От страха к мужеству

Хочу поделиться своим опытом прохождения вместе с ребёнком от тревоги сквозь тщетность и к мужеству. Надеюсь, что мой опыт поможет вам с вашими детьми, дорогие друзья.

Итак, предыстория. Марина отходила в детский сад уже полтора года. Отлично, с удовольствием, без проблем. Больше года только до обеда, а потом сама захотела оставаться спать. Всё было отлично, пока в январе её не прихватил ротавирус, и, к сожалению, в саду ей стало плохо, тошнило и всё такое. Она стала этого бояться. А когда мы боимся, то у нас же как раз подводит живот – и получается, что страх подпитывается болевыми ощущениями. Замкнутый круг, увы.

Однако добрые родители посмотрели с ребёнком фильм про Гарри Поттера, после которого девочку накрыло темой смерти. Мы много обсуждали, что мы все умрём, но ещё нескоро, что бабушка и родители умрут первыми, что мы при этом навсегда останемся её мамой, папой и бабушкой. Переживаний было много, и вот, когда пришло время идти в сад, начался адский ад. Меня разрывало от сочувствия к ней, желания всё бросить и понимания того, что если она не пройдет все эти переживания сейчас, то всё только затянется и станет ещё хуже.

Первый день она говорила мне только про живот – нет, не уходи от меня, мне станет плохо. Я сидела с ней в группе полтора часа и медленно двигалась вместе с ней в её переживаниях. Сначала мы тренировались расслаблять живот – дышать и думать о хорошем, перекидывать мостик через эти страхи: что будет потом, когда детский сад закончится. Это помогло ей почувствовать, что своим состоянием можно управлять. Можно его накручивать, а можно его успокаивать. Хорошо! Потом мы обнимались с ней, напитывались, и она уходила в группу на пять минуточек и опять прибегала ко мне пообниматься. Я ей говорила, что страх, если дать ему сейчас волю управлять нами – и уйти из детского сада – начнёт управлять ей. Он вырастет, и его труднее будет победить. Поэтому мы сегодня будем сидеть тут столько времени, сколько понадобится на то, чтобы победить этот страх. Я буду вместе с ней и буду ей помогать набираться сил, чтобы дать бой своему страху. После пятиминуток её хватило на полчаса лепки зайца. И уже после зайца она отпустила меня домой на часок. И всё было нормально, когда я вернулась.

Мне было совсем нелегко – знаете, самое трудное, это когда внутри меня зарождался сильный агрессивный импульс – ну как так, почему всё отлично работало и вдруг сломалось. Хотелось обвинять ребёнка, ругать себя, найти кого-то, на кого можно сорвать свою злость. Трудно сквозь этот импульс видеть ребёнка и его сложные переживания. И мне, кстати, тоже помогало дышать, вспоминать Ньюфелда добрым словом и думать, как же я потом всем расскажу о наших мучениях (для себя тоже мостик перекидывала). Ну и если честно, то больше всего меня поддерживало то, что у меня нет жёсткой необходимости водить ребёнка в сад. Что если у нас не получится пройти сквозь этот страх, то я оставлю её дома и всё. Я не представляю, как тяжело тем мамам, которые не могут так сделать, – это же ужас просто какой-то.

На второй день уже начались разговоры о смерти. Она уже запомнила вчерашний опыт, что её не тошнило и всё было хорошо. Она уже сама дышала и поддерживала себя, но слёзы уже были на грани истерических – с подёргиваниями и тиками. И тут я уже всерьёз начала тревожиться – страх же бывает разного размера, похоже, что этот страх такой, что ребёнку не по силам его преодолеть. Через полчаса острое состояние схлынуло, и Мариночка отпустила меня домой, но с каким сложным лицом она оставалась – смесь мужества и страдания разрывала мне сердце напополам. И я решила – пробуем ещё один день, не получается – делаем перерыв на две-три недели. Я действительно считаю, что ребёнку важно учиться преодолению, но преодолевать важно столько, сколько ему по силам – чтобы не сломаться, чтобы не опустились руки. И я изо всех сил пыталась ощутить – может она или нет, хватает ей сил или нет. Все-все свои чувства напрягала, чтобы почувствовать и, опираясь на это, что-то решать.

Потом были выходные, и тут уже Марина стала отказываться оставаться с бабушкой, не отпускала нас с мужем. «Не хочу, чтобы вы умирали первые, не хочу умирать», но уже без истерики и слегка поглядывая на нас, что мы будем делать. Спокойное и твёрдое «нет, мы не можем остаться» было воспринято ею с пониманием, и на этом инцидент был исчерпан. Однако у меня закралось подозрение, что дело движется в сторону использования этой темы себе на пользу. И точно, в воскресенье вечером была попытка закатить глаза и заломать руки, чтобы не ходить завтра в сад. И знаете, вот видно это по телу ребёнка, где эмоции действительно переживаются внутри – тогда затронуто дыхание, оно сбивается или обрывается, ручки прижимаются к маме, или тело немеет. Всё тело целиком проживает эмоции, до самого нутра. А когда что-то происходит напоказ, то это выражено только снаружи тела – на лице маска, руки завернуты в какое-то неестественное выражение, и главное, хитрые глазки следят за реакцией родителей. Ребёнок в эмоциях вообще может на родителя не смотреть, ему не до того просто.

И тогда я решила рискнуть – в понедельник в сад Мариночка пошла с папой. Было очень трогательно её возмущение – как так, а кому же я буду плакать, если, мама, не тебе?! И действительно, папу она отпустила без труда, не плакала, весело отпустила его и ушла в группу. Казалось бы, вот он, хеппи-енд, однако через полчаса у неё опять прихватило живот, она звонила и плакала, чтобы её забрали, и это стало последним звонком в пользу решения забрать её из сада. Ну, старается ребёнок изо всех сил, но не получается ей справиться со своим состоянием. Дальше надо было только технически договориться с воспитателем, и всё – мы теперь сидим дома.

Знаете, какая радостная она стала? С утра встает с улыбкой, всех обнимает, целует и живёт полной жизнью. Но мама у неё зараза же, так что через три недели мы всё заново повторим. Пожелайте нам удачи, пожалуйста!

Анна Корниенко

Источник

Иллюстрация Анны Корниенко и Ирины Маценко

Если вы заметили в тексте ошибку, пожалуйста, выделите её и нажмите Shift + Enter или эту ссылку, чтобы сообщить нам.

7 thoughts on “От страха к мужеству

  1. Elena

    а я не понимаю зачем?
    ребенку так тяжело понимание смерти, до поры до времени нельзя затрагивать эту тему.
    Это подрывает его веру в нерушимость семьи, в маму в конце концов…

    Reply
    • Мрия Войчук

      Понимание, что смерть есть все равно приходить к ребенку. Если для его взрослого это еще не пережитый страх – то да, помочь сложно….

      Reply
  2. Елена

    Вот почему нету ничего лучшего, чем воспитание в православно-христианской вере, где мама с папой будут живы всегда, в двух мирах, где вместо привязанности – любовь. Зачем пугать своих детей страшилками, когда жизнь вечная, главное любить и верить, молиться и искоренять все плохое с Божьей помощью.

    Reply
    • Мрия Войчук

      Даже в христиано-православной среде есть горечь безвозвратных потерь и есть мужество справится с этим.

      Reply
  3. Тамара

    Налицо обычное нежелание ходить в сад. И правильно, делать ребенку там нечего. А все эти страхи и т.д. это способ привлечь внимание. Моей младшей сестре в детстве не хватало внимания, она один раз сказала, что сильно болит живот. Маму вызвали с работы, она прибежала, стали собирать ребенка к отправке в районую больницу, вызвали санавиацию. А потом сестра сказала, что она просто хотела быть с мамой рядом.

    Reply
    • Мрия Войчук

      Вам повезло, если страх ребенка был ограничен только притворством. Иногда, если мама быстро не в состоянии откликнуться или страх/желание внимания очень сильны, то дело может дойти до реальных соматических болезней.

      Reply
  4. елиза

    забирайте ребенка из сада НАСОВСЕМ! Моя так счастлива была, когда её “отписали от сада”, как она гордо всем заявляет! Мне сначала было трудно (т.к. есть еще др дети в количестве 4 штук :-))) составить для всех приемлемый режим и я разрывалась между детьми, потом всё устаканилось (достаточно быстро, надо сказать)… Удачи!

    Reply

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *