нашем мире, где всё меняется молниеносно, и понятно только то, что ничего не понятно, психологическая устойчивость — это, наверное, лучший дар, который мы можем дать нашим детям, и спорт — прекрасный способ это делать, если позволять эмоциям двигаться, а не загонять их в рамочки удобного для нас поведения.

Что бы вы пожелали родителям молодых спортсменов?

Если ваши дети занимаются спортом, я бы пожелала помнить о том, что спорт — это игра. А значит, это понарошку, это не должно влиять на отношения с ребёнком. То, какой он спортсмен, не должно влиять на то, какой он для вас сын или дочь. Не стоит оценивать ребёнка по его спортивным успехам или неудачам, принимать их близко к сердцу и пытаться реализовать через ребёнка свои спортивные амбиции.

Спортивные достижения ребенка не стоит рассматривать как показатель качества нашего родительства. Спорт должен оставаться в рамках игры в широком смысле слова: экспрессивно, свободно, но с правилами внутри, с понятными рамками, с началом и концом. Пусть спорт для вашего ребёнка будет «понарошку», хотя внутри, как и в игре, он, конечно, будет выкладываться всерьез и по полной.

Елена Куцика

Фото: canva.com

Еще по теме:

Сообщение «Умей проигрывать!»  появились сначала на Заботливая Альфа.

– Ольга, Вы согласны с тем, что плакать детям обязательно нужно?

– Конечно, согласна! И в целом, слезы тщетности – это выражение, которое как раз я когда-то ввела в обиход. Но сейчас я хочу сказать по поводу слез и альфа-детей. Альфа-дети не плачут. То есть они не плачут именно слезами тщетности. Они могут плакать от боли, от обиды, биться в истерике, чтобы добиться своего,  но они не плачут именно слезами тщетности в любящих объятьях взрослого, потому что это против инстинктов альфы. 

Если ты главный, если ты заботишься о себе, то ты не жалуешься, так как вот эти люди слабее тебя и ты не веришь, что они могут сделать что-то для тебя. Ты не плачешь из-за невозможности расслабиться и разжалобить тех, кто мог бы тебя пожалеть, сделать все, что тебе нужно.

В детстве ты не можешь расслабиться, потому что держишься за свою ведущую позицию. Эта позиция может быть некрасивой, когда дети командуют. Но она может быть очень удобной, когда ребенок заботится о родителе. Это происходит, когда ребенка используют как эмоционального утешителя, фактически своего эмоционального партнера. При этом все соседки восхищаются: «Ой, у Нади такой сын хороший! Продукты принесёт и ужин приготовит!»
Вот такие дяди Федоры с ключами на шее – это тоже мое поколение, когда все выросли вот такими маленькими взрослыми, которые часто бывают очень удобными.

Но в будущем это такая медвежья услуга, которую мы оказываем детям, выталкивая в позицию альфы, или поддерживая их в ней. Взросление и психологическое развитие происходит из точки покоя, из расслабления, из щедрости и заботы. Поддерживая ребенка в позиции альфы, мы лишаем его среды, в которой он мог бы развиваться, мы не даем ему возможности раскрыть свой потенциал и показать все, что он может, потому что он тратит все свои силы на то, чтобы указывать взрослым, контролировать взрослых, руководить ими. А на себя у него просто не остается уже ничего. Детства не остается фактически.

Когда-то Зигмунд Фрейд сказал, что мозг может либо выживать, либо развиваться. Мозг альфа-ребенка выживает, потому что он все время должен заботиться о ресурсе, о своем благополучии. Это не значит, что это в реальности так происходит, но у него мозг все время в режиме заботы о себе. И это не дает возможности реализовывать личностный потенциал и развиваться именно так, как задумано природой.

– Часто родители жалуются на то, что современные дети очень агрессивные, часто закатывают истерики, им невозможно угодить и так далее. Если такого ребёнка наказывать, то он ведёт себя еще хуже. Как с таким ребенком коммуницировать?

– Я понимаю, что у мам ресурсов не остаётся, потому что альфа-дети очень быстро раздражаются. Чтобы получилось отнестись к такому ребенку с сочувствием и пониманием, нужно вспомнить, что он маленький ребенок. Да, очень сложно себя перенастроить по отношению к такому агрессивному ребенку. Наша родительская интуиция еще не очень хорошо работает в отношении таких детей. Интуиция поколений и народная мудрость не очень хорошо работают с альфа-детьми, потому что они действительно наступают на больные мозоли. Ты взрослый, по идее, ты должен заботиться и тебя должны слушаться, а тут тебе какая-то мелюзга в ответ совсем другое выдает… Это задевает наши инстинкты, и мы инстинктивно начинаем либо продавливать, либо наказывать или орать, пытаясь показать, кто в доме хозяин: «Яйца курицу не учат!»

В проблеме альфа-детей самое важное – вернуться к отношениям. Если интуитивно не чувствуете, как поступить, нужно читать литературу, узнать об этой проблеме больше. Сейчас буквально пандемия альфа-детей. Раньше не было этой проблемы, потому что культура регулировала взаимоотношения взрослых и детей. Сто лет назад проблема альфа-детей могла быть разве что в королевских семьях, но там совершенно другие условия были у детей, их
выращивали в определенных целях для определенной работы. Нужно признать, что у нас интуиции нет, наши интуитивные реакции работают контрпродуктивно, обычно походя на ситуацию на мостике «Утром рано повстречались два барана», и такие две альфы начинают бодаться друг с другом, кто из них главнее, кто из них больше альфа.

Лучше всего ничего сразу не делать. Сесть, выдохнуть, попробовать подумать в спокойной обстановке: что у нас с отношениями. Если мы понимаем, что ребенок в общем-то привязан, у нас есть взаимоотношения, то начинаем дальше аккуратно, не в лоб, действовать. Хорошо начинать с заботы о ребенке, с заботы, от которой он не может отказаться:  чем-то вкусненьким покормить, где-то предупредить какое-то желание, где-то, до того как он просит, помочь ему одеться, предложить помощь. И таким образом дать ему ощущение: «Я взрослый, а ты ребенок. Все хорошо. Расслабься. Не волнуйся».

Бывают с альфа-детьми такие ситуации: едет ребенок в машине и командует: «Туда едь, сюда не едь. Почему ты музыку включила? Почему ты разговариваешь по телефону, это против правил!» В таком случае можно ответить: «Я – взрослый, ты – ребенок».

Мы внутри себя стараемся найти нашу альфу, представляем себя такой большой белой медведицей, безопасной базой, надежной пещерой, в которой ребенок может спрятаться. «Я взрослый, а ты ребенок. Взрослые лучше знают. Не волнуйся. Расслабься. Мы о тебе позаботимся. Все будет хорошо».

– Обычно родители в такой ситуации, про которую Вы говорили, что родительская интуиция здесь ошибается, отвечают детям так: «Ах, ты меня не слушаешься, тогда делай все сам! Делай, как хочешь, раз тебе мои указания не подходят!» Значит, справляйся самостоятельно! Получается, что таким образом мы ещё больше отдаляемся, а мозг ребенка фиксирует: «Никто не позаботится о нас. Никто не сделает. Никто не знает, что мне нужно, значит, я должен делать это сам». Ольга, еще я заметила, что таких детей очень сложно накормить. Почему?

– Альфа-дети вообще любую заботу в свой адрес воспринимают негативно. Да, у них очень ограничен список продуктов, которые они будут есть, и с каждым годом он становится все меньше. И вот даже варианты из серии «не корми его, когда проголодается, все съест» не проходят. Когда ребенок не ест, то это вызывает очень сильную тревогу у родителей, да и нас обижает: мы готовили, старались из любви, а тут это все не воспринимается… Это очень больно даже во взрослых отношениях. Представьте, вы пригласили гостей в дом, наготовили. Гости пришли и говорят: «Это я не буду, и то я не буду. Что-то у вас тут нечего есть. Давайте пиццу закажем».  Думаю, что больше этих гостей в вашем доме не будет.

Тревоги у мамы, ребенок которой ничего не ест, много, но мы опять возвращаемся к отношениям.  Ведь ребенок, который не ест, говорит нам: «Я макароны не буду, сделай мне картофельное пюре». Получается, он руководит нами, указывает нам. А потом «картофельное пюре воняет, оно невкусное, такое не буду. Сделай мне вот это вот. И вот это вот я буду». Начинается эта пляска, потому что мы едим из рук тех, к кому мы привязаны, и еда очень сильно связана с привязанностью, со способностью принимать заботу. Если ребенок отталкивает заботу, то будет отталкивать нашу еду, поэтому сразу в моменте нужно попробовать хоть чем-то накормить, что он будет есть. Возможно, немножко поможет, если он приготовит. Да, возможно, вы ему поможете: «А давай ты будешь готовить, а я тебе буду помогать». Таким образом, мы как бы исподволь играем на его альфа-инстинктах. «Давай ты приготовишь ужин, и мы все поедим. А я тебе помогу с готовкой». Но себе все равно нужно поставить галочку, что что-то у нас тут не то с отношениями… Давайте работать над отношениями! Еда – это не сама по себе проблема, это следствие каких-то других проблем или высокой уязвимости, а также частый спутник альфа-комплекса.

– Ольга,  а игра поможет нам с такими детьми? Альфа-дети реагируют на какие-то ухищрения и игровые моменты?

– Да, но альфа-дети – это больше, чем дети, которые всему сопротивляются. Чаще всего это большой такой узел проблем, и игра – это прекрасный вариант того, как мы можем аккуратненько инстинкты альфы немного примять в игре. В игре также проще самим занять ведущую позицию, потому что игра – это понарошку. Поэтому мы можем начать аккуратненько заходить, становиться сверху ребёнка и менять иерархию: «А давай мы поиграем в такую игру: ты будешь слуга, а я король, или ты маленький ребеночек, а я твоя мама, или ты маленький зайчик, а я мама зайчиха».

Игра – это не так уязвимо, игровая ситуация меньше будет давать сигнал тревоги о том, что что-то тут не так. В игре альфа-ребенок может покушать, в маленького поиграть и колыбельную послушать – а значит, принять какую-то заботу от взрослых, потому что это все понарошку. Меньше хочется сопротивляться, когда «сейчас колготочка твою ножку как схватит, как обхватит», а не «быстро надевай колготки!» Есть разница, конечно. В игре нет противления. Если у вас бытовые моменты получается превращать в игру, то ребенок  сделает все, что вам надо, и пойдет туда, куда надо, и в то же время ребенок это делает без ощущения, что на него давят, как-то командуют, потому что это сейчас его внутренняя воля прыгать, как лягушечка в нужном вам направлении.

– Ольга, что делать с детьми, которые в детском саду, с няней, с бабушкой ведут себя идеально, но когда возвращаются домой, то по отношению к маме превращаются в каких-то монстров?

– Это уже другая тема, тема агрессии и фрустрации. Сейчас я скажу только то, что чаще всего такое поведение – это такой своеобразный комплимент маме: именно с мамой ребенку безопасно выражать неприятные накопившиеся эмоции, которые возникли в отношениях с бабушкой, с няней, в детском садике, с чужими людьми, с которыми невозможно быть собой. Мама не откажется, мама не скажет: «Раз ты так себя ведёшь, значит, иди в угол, или я с тобой не буду разговаривать, или я тебя не буду любить».

Мама контейнирует эмоции ребенка, если выражаться психологическими терминами, собирает все накопившееся у него в общении с другими людьми, все, что ребенок почувствовал, собрал и не смог выразить, потому что это было небезопасно для его отношений с этими людьми. Мне кажется, эта мысль могла бы маму и успокоить: «Если ребенок так себя ведёт, значит, я хорошая мама и злиться мне точно не на что».

– Ольга, очень хорошую Вы мысль сказали о том, что старые методы воспитания, которые достались нам от предыдущих поколений, с современыми детьми не работают: не было раньше таких детей, как сейчас, и один из самых работающих способов найти ключ к этим детям – это учиться, читать о них для того, чтобы просто понять, что происходит с твоим ребенком. И когда ты знаешь, что с ним происходит, то перестаешь воспринимать его как врага, который назло тобой командует. Первый шаг – попытаться понять этого ребенка. Я благодарна Вам, Ольга, что Вы распространяете эту ценную информацию.

– И Вам спасибо, Олеся, за приглашение.

– Нет смысла терзать себя чувством вины за то, что отношения с ребенком дошли до такого состояния.  Лучше направить эту энергию на то, чтобы каждый день делать хотя бы один маленький шажок в сторону того, чтобы стать альфа-родителем. Потому что если мы поверим в себя, то и ребенок поверит в нас. 

Интервью с Ольгой Писарик в «Маминой школе» об альфа-детях, 2 часть

Текст подготовила Татьяна Хоменкова

Полный вариант передачи «Мамина школа»: https://youtu.be/dbqa4NbzMZE?feature=shared

В продолжение темы:

Сообщение Альфа-дети не плачут появились сначала на Заботливая Альфа.

Одними из первых питомцев в нашей семье были цыплята, милые двадцатидневные малыши породы Бафф Орпингтон, Австралорп и Красный Род-Айленд. Будучи новичками в разведении кур, мы с мужем учились ухаживать за ними одновременно с нашими детьми. Но с самого первого дня я заметила, что один цыплёнок отличался от других. Он был намокшим, и казалось, что ему очень холодно. Я оставила это наблюдение при себе, в то время как моя дочь с любовью кормила и следила за здоровьем каждого цыплёнка.

Через день у этого малыша на попке стал налипать помёт – и, как любая другая мать, моя дочь с любовью вытирала его каждый раз, когда видела. К этому времени даже она заметила, что этот цыплёнок не блещет здоровьем. Она назвала его Кормление, сокращённо Кормик, потому что в её 7-летней голове была идея, что этому малышу необходимо питательное кормление. Другие цыплята отталкивали его от кормушки и от тёплого красного света, а он так в них нуждался. Моя дочь плакала, переживая за этого малыша, ведь в своей игре она была его матерью-наседкой.

К третьему дню мне уже не верилось, что этот цыплёнок выживет. В моём материнском сердце поселилась большая боль, мне хотелось защитить своих детей от жестокой реальности фермерства и самой жизни. Я много раз сама вытирала ему помёт и приносила его к кормушке, расталкивая других цыплят на пути.

Для меня не стало неожиданностью, что на третью ночь Кормик умер. Дети спали. Всё моё существо не хотело им об этом говорить. Я думала, если они спросят, то я малодушно отвечу: «Ночью он ушёл».

К счастью для меня и для моих детей, они уже были слишком сообразительны для таких эвфемизмов и такой фокус с ними бы не прошёл. К счастью для меня и для детей, моя собственная мать снабдила меня даром слёз, и я знала, насколько они ценны и полезны. И всё же это было тяжело, ведь прошло всего три дня с начала их фермерства и обладания питомцами, а их сердца были переполнены любовью к цыпляткам.

Когда дочь узнала о том, о чём она сама догадывалась, но отчаянно пыталась избежать и отрицать, она заплакала. Она плакала сильно. Она плакала долго. Она ревела. Это длилось целыми днями и казалось, никогда не закончится. И снова всё внутри меня желало забрать у неё эту боль, желало притвориться, что это всё неправда.

И всё же я знала, что слёзы не будут длиться вечно, а грусть необходимо было почувствовать. Я также знала, что нам нужно было как следует попрощаться с этим цыплёнком. Так что мы сделали то, что многие родители делают интуитивно, – мы устроили ему похороны. Мы сделали крест. Мы вырыли ямку. Мы поговорили про Кормика и про ту драгоценную маленькую жизнь, которую он прожил. Мне кажется, что мы все четверо плакали. Мы все превращались в фермеров-любителей и взращивали свою собственную психологическую устойчивость.

Чуть позже в этом же году мы потеряли ещё одного цыплёнка, его унёс орёл. Тогда случилось ещё больше слёз. После пары проникновенных рыданий дочь сказала: «Мне грустно, но во второй раз уже проще».

И в этом всё дело. Конечно, развитие в нас психологической устойчивости – не главная жизненная цель наших питомцев, но они точно хорошо справляются с этой задачей! Если детские сердца достаточно мягкие, чтобы чувствовать грусть и утрату – эти столь хрупкие эмоции, – то это готовит детей к будущим потерям, с которыми они столкнутся в жизни.

У нас больше не пропал ни один цыплёнок. Все они выросли и стали петухами или несушками, и у них были прекрасные имена, например Лапша, Стартино и Cправедливость Великолепная. Один из петухов стал нападать сзади на моего 4–летнего сына, демонстрируя свою альфу, но это уже другая история. Сын не очень-то и грустил, когда мы отдали этого петуха.

Но когда его бойцовая рыбка по имени Монк-Монк умерла, он много плакал. Позже, когда умер его любимый попугайчик Рио, он поплакал и поместил его с любовью в коробку, бережно сложил ему крылышки и сфотографировал его прекрасное мёртвое тельце.

Было ещё много разных расстройств, стрессовых событий и потерь: когда не пригласили на день рождения, не выбрали на ведущую роль в спектакле, не получилось забить гол в последний момент на игре в баскетбол, учитель не вёл себя по-доброму или заботливо. Это всё поводы для того, чтобы помочь нашим детям чувствовать себя уязвимо, однако мы часто застреваем в своём желании всё исправить и вместо этого стараемся их подбодрить: «Ты им нравишься, просто они не могут пригласить на день рождения всех; надо было дать эту роль тебе, вас плохо распределили; ты отличный игрок, тебе просто не повезло; это плохой учитель». Это наш естественный инстинкт – сделать как лучше для наших детей, однако, если мы просто приглашаем их слёзы по поводу всего, что не получается, это развивает в них психологическую устойчивость к будущим утратам. Поэтому смерти Кормика и Рио были важными кирпичиками в выстраивании этой устойчивости у моих детей.

Годы спустя, когда неизбежно приближалась смерть бабушки, – моя дочь особым образом предчувствовала и опасалась её – она написала ей любовное письмо. «Дорогая Бабуля, с чего начать? Ты, без сомнений, одна из самых вдохновляющих, важных и прекрасных людей, с которыми мне выпало счастье познакомиться. Моё сердце рвётся на части, когда я думаю о том, что мне больше не доведётся с тобой разговаривать, учиться готовить твои знаменитые тефтельки, смотреть «Миссис Даутфайр» и смеяться до потери пульса…» Она смогла, пусть и на короткий миг, взглянуть смерти в самые глаза и сказать о своей любви. Письмо продолжается с грустью в сердце, но и с некоторой уверенностью, что она справится с этой неизбежной утратой – так же, как она пережила смерть Кормика.

Бабушка умерла спустя короткое время после получения письма. Было много слёз, и они до сих пор иногда неожиданно появляются то тут, то там, но мы все пережили это, сохранив своё мягкое сердце. Природа подготовила нас к тому, чтобы выдержать стрессовые события, и если у нас получается жить в гармонии с врождённой мудростью нашего тела, у нас будет здоровая нервная система.

Моим детям встретится ещё немало стрессов и сложных испытаний, это часть нашей человеческой жизни. Однако я уверена, что у них внутри есть этот образец, как и у всех нас, этот опыт переживания небольших потрясений, не теряя своих чувств, и он будет направлять их на протяжении всей жизни.

Хезер Фергюсон

Перевод Ирины Маценко

Источник: https://neufeldinstitute.org/hatching-resilience/

Сообщение Как проклёвывается психологическая устойчивость появились сначала на Заботливая Альфа.

Предлагаю посмотреть, как формируется способность к адаптации у детей с самого раннего возраста. Начнем с основы основ. Допустим, у вас есть тоддлер и банан, между ними что-то идет не так, и банан ломается.

Ребенок плачет, кричит: «Чини банан!», случается истерика. Было? Ну конечно, было!

Когда малыш сталкивается с тем, что в его жизни что-то не работает, он переживает сильнейшую фрустрацию вне зависимости от того, насколько это кажется логичным или нелогичным для взрослого. Задача взрослого – принять эти эмоции, выдержать самому и помочь ребенку в них удержаться, выдержать, переварить.

Это можно делать с помощью сочувствующих фраз:

• ты сейчас расстроен
• это очень грустно
• это печально
• ты фрустрирован
• что-то пошло не так, мне жаль
• это обидно, я помогу с этим справиться

Либо молчаливым соприсутствием – не все дети позволяют себя утешать и говорить в такие моменты, но наше тело и поведение все еще может демонстрировать выдерживание и принятие происходящего как выносимого и нормального для нас.

Сквозь бушующую фрустрацию мы помогаем малышу продвинуться к слезам грусти и тщетности: это не получится исправить, банан никогда не станет прежним. По сути, происходит работа горя в таком микро-масштабе.

Во время слез грусти в мозге совершаются колоссальные изменения: через слезы нервная система переключается из режима работы в режим отдыха и расслабления, у человека падает уровень агрессии и тревоги, тело расслабляется.

Для мозга это означает: о, мы выдержали то, что в жизни что-то не работает, и не развалились от этого. Жизнь продолжается, у меня есть энергия на что-то новое, я более не зациклен на банане.

Таких ситуаций в течение дня, недели, года, жизни ребенка происходит великое множество. Мы вовсе не должны в каждой из них двигать ребенка к слезам. Иногда уровень фрустрации будет настолько велик, что мы будем думать, как помочь ребенку справиться с агрессией.

Но базово, если ребенок плачет слезами грусти (не путать с истерикой) один или несколько раз в неделю, то механизм его адаптации будет развиваться и позволять ему справляться с другими неудачами.

Важно: ребенок не способен плакать слезами грусти в одиночестве, для этого ему нужен безопасный и надежный взрослый, рядом с которым можно плакать. И с этим обычно возникают проблемы.

В нашей культуре слезы считаются признаком слабости, за них стыдят, буллят, и это огромная потеря для психологического здоровья детей. Потому что слезы грусти – это природный терапевтический инструмент, которым снабдила нас психика.

Представьте себе, что на месте банана окажется рождение младшего брата, ненавистные уроки, несчастная первая любовь, развод родителей и другие жизненные ситуации, которые невозможно починить. Поэтому тренируемся на бананах.

Анна Искусных, студентка Института Ньюфелда

Источник: https://t.me/moi_universitety

Сообщение «Чини банан!», или Снова о фрустрации и адаптации появились сначала на Заботливая Альфа.

Однако я все же попытаюсь записать кое-какие размышления… даже, скорее, два потока сознания… которые странным образом сливаются в очередную речь в защиту грусти. Когда я позвонил своей дочери Тамаре и пожаловался, что очередное меланхолическое подношение – не совсем то, чего люди ждут на Новый Год, она посоветовала мне в любом случае продолжать. И вот результат.

Первую цепочку размышлений породило впечатляющее крушение привязанности, случившееся прямо перед праздниками. Большую и горделивую старую березу, с которой мы соседствовали 36 лет, вырвало из земли с корнем. Падая, она обрушила также и приличную часть ограды, которая оберегала наш дом и двор все эти годы.

Это крепкое, здоровое дерево не должно было упасть, но его привязанность к земле постепенно ослабевала из-за обилия атмосферной влаги, и в конце концов нетипично резкий порыв ветра свалил его. Вызванные на осмотр эксперты и страховые агенты высказали подозрение, что всему виной изменения климата, создавшие идеальные условия для гибели благородного дерева. 

Если утрата березой привязанности к земле, бывшей для нее опорой, действительно конечный результат нашей безответственности по отношению к планете, возможно, это своего рода «эффект домино», последствие того, что мы и сами утратили привязанность к земле. Поскольку мы склонны заботиться лишь о тех или о том, к кому или к чему привязаны, конечный результат утраты этой привязанности трагичен, а то и вовсе грозит катастрофой, что мы сейчас и наблюдаем повсеместно.

Еще одним впечатлением, которое подтолкнуло меня к размышлениям, стал просмотр передач на CBC (наш национальный вещательный канал) о встрече Нового Года в Канаде. Прежде всего мое внимание привлекла суть новогодних желаний и устремлений опрошенных людей. По большей части звучали, в разных вариациях, желание оставить проблемы в прошлом и надежды на улучшение в будущем.

Меня поразило внезапное осознание, что наше отчаянное подталкивание к прогрессу как самих себя, так и общество, на самом деле, может само по себе саботировать достижение этой цели. Древние греки, по крайней мере, мудрейшие из них, считали, что трагедия будет влиять до тех пор, пока свою работу не проделает горе, и проделает как следует. Это допущение, безусловно, согласуется со всем, что известно мне как ученому и терапевту, а также с тем, что я наблюдал в собственной жизни, в семье и в ближайшем окружении.

И если это правда – а я уверен, что это так и есть, – возможно, продуктивнее было бы использовать ежегодный ритуал, отмечающий течение времени, чтобы остановиться и погоревать о том, что было упущено или утрачено в минувшем году, особенно в случаях, когда привязанностям не удавалось обеспечить нам покой, которого мы так сильно жаждем.

В сущности, разве не это отсутствие горя из-за неудач и крахов привязанностей как раз и породило то неустанное беспокойство, которое питает разрушающие природу «измы» – материализм, колониализм, империализм, капитализм – и разъедающие душу недуги, столь распространенные в наше время? На самом деле, я подозреваю, что наш нынешний кризис благополучия, возможно, связан не только с тем, что привязанности не в силах обеспечить нам покоя, но в большей степени – с нашей неспособностью горевать о неудачах и потерях.

Я всерьез задаюсь вопросом, не стали ли бы успешнее наши попытки изменить всё к лучшему, если бы у нас нашлось время для слез вместо новых попыток еще более старательно убежать от прошлого.

В связи с этим, но в несколько более позитивном ключе, я задумался о том, не осталось ли у меня незаконченных дел из-за той рухнувшей березы. Похоже, она была не единственной упавшей костяшкой домино. Как я упомянул, утраченная привязанность березы к корням привела также к обрушению части ограды. А та, в свою очередь, повредила опору ворот, которые я сам старательно изготовил из кедра, когда сыновья были еще маленькими. Единственной задачей этих ворот было удерживать наших активных малышей, чтобы они не выбежали за мячиком или за котиком на оживленную улицу перед домом.

Когда такая необходимость отпала, они превратились в неподвижный аксессуар на въезде. Неподвижные, они обросли мхом (кто же знал, что с воротами случается то же, что и с катящимися по склону валунами) и превратились в прекрасное – по крайней мере, на мой вкус – природное произведение искусства, неожиданно запавшее мне в душу.

Время от времени я укреплял саму конструкцию, стараясь не нарушить этот хрупкий, но явно развивающийся союз кедра и мха. Я по-прежнему ориентировался на них, разворачиваясь во дворе, но очень внимательно следил, чтобы их незыблемой стабильности ничто не угрожало.  

Другими словами, рухнувшая привязанность березы повлекла за собой угрозу моей привязанности, пусть и тривиальной, к этому мшисто-кедровому сочетанию, которое меня так радовало. И, поскольку мне совсем не хотелось расставаться с воротами, я подумал, что мне тоже нужно время – для горя по этой неизбежной потере.

Конечно, если рассуждать в понятиях относительности, это почти случайное и, безусловно, совсем крошечное горе, маленький ручеек меланхолии, но оно, однако, приводит к весьма обильным потокам слез… которые, в свою очередь, превращаются в реки скорби… которые впадают в море грусти, где и происходит наша индивидуальная и коллективная трансформация.

Наверное, горе тоже вызывает некий «эффект домино», только обратный. Оно возвращает нас к жизни без необходимости что-то «улучшать». И возможно, для начала нам порой требуются маленькие горести.

А значит, судя по всему, нам, возможно, вовсе не нужна «жизнь получше»; нам нужно освоить умение лучше проживать эту. Удивительно и, безусловно, парадоксально, но это получается лишь тогда, когда мы лучше проживаем горе. 

Примечание редактора. Это продолжение цикла новогодних статей Гордона, посвященных понятию счастья. Приглашаем вас ознакомиться с двумя предыдущими статьями этой трилогии, «В эти дни приходит время грустной музыки» и «Бесконечные начала», чтобы узнать больше.

Гордон Ньюфелд

Перевод Ирины Ломакиной

Источник: https://neufeldinstitute.org/editorials/when-attachments-fail-some-new-years-ruminations/

Сообщение Когда привязанности терпят крах: кое-какие новогодние размышления появились сначала на Заботливая Альфа.

Хочу поделиться мыслями о слезах тщетности, о их важности для нас и для детей.

На эту тему припоминается мне вот такой эпизод. Мы все были на даче, и летний вечер окутывал нас своей тёплой дымкой. Детский смех и шёпот сосен утихли, оставив в памяти насыщенный событиями день у озера. Дети наслаждались каждым моментом этого дня, наполняя его яркими красками. Но в нем также было много и фрустрирующих моментов.

По семейной традиции, моя мама, старшие дети и я собрались играть три вечерние партии в «дурака». Внутренне я приготовилась к обычной шумной реакции на проигрыш моего среднего сына, восьмилетнего высокочувствительного мальчишки. Он очень тяжело переживает грусть и слёзы тщетности. Для него, как и для всех высокочувствительных детей, плакать – это большое испытание. Его слёзы – словно золото для меня.

И вот, проиграв очередную партию, он внезапно с кулаками набрасывается на старшую сестру. Но в этот раз происходит нечто удивительное: он останавливается, прячет лицо в сложенные на столе руки и горько плачет. Его маленькое тельце содрогается в такт слезам, которые он так долго сдерживал. Весь эмоциональный груз за день, а может быть, за неделю или даже за последние несколько лет, изливался неудержимым потоком.

Мне оставалось только гадать, что мой мальчик оплакивает сейчас: только лишь проигрыш? А может, то, что любимая бабушка скоро уедет обратно к себе домой? Или отсутствие стопроцентного внимания с моей стороны? Моя мама и старшая дочь тихо уходят, чтобы не вспугнуть эту печаль, не потревожить этот сокровенный момент. Я остаюсь рядом, обняв его, чувствуя, как он, всхлипывая, подрагивает от горя. Сколько мужества и одновременно хрупкости в слезах восьмилетнего мальчишки! Внутренне я ликую и отдаю дань мудрости природы, в тысячный раз мысленно благодарю Гордона Ньюфелда, Ольгу Писарик и институт.

На дачный посёлок опускается ночь. Я наслаждаюсь её звуками и глубокой печалью… уже по моим щекам текут слёзы. Я обнимаю своего сына, чувствуя его доверие и боль. Моё сердце наполняется уверенностью и надеждой за будущее моего сына. Звуки ночи смешиваются с нашими эмоциями, и я знаю, что именно в такие моменты закладываются фундаментальные основы его психологической устойчивости и способности к состраданию. У него всё будет хорошо, у моего прекрасного чувствительного мальчика.

Мы сидим так долго, растворяясь в ночной тишине. Каждый из нас по-своему переживал этот трогательный момент. Слёзы, которые так долго копились, наконец нашли выход, а этот вечер останется в наших сердцах как напоминание о силе любви и принятия.

Евгения Эстрин

Фото: https://lift.band/

В продолжение темы еще несколько статей:

Сообщение Слёзы тщетности появились сначала на Заботливая Альфа.

Сколько себя помню, всегда плакала под грустную музыку.

Бабушка пела мне колыбельные, а я плакала… Иногда это было чисто мое – скучала по маме.

А иногда:

Плакала по Джо Дассену, потому что он умер молодым.

Плакала по Высоцкому, потому что он умер молодым.

Плакала потому, что было жалко бабушку, когда ей что-то болело.

Плакала потому, что было жалко маму, когда казалось, что ей грустно.

Плакала потому, что мамонтенок потерял маму.

Плакала потому, Герасим утопил Муму (серьезно, плакала).

В общем, думаю, мысль понятна.

Любая грустная музыка у меня открывала и открывает дверь в мир эмоций. Пробирает до глубины души.

И я думала, что это только у меня так. Это было не очень принято в моем детстве… выражать эмоции, плакать. Особенно плакать “без причины”.

Я их скрывала. Эмоции. Слезы. Я же не хотела быть “плаксой”. Плакс не любят. Они некрасивые. У них красный нос, красные глаза.

У них “от сырости плесень может вырасти…”

Кошмар, конечно, это ж надо было такое придумать…

Как же я удивилась, когда поняла, что Элиана тоже плачет от грустной музыки.

Счастье, что я знала и знаю, что это такое. И это никаким образом не “плач без причины”. У слез всегда есть причина.

И у них есть право на жизнь.

Сегодня у Элианки в школе было выступление в честь девочки, которая умерла от рака в возрасте 10 лет.

Вот уже 4 года детки посвящают свои выступления девочке Ноа, которая была очень творческая, способная, но…

Дочка Элианка танцевала. Ну и, конечно, музыка, моя дочь на сцене, девочка, которой было посвящено выступление, 7.10 и… Тадам. Слезы лились сами по себе. Просто жили своей жизнью. Но сейчас, в отличие от детских слез, я их не скрываю. Они имеют место быть.

Это не стыдно – грустить, скорбить и чувствовать эмоции других. Это определенный дар. Буду жить с ним в мире.

Рая Вайнштейн

Источник: https://www.facebook.com/raya.vainshtein

Фото: canva.com

Сообщение Слёзы жили своей жизнью появились сначала на Заботливая Альфа.

Оригинальное название – Grumpy Monkey, Suzanne Lang.

Мне всегда интересно заглянуть в книжку, которая помогает посмотреть на эмоции ребенка и их разнообразное проявление по-доброму, с сочувствием. Эту книжку я заказала наугад, в надежде, что она будет такой. Более того, мы с сыном начали читать без моего заглядывания в конец. Риск – дело благородное, очень хотелось, чтобы автор остался на стороне героя.

А что перед нами за герой? И можно ли до конца оставаться с ним по одну сторону? Это обезьянка-ворчун, у которой в самый прекрасный весенний день настроение только поворчать. Потому что солнце слишком яркое, а небо слишком синее, а бананы чересчур сладкие. Друзья и приятели в джунглях предполагают, что Джим просто не в духе. На что тот в ответ только бурчит, мол, всё в порядке.

Когда мы видим фрустрацию ребенка в таком воплощении, нам действительно хочется показать ему, как всё чудно и ладно вокруг. А у него уже что-то пошло не так. И скорее всего, много чего пошло не так. Даже Слишком Много Всего. Ведь это же ребенок. Что-то не работает в его жизни, идет не по маслу, не по его важному плану или отличной задумке. А может, ему вообще самому невдомёк, что именно пошло не так и по какому из тысячи его планов! Он же малыш.

И вот мы видим это ворчанье, нытьё, возмущение. Это и нас самих фрустрирует. И мы тоже хотим это изменить. «А ты просто посмотри, какой чудесный денёк!» «Спой с нами!» «Покачайся с нами!» «Попрыгай!» «Станцуй!»

Жители джунглей так щедры на идеи, только ни одна не подходит Джиму. Он неистово кричит на все джунгли, что он «В ПО-РЯД-КЕ!» и убегает от всех прочь.

На одиноком дереве его находит старший большой друг Норман, у того после весёлых танцев с дикобразом всё болит. Вместе они заключают, что сегодня действительно отличный день. Для грусти.

Что произошло с нашим героем? А то, что в идеале и должно было: злость смогла перейти в грусть, освободив тем самым нашего героя от накопившейся фрустрации, которая стала для него и для окружающих уже даже опасной. У фрустрации есть своя задача: она в нас появляется, чтобы мы могли изменить то, что пошло не так. Но не всё можно изменить. Поэтому фрустрация идёт дальше по кругу в поисках выхода. Эмоция эта мощная, сильная, как электрический заряд. Выход найти обязана.

И вот она подходит к выходу с табличками «грусть», «слезы», «тщетность». Но не всегда выходит через эту дверь: возможно, не с кем поплакать. Возможно, плакать вообще нельзя, потому что «мальчики не плачут», «принцессы не плачут», «сегодня же такой чудесный день, а ты?». Да мало ли там замков на этой двери? Вполне возможно, что даже и не один. А заряд-то ищет выход. И здоровая фрустрация уже становится токсичной, ворчливой, нудящей, злобной – она становится агрессией в том или ином виде.

Но тоже вопрос – выйдет ли она через эту дверь «агрессивный выплеск»? Даст ли это отдохновение в итоге? Вряд ли. Подходящий выход – когда злость перешла в грусть. А для этого очень нужно, особенно такому маленькому Джиму, чьё-то теплое, надежное, спокойное плечо. «Это хороший день для грусти». Или для ворчания. Или для нудения и нытья. Ведь ворчание и нытьё пройдет, а ты останешься.

Так что автор книги до последнего держит героя за руку. И после этих слов о хорошем дне для грусти Джиму «наконец-то стало капельку лучше».

Жизнь ребенка полна фрустрации – ведь столько вещей в ней не работают! Но чтобы каждый раз не разваливаться от этого на части и не взрываться бесконечно от возмущения по поводу вроде «не тот автобус приехал», детям нужно переживать грусть в наших тёплых руках, слыша простые слова поддержки. «Этот день идеально подходит для грусти, скуки, страха, разочарования, вредничания». Для всего, что незрелый мозг ребенка выдает нам под разными соусами ежедневно. Нам необязательно дегустировать все эти блюда, мы можем просто заметить, отметить, сказать, что шеф-повар в этот раз учудил. Но нас эти яды не отравят, это просто фрустрация, тревога, противление и т.д. Их проявление пройдёт, а наш Джим и отношения с ним – останутся.

Елена Куцика

В дополнение еще несколько материалов о фрустрации.

Сообщение Обзор детской книжки Сюзанны Лэнг «Обезьянка-ворчун» появились сначала на Заботливая Альфа.