Недавно я побывала на Альфа-встрече, где обсуждалась тема расставания с ребенком и готовности его к саду и школе. А на следующий день в нашей семье произошла ситуация, которая оказалась очень яркой иллюстрацией к обсуждавшейся теме.
«Человек Дождя» — это фильм-легенда, который, хоть и снят в далёком 1988 году, до сих пор собирает новые и новые отзывы от тех, кто посмотрел его не так давно. Вот и я среди них. Первый раз я увидела этот фильм год назад и пересмотрела еще дважды. В простоте этой картины каждый раз можно найти новые грани человеческих отношений.
У маленьких детей есть уникальная способность проявлять целый спектр эмоций в считанные минуты. Они могут пройти путь от счастья до грусти, от беспокойства до досады еще до того, как вы закончите пить свой утренний кофе. Они могут все, что угодно, кроме того, чтобы быть предсказуемыми. К огромному сожалению, существует масса тревожных сигналов, которые показывают, что мы не справляемся с нашей задачей помочь детям понимать их богатый, разнообразный и большой мир эмоций. Мы лишь увеличиваем уровень тревожности, проблем с вниманием, зависимостью, агрессией и доминированием у наших детей.
Когда мне больно и страшно, но я улыбаюсь и следую правилам, а вечером, приходя домой, падаю в чьи-то тёплые объятия, и плачу, и канючу о неидеальности мира, о том, как мне бывает больно. У детей всё так же, только словами они это ещё не могут выразить, могут кидать игрушки, распластываться в истерике или просто перманентно ныть.
В обществе распространен миф о том, что ключевыми факторами обучения являются такие образовательные технологии, как педагогика, программа, умения и навыки учителя, его заслуги и достижения. На самом деле обучаемость самого ученика значит гораздо больше, чем то, как мы учим, чему мы учим или каковы знания и умения учителя.
Мне было пять, когда я научилась звонить маме.
Для этого я опасливо кралась в прихожую, к телефону, и набирала цифры, указанные в бабушкиной записной книжке, напротив маминого имени: «Нина, Москва, домашний».
Мой указательный пальчик нырял в нужные кружочки цифр и накручивал телефонный диск.
— Алло!!! Алло!! — разрывал нытье гудков мамин встревоженный голос.
Там, в Москве, она слышала короткие трели междугороднего звонка и понимала: что-то случилось.
Каждое лето мы с дочкой уезжаем на дачу. Это обычный дачный поселок, каких много: лес, озеро, отсутствие инфраструктуры. И каждое лето дача становится местом, где адаптация выходит на новый уровень.
Одно из моих самых ранних воспоминаний — то, как я пытался разбудить своего родственника, но никак не мог. Я был маленьким, поэтому не понимал причин, но, повзрослев, я понял, что у нас в доме была наркомания, в дальнейшем включая зависимость от кокаина.
Как работает наша система тревоги? На примере диснеевского мультика мы видим, какие сбои и проблемы могут возникнуть при повышении тревоги и психологических защитах.
Гнев, ненависть, враждебность, стыд, вина — все это вторичные эмоции. Чтобы принять то, что пошло не так, нам нужно почувствовать фрустрацию, которая лежит в основе. Чтобы простить, не нужно прилагать какие-то усилия, это происходит само, когда мы способны отгоревать и отпустить.