О насилии, уязвимости и родительской ответственности

Многие мои ровесники выросли в насильственной среде…

Какую среду можно считать насильственной?

Нет, не только такую, где ребенка бьют, истязают или используют сексуально.

Игнорирование насущных потребностей ребенка, отказ в защите, покидание, запрет на «плохие» чувства, невозможность брать на себя ответственность за свои (родительские) чувства, отказ ребенку в его субъективном восприятии – это все насилие.

… «Я очень боялась расстроить маму. Мне даже в голову не приходило делиться с ней своими детскими печалями – так сильно я боялась, что она будет переживать. Меня всегда хвалили за самостоятельность, умение без родительской поддержки справляться с трудностями. Только сейчас, в 60 лет я почувствовала сильный гнев на родителей за то, что они никогда не интересовались тем, как я живу, и нужна ли мне их помощь».

… «На все мои жалобы мать отвечала мне только: «Этого не может быть! Учительница не могла тебя так грубо назвать, подружка – обмануть, отец – не сдержать обещание!» Она не верила ни одному моему слову, и я до сих пор сомневаюсь в себе – действительно ли я права в том, что чувствую, или же я опять обманываю себя?»

… «Что бы ни происходило, во всем была всегда виновата я сама».

… «Родители твердили: «Мы делаем все правильно, а если ты чем-то недовольна, то это с тобой что-то не так».

… «Когда я плакала от досады, мой отец лишь смеялся надо мной, называя нюней».

Все эти люди отмечают, что довольно быстро поняли: помощи от родителей не будет, скорее, испытаешь еще большую боль, встретившись с обвинением, насмешкой, безразличием.

Человек, выросший в насильственной среде, становится сам себе насильником, отказываясь сочувствовать себе, и выращивает ложную идентичность или маску, которая позволяет ему адаптироваться и как-то выживать.

Думаю, насильственной может считаться такая среда, где нет даже идеи задавать ребенку вопросы «Что ты хочешь?/ Не хочешь? А тебе нравится?/ Не нравится?»
Где не могут допустить, что ребенок боится, или имеет свое мнение, или чем-то недоволен… Где не дают высказываться и отказывают ему в его субъективности («Нет, ты все чувствуешь неправильно. Надо чувствовать так, как считаю я!»)

И вообще, где ребенок считается объектом для реализации родительских ожиданий, а не человеком, который может быть отдельным, со своей отдельной жизнью. Такой человек впоследствии избегает близости, не позволяет себе иметь своих потребностей и желаний, ибо у него есть только опыт их невыполнения, не-реализации.

У него сохранилась боль от того, что он не получал чего-то критически важного, и он привычно не разрешает себе что-то хотеть или не хотеть, желать или не желать… Он по-прежнему полон ненависти к себе, стыда за себя, и избегает любви… И реализует свои потребности только через компенсации – всевозможные зависимости.

Он избегает близких отношений, ибо близость связана с насилием, уязвимостью и беспомощностью, которые в его опыте ничем хорошим для него не заканчивались.

… То, что уязвимость может быть ресурсной, питающей, становится невероятным открытием.

Как? Уязвимость – ресурс?! Не может быть!

Представим себе здоровую, ненасильственную среду там, где родители растят маленького ребенка.

Он мал, беспомощен и очень уязвим. И, если родители обращаются с его уязвимостью бережно, то ребенок наслаждается ею.

Что значит «обращаются бережно»? На первом году жизни мать без необходимости не покидает ребенка, позже – не отвергает в качестве наказания за плохое поведение или невыполнение требований, не лишает своей любви и тепла ни при каких обстоятельствах… В этом случае уязвимый ребенок остается в ощущении «я – хороший», и связка «я – плохой, потому что со мной плохо обращаются, потому что я беспомощный и уязвимый» не образуется.

Беззащитность, напротив, становится ресурсом:

«Когда я маленький и слабый, все обо мне заботятся, ко мне приходят на помощь»

«Меня просто любят – ни за что, просто так»

Выросший в таком ощущении человек не стремится отчаянно спрятать свою уязвимость вместе со всеми «неподобающими» чувствами. Она для него естественна, он может легко в нее «входить» (в болезни или другом не-ресурсе) и также легко из нее выходить, когда не-ресурс заканчивается. Такому человеку не нужно изо всех сил прятать свою «слабость» за компульсивной «мужественностью» или не менее компульсивным спасательством.

Человек, не падающий в обморок от своей уязвимости, может признавать свои ограничения:

“Я не все могу, не все в этом мире зависит от меня”.

И умеет просить о помощи. И, разумеется, такой человек терпим к тем, кто сам уязвим… К детям, женщинам… К ограничениям других людей… Признание уязвимости – это основа подлинного сострадания – к себе и к другим.

Именно способность принимать свою уязвимость позволяет нам быть в близости – там, где мы рискуем показывать себя несовершенными… чувствующими… совсем не супергероями… ранимыми… но такими трогательными и желанными – без ужаса и стыда.

Вероника Хлебова [info] veronikahlebova

Статья напечатана с сокращением, источник

Фото Ивана Трояновского

Если вы заметили в тексте ошибку, пожалуйста, выделите её и нажмите Shift + Enter или эту ссылку, чтобы сообщить нам.

6 thoughts on “О насилии, уязвимости и родительской ответственности

  1. Ирина

    Да, одна из любимых маминых фраз была, когда я рассказывала о своих переживаниях —«а по небу тихо луна проплывала и слушая их откровенно зевала» ей казалось это самым ободряющим и поддерживающим.
    Одно меня беспокоит, не вырастет ли человек безвольным, не умеющий преодолевать себя и чего-то добиваться.

    Reply
    • Елена

      Ваша мама реагировала с высоты своих прожитых лет, понимая, что: “Всё пройдет, пройдет и это”. А моя мама эту же мысль выражала иными словами: “Перемелится – мука будет”. И это действительно так. Но, согласна, не для детского понимания.
      А что до вырастания безвольным, то не соглашусь: человек вырастет в соответствии с заложенными в нём данными.

      Reply
  2. Юлия

    Я все это понимаю, в теории, и согласна, и вижу и по себе и по детям, что это так.
    Но вот как научиться вот этому???
    “– не отвергает в качестве наказания за плохое поведение или невыполнение требований, не лишает своей любви и тепла ни при каких обстоятельствах… ”
    Это очень высокие стандарты…
    Нас этому никто не учил.
    Как следовать этому правилу в жизни???

    Reply
    • Татьяна Савченко

      Юлия, у Ньюфелда есть фраза о том, что принимать ребенка – это, прежде всего, принимать те эмоции и чувства, которые он вызывает в нас самих. Шаг за шагом, через осознанность , я думаю, можно двигаться по этому пути.

      Reply
  3. Маруля

    Задело. С самого детства привыкла, как в первом примере, заботиться об облечении жизни своим родителям. Было жаль маму: и дом строили, и нас растили (трое детей: я старшая и два брата) и работали много. Поэтому все свои (и не только свои) проблемы решала сама. Старалась учиться хорошо и не доставлять еще и собой хлопот. И теперь, когда у меня самой семья (двое детей, муж) я все свои желания задвигаю на задний план. До них никогда не доходят руки.
    Учусь относиться к себе и детям по другому. Учусь просить помощи. Но не всегда получается. Сложно. Родители так и не помогают. С детьми. Все понимаю. У них все тоже: младший с проблемами в учебе, много работают… Но умом понимаю, а на душе обидно. Детки с маленькой разницей в возрасте. Не в садике. И хотелось бы, конечно, иногда получать помощь. Да и для детей хотелось бы хороших бабушек, дедушек.

    Reply
    • Мрия

      Очень горько, когда стоишь один на один со своими проблемами и никого за спиной нет и не предвидится. Одна надежда – на мужа.

      Reply

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *