Игра и привязанность

Photogenica-PHX11252677-1.jpg

Игра способствует углублению привязанности, делает отношения теплее, разряжает напряженные моменты, дает возможность пережить сильные эмоции безопасным способом. О важной связи игры и привязанности зарисовка Юлии Колбаскиной, на примерах из книги
Лидии Корнеевны Чуковской «Памяти детства: мой отец, Корней Чуковский».

Есть две важные задачи в разрезе подхода развития на основе привязанности, которые игра играючи решает незаметным для нас образом. 

Во-первых, совместная игра, не преследующая никаких целей, кроме неявной: поддержать и усилить радость, удовольствие, энтузиазм играющих от совместного времяпрепровождения, скрепляет отношения, развивает и углубляет связь. Она остается в памяти, телесной в том числе, теплыми вспышками-воспоминаниями невероятной сонастроенности, переживанием пронзительной близости.

Во-вторых, игра способствует развитию эмоциональных систем. Сью Герхард, британский психотерапевт и аналитик, в своей книге «Как любовь формирует мозг ребенка» отмечает, что некоторые ученые называют младенца «зародышем, попавшим во внешний мир». И действительно, при рождении некоторые системы организма человеческого детеныша готовы функционировать, но довольно много и таких, которые еще не закончены, и будут развиваться и настраиваться в контексте привязанности, то есть в процессе живого взаимодействия ребенка и заботливого взрослого. Эмоциональная система тревоги, например, одна из таких. 

Альфа-дети

По этой причине Гордон Ньюфелд называет привязанность «утробой для взросления», невидимым глазу сердечным контекстом, благодаря которому происходит своеобразное донашивание, доращивание эмоционально незрелого человеческого существа, а также его подготовка к окончательному рождению в социум.

Известный русский и советский поэт, литературовед, детский писатель Корней Иванович Чуковский был не просто веселым и жизнерадостным человеком и отцом, он, по словам его дочери Лидии Корнеевны, был «словно нарочно изготовлен природой по чьему-то специальному заказу «для детей младшего возраста» и выпущен в свет тиражом в один экземпляр»

В этой статье я хочу поделиться отрывком из книги Лидии Корнеевны Чуковской «Памяти детства: мой отец, Корней Чуковский». Верю, что этот отрывок не только позволит прикоснуться к удивительному миру детства, прочувствовать влияние и роль взрослого в этом мире для ребенка, но и поможет чуть ближе подойти к пониманию феномена игры для развития человека.

игра

«И походка, и повадки у него великанские. Не только дети – взрослые едва равняются с ним. Шагает по песку вдоль моря, а я рысцой бегу рядышком. На один его шаг – пять моих мелких шажков. И с вещами обращается по-великански: норовит утащить их к себе в высоту. Молоток ли в доме пропадет или щетка – подставляй стул, ищи на крыше буфета или платяного шкафа: он, мимо идучи, там оставил. Ему на высоте сподручнее.

А чих у него какой! Не люди – дача вздрагивает! А фырканье какое, когда умывается! Намылит щеки, грудь, шею и фыркает. Будто в фырканье главное мытье и есть.

Узкий, длинноногий и длиннорукий, подбрасывающий к потолку и ловящий без промаха палку, тарелку, кого-нибудь из нас. Тощий, но сильный; любит веселье и любит и занозистой насмешкой поддеть. Непоседлив, беспечен, всегда готов затесаться в нашу игру или изобрести для нас новую.

До первой детской книги Корнея Чуковского оставалось в ту пору года три, до второй – около десяти, им не была написана еще ни единая строка для детей, но сам он, во всем своем физическом и душевном обличье, был словно нарочно изготовлен природой по чьему-то специальному заказу «для детей младшего возраста» и выпущен в свет тиражом в один экземпляр.

Нам повезло. Мы этот единственный экземпляр получили в собственность. И, словно угадывая его назначение, играли не только с ним, но и им и в него: лазили по нему, когда он лежал на песке, как по дереву поваленному, прыгали с его плеча на диван, как с крыльца на траву, проходили или проползали между расставленных ног, когда он объявлял их воротами. Он был нашим предводителем, нашим командиром в игре, в ученье, в работе, капитаном на морских прогулках и в то же время нашей любимой игрушкой. Не заводной – живой.

Впрочем, хотя детских книг он тогда еще не писал, веселые стихотворные строчки, обращенные к детям, сочинялись им уже и в те времена, однако всего лишь для домашнего употребления, играючи, походя. Он тогда еще не записывал их в толстые тетради, как впоследствии, не соединял в стихотворения и поэмы, не обрабатывал месяцами, а то и годами, прежде чем передать редакции, не читал ни в школах, ни в детских садах, ни в больницах, ни в многолюдных залах среди белых колонн. Это были импровизации, домашние экспромты, однодневки – всего лишь.

Дети и гаджеты: от зависимости к балансу

…Лидо-очек,
Лучшая из до-очек! –
говорил он мне вкрадчивым, певучим, тоже каким-то длинным голосом. (Я же была так мала и глупа, что не могла догадаться, почему это я называюсь «ездочек»? Разве я на чем-нибудь езжу?)

Или весело рычал, топая на меня великанскими ножищами:
– Ах ты, скверная девчонка!
Ка-ак болит моя печенка!

– Папа, – говорю я, переминаясь от нетерпения с ноги на ногу, понимая, что ему хочется поиграть со мной не менее, чем мне с ним, – папа! Посади меня на шкаф.

Он отступает на шаг. Грозно глядит со своей высоты. Наклоняется. Перед моим носом назидательно закачался длинный палец.

– Учишь вас, учишь! Проси как следует.

Игра началась. Я жажду испытаний и ужасов: пострашней, поужасней, а кончилось чтобы все хорошо. Более всего на свете я боюсь высоты. Потому и прошусь не куда-нибудь, а на вершину высоты, под самый потолок, на шкаф.

– Глу-бо-ко-у-ва-жа-е-мый папаша! – говорю я по складам, как положено в этой игре. – По-са-ди меня, пожалуйста, на шкаф!
– То-то же! – Палец исчезает. – А вниз не запросишься?
– Нет.
– Так и будешь теперь всю жизнь жить на шкафу?
– Жить на шкафу.

Он берет меня под мышки, минуту раскачивает, потом сажает на шкаф и сразу большими шагами уходит из комнаты прочь. И закрывает за собой дверь, чтобы страшнее.

ИНТЕНСИВ 1

Я сижу. Мне страшно. Как чужие, болтаются над пропастью мои бедные ноги. Я решаюсь одним глазом заглянуть туда, вниз, в пропасть. Там, на полу, желтый линолеум с черным узором. Вот упаду и разобьюсь вдребезги, как чайная чашка. И зачем это я попросилась на шкаф! Никогда мне уже больше не пробежаться по песку, не сесть вместе со всеми обедать… Все купаются, играют в пятнашки, и он вместе с ними… а я? Я живу на шкафу. И никогда, никогда не буду больше вместе с другими бросать плоские камни в море и подсчитывать, сколько раз камень подскочит, и никогда уже больше он не позовет меня устраивать плотину на нашем ручье!

– Папа!
Молчит.
– Папа!
Не отвечает. Ушел, позабыл обо мне и оставил меня здесь на всю жизнь…

Глядеть вниз – страх пробирает. Вверх – тоже, там потолок, там самая и есть высота высоты. Он нас отучает бояться, меня и Колю. Велит лазить по раскидистым соснам. Выше. Еще. Еще выше! Но тогда он сам стоит под сосной и командует, и можно держаться за его голос.

Сижу, скованная страхом, поглядывая на свои никчемные ноги. Одна.

– Глубокоуважаемый папаша, – пробую я, ни на что не надеясь, – сними меня, пожалуйста, со шкафа. Мне здесь не понравилось жить. Пожалуйста!

Его шаги! Он тут! Он только притворялся, что ушел далеко! Он входит, берет меня под мышки, раскачивает, подбрасывает и опускает на пол. Какое счастье! Я опять на полу, где все люди, и могу бежать куда хочу.

Рукам его довериться можно вполне. Вовремя подхватят, никогда не уронят, не сделают больно. Правда, завязать мне капор под подбородком, или всунуть в свои манжеты запонки, или изжарить яичницу, выгладить рубашку, упаковать чемодан – руки эти никогда не умели. Такие длинные, гибкие пальцы – а этого они не умели. Но вот подбросить чуть не до потолка меня или нашего младшего, Бобу, швырнуть нас обоих на диван, чтобы посмотреть, высоко ли нас подкинут пружины, – это для них нипочем. Взлетай, падай, не бойся: вовремя подхватят и удержат. А мучительства! Любимая наша игра. Уше-вывертывание. Голово-отрубание. Пополам-перепиливание (ребром руки поперек живота). Шлепс-по-попс. Волосо-выдергивание… Надежные руки, большие, полные затей, с чисто-начисто промытыми круглыми ногтями. И всегда, даже на морозе, горячие.»

Я читаю этот отрывок и чувствую, как важно нам, взрослым, не терять свою игривость, а если-таки мы ее утратили, находить ее, вглядываясь в то, как смело и свободно, вовлеченно и увлеченно играют наши дети.

Юлия Колбаскина

Фото: photogenica.ru

Дорогие читатели, хочется поделиться с вами еще некоторыми жемчужинами – статьями об игре из нашей библиотеки.

One thought on “Игра и привязанность”

  1. Алена Федоренчик:

    Спасибо! Никогда ничего подобного не было в моем детстве (кроме сидения на шкафу, к счастью, тоже добровольного), но как же восхитительно и тепло читать и представлять себя на месте дочки такого папы!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *