Несмотря на то, что лингвисты продолжают спорить, что сложнее произнести – звук «д» («папа» – по-английски «dad») или «м», профессор Университета Макгилла Хезер Гоуд прочно обосновалась в «лагере пап». Она утверждает, что произношение звука «д» требует от ребенка больше усилий из-за определенного движения и положения языка.

Но независимо от сложностей в произношении, первым человеком, которого идентифицирует ребенок, обычно становится не тот, на кого указывает общественное мнение.

Межкультурное исследование первых слов младенцев показывает, что побеждает слово «папа». Исследовательница речи Твайла Тардиф вместе с коллегами обнаружила, что среди 900 младенцев от 8 до 16 месяцев из семей, говорящих на английском, кантонском и мандаринском языках, чаще всего дети идентифицировали первым папу. Несмотря на то, что мамы отстали не сильно, возникает вопрос, почему же папа все-таки стоит на первом месте? 

Как так получается, что ребёнок произносит первым слово «папа»? Особенно это сбивает с толку и удивляет мам, если они проводят с малышом значительно больше времени. Мамы, у вас определенно нет причин для беспокойства – это совершенно не то, о чем вы подумали! Причина, по которой слово «мама» обычно следует за словом «папа», заключается в том, что мать не является первым человеком, которого ребёнок ощущает отдельным от себя.

Чтобы понять это, нам необходимо рассмотреть эти два слова в контексте развития. В идеале, в возрасте 6-7 месяцев у младенца начинают проявляться инстинкты застенчивости. Именно в это время малыш начнет демонстрировать явное предпочтение основному заботящемуся взрослому. К возрасту 8-9 месяцев, при благоприятных условиях, ребёнок начинает понимать постоянство объекта, то есть то, что объект продолжает существовать и сможет появиться вновь, даже если он исчез из поля зрения. Кроме того, в этом возрасте ребенок начинает видеть причинно-следственную связь, то есть понимать, что он своими действиями может влиять на окружающий мир. Например, малыш понимает, что он может привлечь внимание родителей при помощи лепета так же, как при помощи крика или плача. Это очень важный момент с точки зрения процесса речевого наименования. Для того, чтобы ребенок начал соотносить слова с определенными лицами или предметами, последние должны обрести более постоянную форму.

И всё же, почему «папа»?

В случае, когда мать является основной привязанностью, в течении почти всего первого года жизни младенец в значительной степени находится в слиянии с ней. Отец же, наоборот, станет первым объектом, которого малыш воспримет отдельно от себя. Таким образом, «папа» – обычно первый человек, который идентифицируется вне связи мать-ребенок.

Слово «мама» обычно появляется вскоре за «папой», что указывает на то, что ребёнок начинает использовать слова для наименования постоянных объектов в своей жизни. И в этом событии заключено маленькое чудо развития: ребёнок рождается как отдельное, уникальное существо.

Хотя способность давать наименование маме и папе свидетельствует о становлении своего собственного «Я» ребенка, к трем годам мы услышим от него кое-что еще более определённое: «Я» или «Я сам».

Трехлетки часто бывают непреклонны в требовании называть их по имени, заявляя: «Я не твой милый, я Матвей!» Они абсолютно уверены в своей самостоятельности и независимости, скандируя: «Я сам!» так настойчиво, как будто во что бы то ни стало хотят убедить нас в том, что они действительно сформировались в отдельное существо и стоят на пути осуществления своей собственной воли.

Траектория развития процесса наименования у маленького ребенка показывает, сколько времени ему потребуется для того, чтобы вырасти в психологически отдельную личность. Первые три года жизни ребенка отличаются наибольшей нейронной активностью, когда более 100 миллиардов клеток мозга сформируются в 1000 миллиардов связей, которые позволят ему сложить воедино все части окружающего его мира и придать форму его жизненному повествованию.

Одно из самых выдающихся событий первых трех лет жизни ребенка — это его превращение в отдельную личность, формирующую свои собственные идеи, предпочтения, желания и намерения. 

Начавшись со слова «папа», рождение психологического «Я» ребенка окончательно происходит вместе с появлением в речи местоимения «Я». В течение последующих двух – трех лет, «Я» продолжит развиваться по мере того, как ребенок будет осмыслять свой мир и находить для него свои собственные слова и значения. Для становления отдельной личности требуется время, и это должно стать основным занятием ребенка в возрасте от 3 до 6 лет, и такая сосредоточенность на себе зачастую может казаться нам слишком эгоцентричной. Развитие ребёнка в целостную личность — это долгий процесс, который достигается за счет фокусирования внимания на себе и управляется инстинктами, эмоциями, а также идущим полным ходом развитием мозга.

При благоприятных условиях в период между 5 и 7 годами мозг ребёнка станет способен учитывать две стороны одного явления одновременно и сочетать две противоположные мысли или идеи. Это означает, что при общении с другими людьми ребёнок сможет принимать во внимание как свои, так и их потребности. Теперь можно будет перейти от «Я» к «Мы», и это положит начало развитию социального существа. К этому времени дети лучше способны к самоконтролю в обществе, что позволит им с большей вероятностью соответствовать ожиданиям социума в отношении поведения и прилежания. 

Превращение ребенка в социальное существо предваряется его становлением как отдельной личности. Магическое «Я сам» в трехлетнем возрасте указывает нам на то, что этот процесс идет полным ходом.

Хотя обычно папа является первым человеком, которому малыш дает наименование, необходимо понимать, что это лишь начало. Начало долгого пути к пониманию себя и своих возможностей использовать свои собственные слова, чтобы делиться своими переживаниями с другими.

Дебора Макнамара

Перевод Евгении Эстриной

Источник: mother.ly/parenting/no-worries-mama-saying-dada-first-actually-means-you-baby-are-super-bonded/

Сообщение Первое слово малыша – «папа»? Не волнуйтесь, мамы, на самом деле это признак вашей суперкрепкой связи с малышом! появились сначала на Заботливая Альфа.

Роль игры

Наверное, мы редко задумываемся о том, что на самом деле все млекопитающие играют. Игра – это наша врожденная способность, которая решает много задач в развитии, она нужна нам как воздух. Лев Семенович Выготский писал, что в игре ребёнок на голову выше себя самого. Именно в игре ребенок дорастает до новых вершин.

«В игре ребенок всегда выше своего среднего возраста, выше своего обычного поведения, он в игре как бы на голову выше себя самого. Игра содержит в себе все тенденции развития: ребенок в игре пытается сделать прыжок над уровнем своего обычного поведения».
Лев Выготский

Игра может быть:
— эмоциональная, на развитие эмоций,
— социальная, на развитие и отыгрывание социальных ролей («Дочки-матери», «Пожарные», «Спасатели»);
— на отыгрывание инстинктов Альфы и другие.

Хрупкий и волшебный мир свободной игры

Свободная игра – это отдельный вид игры, очень хрупкий и волшебный. Свободная игра проявляется гораздо реже, чем другие игры, – игры на проигрывание эмоций, перепроигрывание травматичных ситуаций и другие.

Свободная игра – особая игра, она стоит в сторонке. Мы больше практически нигде не говорим о ней, но без нее сложно размышлять и хорошо понимать процесс становления.

Свободная, или солитюдная, игра – это игра в одиночестве. Не с друзьями, не с родителями, не с помощью каких-то экранов.

Как помочь развить ребенку свободную игру

Для того чтобы свободная игра состоялась, нужно предварительно напитать ребёнка. Для этого совершенно не обязательно играть с ребенком, даже если он просит: «Мама, поиграй со мной в дочки-матери», «Давай поиграем в  паровозик». Лучше дать ребенку контакт, близость: «Слушай, давай лучше я тебя обниму. Давай почитаем вместе. Давай вместе посмотрим мультфильмы».

Напитанный ребенок потом сам легко уходит в свободную игру.

Польза дидактических игр

А если это какая-то игра для обучения, с мамой, например? Часто мы предлагаем детям поиграть вместе. Хорошо, если ребёнок может отказаться, не делать это задание, и ему за это ничего не будет – мы не лишим его своего расположения, не пристыдим, не укорим. При соблюдении этих условий даже сложная дидактическая игра может быть игрой. Ведь это прежде всего момент контакта и близости ребёнка и родителя, когда оба получают удовольствие от этой игры.

К сожалению, если ответы идут впереди вопроса (то есть ребенок не задумывался еще о том, почему происходит то или иное явление, которому дидактическая игра пытается научить), то, скорее всего, ребенок ничего не вынесет из такой игры. Но зато это стать весело проведенным временем.

В идеале обучение должно следовать за интересом ребенка.

Свободная игра и сверстники

Свободная игра совершается в одиночку. Но иногда дети могут играть параллельно. Один в одном конце песочницы, другой – в  другом. Хотя полноценная игра со сверстниками может случиться, когда развита привязанность, когда есть  способность мозга к интеграции. Примерно с 8 лет ребенок может свободно проявляться при родителях, если они не вмешиваются и не предлагают много специально организованных игр.

Самое главное в этом вопросе – создать безопасное пространство, где ребенок может проиграть эмоции либо какие-то травматические ситуации, где никто не будет его ругать, запрещать играть, скажем, злодея или как-то оценивать его игровую деятельность.

Время для «ничего не делать» и участие родителей в игре

В разном возрасте у детей разная потребность в родителях и разная способность занимать самого себя.

Например, ребенок до года ещё не жизнеспособен, и родитель постоянно взаимодействует с ним. В этом возрасте мы развиваем привязанность на физическом уровне, и ребенку важно постоянно видеть, слышать, ощущать своего взрослого. Более подробно об этом можно узнать, послушав мою лекцию «Формирование привязанности у детей до года».

Безусловно, какое-то время ребенок может побыть под присмотром без активного участия взрослого, но сложно сказать, сколько это займет времени.

Постепенно с возрастом способность и необходимость занятий и игры наедине с собой увеличивается.

Когда для игры постоянно нужен взрослый

Ребенок может постоянно звать к себе взрослого из-за нехватки ощущения того, что он любим своим значащим взрослым в моменте, прямо сейчас. У вас может быть прекрасная привязанность с ребёнком, но внезапно в какие-то мгновения он может перестать ее чувствовать. У маленьких  детей ещё не так много психологических ниточек, чтобы держаться за ощущение «меня любят».

Детям, у которых ещё нет интеграции, постоянно как будто нужен зритель. У ребенка же с развитыми интегративными способностями уже получается играть с самим с собой в ролевые игры, причем за трёх персонажей сразу.

Чаще всего, когда ребёнок ощущает стремление к близости, он прибегает к своему родителю, или к обоим вместе, и просит их поиграть с ним. Это можно «перевести» с языка эмоций как: «Мама, мне тебя не хватает», «Папа, я хочу побыть рядом с тобой».

Игра – это естественное состояние для ребенка, но в то же время он чувствует потребность быть рядом с родителями, поэтому приглашает их в свою игру. Если напитать ребенка заранее, то он легче и больше сможет поиграть самостоятельно.

«Взрослая жизнь» ребенка

Когда нам кажется, что ребенок утратил свободную игру и занимается только «взрослыми делами», то следует внимательно понаблюдать. Скорее всего, такой ребенок не теряет свободную игру, а начинает заниматься тем, что одобряют его взрослые. Ребенок стал интересоваться рано чтением – вокруг такое жужжание началось, а, возможно, и одобрение словами, возникла атмосфера обожания, любви, гордости… А когда ребенок играет, то нету такого восхищения.

Сложилась установка, что любое усилие должно идти к некому результату и любое увлечение должно быть полезным. В итоге  складывается формочка привязанности, и мы начинаем  действовать, исходя из нее.

Ребенок для подтверждения любви,  контакта и близости начинает актуализировать какие-то действия и эмоции. И это то, что мы называем работой над привязанностью, когда ребенок старается нам понравиться, старается стать нам удобным. Очень легко начать этим неосознанно пользоваться.

Главное условие для свободной игры

Свободная игра растет изнутри, ей не нужно учить, это игра, для которой всего лишь нужно, чтобы было темно, тепло и тихо…

Текст подготовила Татьяна Хоменкова
Редакция Галины Нарынкевич
Источник: Интенсив 1 “Понимать детей”, семинар 3 (2023/2024 учебный год) https://neufeldinstitute.ru/int1/

Фото: canva.com

Сообщение Ра-ра-ра – начинается свободная ИГРА! появились сначала на Заботливая Альфа.

На фото перед вами исторический артефакт.

Более 40 лет назад Гордон Ньюфелд составил список из 99 эмоций, чувств и реакций. Он перечислил эмоции, которые чувствуют люди с относительно мягким сердцем и не сильными защитами от уязвимости. Затем он провёл такое неформальное исследование: предложил этот список подросткам, друзьям своих детей, и подросткам в тюремной системе, с которыми он работал, и попросил их отмечать в течение двух недель те чувства, которые они в себе наблюдали, а также просто отметить все знакомые им чувства. И оказалось, что подростки в тюремной системе не чувствуют практически ничего из перечисленного. Друзья же его детей отметили примерно 80% эмоций.

Списков эмоций в интернете много, но в Институте Ньюфелда, по понятным причинам, предпочитают этот

Вот перевод этого списка на русский язык:

Как пользоваться списком «99 эмоций»:

1) Изучите внимательно, поставьте галочки напротив тех эмоций, которые вам знакомы, поставьте вторые галочки напротив эмоций, которые вы испытывали в течение последних двух недель (или понаблюдайте за своими чувствами в течение двух недель, отмечая всё, что заметите).

2) Понаблюдайте за взрослыми/подростками рядом с вами, отметьте те чувства, которые, как вам кажется, они испытывают. Покажите им список «99 эмоций» и попросите отметить те эмоции, которые им знакомы и которые они испытывали в течение последних двух недель. Сравните список эмоций, которые вы замечаете у них, с тем, что они чувствуют сами (тут могут обнаружиться удивительные несовпадения, потому что мы склонны проецировать на других свои чувства, а у другого человека могут быть защиты от уязвимости, и он может попросту не чувствовать всё это).

3) Попросите взрослого/подростка рядом с вами составить список ваших эмоций, сравните со своим.

4) С детьми можно поговорить про каждую эмоцию, попробовать рассказать о ней, нарисовать, станцевать, спеть.

5) Придумайте сами.

P.S.: Не относитесь к этому упражнению слишком серьёзно :)

Ольга Писарик, Надежда Шестакова
Перевод списка чувств, реакций и эмоций: Надежда Шестакова

В продолжении темы еще несколько статей:

Сообщение 99 чувств и эмоций по Ньюфелду появились сначала на Заботливая Альфа.

Прежде чем я позволю себе перейти к объяснению, которого никто не просит, нужно внести некоторые уточнения о различных значения слова «природа», поскольку здесь речь идёт только об одном из них. Я не говорю о «природе» в смысле мира природы – растений, животных, климата, ландшафта, не тронутых или не испорченных человеком. Употребляя слово «природа» таким образом, мы обычно имеем в виду то, что не было возделано или приручено: леса, луга, океаны, ручьи, озёра, животный мир, ветра, бури, и так далее. Также я не имею в виду то слово, которое мы используем, когда говорим о врождённом свойстве или черте характера, то есть когда человек ведёт себя определённым образом по своей природе.

Конечно, есть много причин писать слово с большой буквы. Прежде всего, создание имени собственного – это акт именования некой сущности. Так, на английском мы пишем слова «мама» и «папа» с большой буквы, чтобы отделить роль от конкретного человека. Мне же нужно было дать имя жизненной силе, которая отвечает за спонтанное раскрытие потенциала. Некогда эту силу роста означало слово «развитие». Теперь под ним скорее имеется в виду формирование чего-либо в процессе времени или, что даже хуже, возрастная периодизация детства. В таком определении полностью утрачен смысл внутренних пружин жизни, спонтанно разворачивающегося потенциала. Слово «развитие» прекратило существовать в прежнем виде, можно сказать, утратило признаки жизни. Теперь под ним подразумевается внешняя форма того, что происходит, лишённая при этом духа.

Написать слово с большой буквы также значит олицетворить его, то есть дать ему жизнь, если у него пока её нет. Здесь есть доля иронии, если мы говорим о Природе, поскольку это и есть сама Жизнь. В том смысле, что это суть или, по крайней мере, одна из составляющих той спонтанной жизненной силы, которую нам так и не удалось воссоздать, повторить или объяснить. Это самая большая загадка нашей Вселенной.

Но вот в чём загвоздка: наука предпочитает игнорировать то, чего не может объяснить. Например, наука спотыкается при одной только мысли о любви. Но притворяться, что чего-то не существует, только потому что мы не можем найти этому объяснение, с нашей стороны будет довольно примитивно, если не сказать откровенно глупо. Поэтому, когда я пишу слово «Природа» с большой буквы, говоря о спонтанном раскрытии потенциала, я делаю это в попытке исправить великую ошибку. Я прошу прощения у Вселенной за нашу ограниченность, из-за которой мы отрицаем существование чего-то, просто потому что не понимаем этого.

Ещё, олицетворяя понятие, мы делаем его действующим лицом, то есть наделяем, так скажем, собственными разумом и волей. Не употребляя слова, подразумевающие такого рода деятельность, мы упускаем из виду тот факт, что эта жизненная сила играет самую значительную роль в раскрытии потенциала ребёнка. Да, именно мы должны обеспечить условия, благоприятные для этого раскрытия, но мы не можем заставить его случиться. Как всем нам известно, бесполезно требовать от детей, чтобы они выросли. Мы не можем этого требовать даже от себя. Однако мы можем наблюдать эту жизненную силу. И помогать ей. На самом деле, наша роль как родителей, учителей и даже целителей должна рассматриваться как нечто сродни роли акушерки для Природы, в одиночку выполняющей все движения и тяжёлую работу. Не признавая уникальную роль Природы в этом смысле, мы перестаём осознавать сам этот факт, как, похоже, и обстоит сейчас дело в науке и обществе.

Когда мы пишем слово «Природа» с большой буквы, мы не только признаём её роль в раскрытии потенциала, – более того, мы отдаём ей дань уважения. Для тех из нас, психологов развития, кто действительно понимает, что происходит, было бы пренебрежением не преклонить колено в традиционном смысле слова. Заглавная буква – это моя попытка склониться перед Природой, служить ей, вечно учиться у неё и выражать ей своё благоговение, почтение и уважение.

Таковы мои объяснения. Им можно было бы посвятить книгу и, может быть, далеко не одну – в наши-то дни. Тогда мы бы вернули Природе её законное место как жизненной силе, как источнику всех внутренних пружин, которые проявляются через наши инстинкты и эмоции, в постоянном стремлении к тому, чтобы формы жизни стали всем, на что они способны.

Хотя именно так я мыслил, когда впервые начал писать слово «Природа» с большой буквы, меня всё же потрясла до глубины души пятая глава об одушевлённости из книги Робин Киммерер «Голос земли». По правде говоря, я даже не знал, что есть такое слово «одушевлённость» (на английском это лингвистический термин «animacy» – прим. перев.). То, как автор описывает языковую ситуацию в науке в частности и в английском языке вообще, глубоко откликнулось мне. Это полностью соответствует моему опыту как психолога развития в мире, где язык, на котором мы говорим о развитии, лишился самой своей души.

На самом деле, психологом-то я решил стать в первую очередь из-за названия этой науки. Я собирался поступать на медицинский – и даже был принят в несколько мединститутов, – когда вдруг осознал, что в действительности то, чем я хочу заниматься, – это понимать людей изнутри. Я хотел разобраться, что движет нами, когда мы действуем определённым образом. В те времена термин «психология» всё ещё значил «наука о духе», то есть «о том, что движет нами». Как раз это меня и интересовало, этого я и искал.

Представьте себе мой ужас, когда, дойдя до аспирантуры, я обнаружил, что психология официально стала наукой о поведении, а не о его внутренних пружинах. Я не собирался менять курс только потому, что истинный смысл слова был утрачен, и продолжил делать своим жизненным призванием науку об инстинктах и эмоциях. Без этого взгляда я бы в принципе не смог понять детей. Когда я выступал на профессиональных психологических конференциях, моей обычной – и безапелляционной – темой было восстановление истинного духа психологии.

Но вернёмся к одушевлённости. Мы как животные так названы, потому что у нас есть это свойство бытия, эта невероятная спонтанная жизненная сила, которая движет нами изнутри наружу, у которой есть цель и смысл и которая стремится к реализации нашего потенциала. Как так получилось, что мы утратили язык одушевлённости? Некоторые культуры и языки его, конечно, сохранили, но английский язык и порождённые им культуры – нет. Возможно, это сохранилось в языках аборигенных народов, потому что они жили в основном в естественных условиях и их языки развивались в согласии с природой. Сейчас эти языки находятся под угрозой исчезновения, а вместе с ними и способность привносить в сферу осознанности то, что является самой сутью нашего бытия.

Эта идея должна быть в центре нашего сознания и при воспитании детей, особенно если учесть, что даже понятие «воспитывать, взращивать» подразумевает раскрытие потенциала. Наш колонизированный и урбанизированный английский язык подводит нас в этом. Эмпирический язык науки – тоже. Не в том смысле, что он говорит что-то не то, а в том смысле, что он не говорит о том, о чём нужно говорить. Тогда писать слово «Природа» с большой буквы – значит вернуться к языку одушевлённости, к языку, который начинается с признания жизненной силы как источника всех наших внутренних пружин. Мы должны признать эту спонтанную силу роста, даже если не можем объяснить или понять её. Более 400 лет мы провели под коварным влиянием так называемых отцов эмпирической науки, которые вместе с водой выплеснули ребёнка. Нам нужно вернуть этого ребёнка обратно. Это не скомпрометирует науку, это просто возвратит её на положенное ей место.

Гордон Ньюфелд

Перевод Надежды Шестаковой

Источник: https://neufeldinstitute.org/editorials/why-i-capitalize-nature/

В продолжение темы еще несколько статей:

Сообщение Почему я пишу слово «Природа» с большой буквы? появились сначала на Заботливая Альфа.

Недавно у нас с Аленкой состоялся интересный разговор. Так получилось, что я её отругала за поведение, и она, хлопнув дверью, ушла на улицу. Минут 20 она гуляла по садам. Потом вернулась, фыркнула и пошла спать. Наутро она приходит ко мне в спальню и спрашивает: «Мама, а зачем нужны дети?»

Только я открыла рот, чтобы сказать, и тут она сразу перехватывает и продолжает: «Вот только не говори «чтобы любить их»! Это я и так знаю. Скажи честно».

Я опять хочу что-то промычать, но она опять не даёт мне сказать: «Иногда, мама, мне кажется, что вы нами манипулируете. Как будто мы ваши марионетки».

М-да… Сказать, что я была в шоке, это ничего не сказать. Я начала перебирать в голове хоть какие-то подходящие варианты ответа, но Алёна заговорила вновь. «На самом деле, мама, я ещё вчера хотела тебе это сказать! Я шла, злилась, и потом пришли эти мысли, я обалдела просто! И сразу побежала рассказывать об этом тебе, но забыла».

И тут меня осенило. На самом деле ей было неважно, как я отвечу на этот вопрос. Ей было важно рассказать и поделиться со мной тем, что этот вопрос в принципе пришёл ей в голову! Мы с ней посмеялись, обнялись, и она убежала играть, забыв о своём каверзном и неудобном вопросе.

А я смахнула пот со лба в облегчении. Ведь реально подумала, что дочь чувствует себя так плохо в наших с ней отношениях. А оказалось, что у неё, наоборот, высокая степень доверия ко мне. И вот в такие моменты понимаешь, что всё не зря. И мои обучения, книги, самоанализ – всё это результат того, что я каждый день получаю образование, поводом для которого послужили мои дети. Именно поэтому я начала курировать проект Института Ньюфелда – группы поддержки для родителей. Мы встречаемся каждые 2 недели, чтобы поддерживать друг друга в этом непростом процессе.

Ольга Сурикова

Источник: https://t.me/+Ebu8LeV5K9MyNGUy

Сообщение Неудобные вопросы ребенка появились сначала на Заботливая Альфа.

Доктор Хаим Гинотт (Haim G. Ginott) умер 4 ноября 1974 г. после долгой и мучительной болезни. Ему было всего 55. За несколько недель до смерти он посмотрел на свою первую книгу (эту книгу) и сказал мне: «Элис, вот увидишь, это книга станет классикой». Его предсказание сбылось. Хаим Гинотт был клиническим психологом, педиатром и руководителем семинаров для родителей. Его книги (Group Psychotherapy with Children, Between Parent and Child, Between Parent and Teenager, Teacher and Child) способствовали революционным изменениям отношений между взрослыми (родителями и педагогами) и детьми. Книги Гинотта, став бестселлерами, переведены на 30 языков.

Отношения родителей и детей

Гинотт преподавал психологию в Нью-Йоркском университете (Graduate School of New York University) и в Adeldhi University (Long Island, New York), был первым штатным психологом в телепрограмме «Today»; писал колонки для газет и журналов.

Принципы коммуникации, о которых он писал в своих книгах, помогли взрослым войти в мир детей, научили сострадать и поощрять, ибо он учил взрослых распознавать детские чувства и отзываться на них.

Чувство ответственности навязать невозможно

Все родители пытаются воспитать в своих детях чувство ответственности. Многие придерживаются того мнения, что ежедневное и неукоснительное исполнение ребенком домашних обязанностей обеспечивает решение этой проблемы. Выбрасывать мусор, готовить еду, стричь газон, мыть посуду – все эти занятия, по мнению родителей, наиболее эффективно способствуют росту чувства ответственности ребенка.

Домашняя рутина, без сомнения, очень важная составляющая жизни, вряд ли способствует развитию чувства ответственности. Наоборот, хватает семей, где занятия домашним хозяйством выливаются в ежедневные домашние баталии. И эти баталии омрачают и превращают в муку жизнь и детей, и взрослых.

Настойчивое принуждение ребенка к домашним обязанностям, хоть и способствует поддержанию чистоты на кухне и порядка во дворе, может вредно повлиять на формирующийся характер. Дело в том, что чувство ответственности навязать невозможно.

Чувство ответственности может расти исключительно изнутри, подпитываемое и направляемое представлениями о ценностях, усвоенными дома и в обществе.

Развитое чувство ответственности, не основанное на представлениях о добре, может быть асоциальным и деструктивным. Так, члены банды могут проявлять невероятную преданность и большое чувство ответственности по отношению друг к другу и к банде в целом. Террористы относятся к своим обязанностям со смертельной серьезностью; они неукоснительно исполняют их, жертвуя порой и собственной жизнью.

Источник ответственности

Поскольку мы желаем, чтобы наши дети выросли людьми ответственными, то стремимся к тому, чтобы их чувство ответственности подпитывалось представлениями о вечных ценностях, такими как благоговение перед жизнью и радение о благосостоянии всякого человека. Проще говоря, речь идет о сострадании, преданности и заботливости.

Как правило, мы не склонны рассматривать проблему ответственности в широком смысле. Мы делаем выводы о степени ответственности (или безответственности) ребенка на основании очень банальных показателей. Мы оцениваем уровень беспорядка в его комнате, принимаем во внимание количество опозданий в школу, небрежность при выполнении домашних заданий, нежелание сидеть за фортепиано, упорство непослушания ребенка или его плохие манеры.

Но есть и воспитанные дети, поддерживающие порядок в своей комнате, следящие за своим внешним видом и прилежно выполняющие домашние задания, которые, тем не менее, совершают безответственные поступки. Это в первую очередь дети, постоянно получающие директивы, что им следует делать. Они практически лишены возможности учиться самостоятельно принимать решения, делать выбор и вырабатывать собственную жизненную позицию.

А вот ребенок, которому предоставляется возможность принятия самостоятельных решений, имеет больше шансов вырасти самодостаточной личностью, способной находить друзей и работу по душе.

Эмоциональная реакция ребенка на наши инструкции – ключевой показатель, позволяющий судить о его способности усваивать те знания, которые мы желаем передать.

Ценности невозможно преподать. Ценности можно только впитать. Представление о ценностях становится частью ребенка исключительно в ходе его идентификации себя с теми, кого он уважает и любит и кому подражает.

Таким образом, недостаточно развитое чувство ответственности у ребенка – это не проблема ребенка. Важна практика передачи нравственных ценностей от родителей к детям – воспитательные методы, применение которых усиливает чувство любви между родителем и ребенком.

Теперь остается выяснить: а существуют ли они, определенные представления и методы воспитания, которые, судя по всему, действительно способствуют укреплению у ребенка чувства ответственности? Давайте попытаемся ответить на этот вопрос с психологической точки зрения.

Высокие цели и будничная жизнь

Истоки чувства ответственности ребенка лежат в мировоззрении родителей и зависят от воспитательных навыков последних. При этом подразумевается, что родительское мировоззрение включает в себя готовность делиться с ребенком всеми своими чувствами, а также способно продемонстрировать детям приемлемые способы обращения с чувствами.

Трудности, порождаемые необходимостью сочетать эти два требования, трудно переоценить. Наши родители и учителя не учили нас обращению с эмоциями. Проявления ребенком сильных чувств заводили и их в тупик. Они, «попав в полосу» детской эмоциональной турбулентности, начинали отрицать сам ее факт, отрекались от нее, старались не признавать и подавлять эти эмоции или представить их в приукрашенном виде. Речевые обороты, которыми они пользовались, не приносили ребенку облегчения.

ОТРИЦАНИЕ: Ты же сам не веришь в то, что говоришь; ты же понимаешь, что любишь своего младшего брата.

НЕПРИЗНАНИЕ: Это не ты. Ты просто расстроен. Ты встал сегодня с левой ноги.

ПОДАВЛЕНИЕ: Если ты еще раз произнесешь свое «ненавижу!», я всыплю тебе так, что мало не покажется. Хороший ребенок не испытывает плохих чувств.

ПРИУКРАШИВАНИЕ: Ты не можешь по-настоящему ненавидеть свою сестру. Просто она тебе не очень нравится. В нашем доме не принято ненавидеть – только любить.

Подобные заявления игнорируют тот факт, что эмоции, как реки, нельзя остановить, их можно лишь перенаправить. Сильные эмоции, как паводки на Миссисипи, отрицать не получится, невозможно останавливать или объявлять несуществующими. Пытаться игнорировать вспышки эмоций – все равно что игнорировать стихийные бедствия. Их существование следует признавать, с их силой – считаться. К проявлениям – относиться со всей серьезностью и изобретательно перенацеливать. При таком подходе эти эмоции электризуют человека, привносят свет и радость в его жизнь.

Все это – высокие цели и достойные перспективы. Но вот вопрос: какие шаги следует предпринять, чтобы перебросить мост от высоких целей к прозаическим будням? С чего начать?

Долгосрочные и краткосрочные стратегии

А начинать, похоже, следует с выработки программы, сочетающей планомерные и разовые усилия. Но прежде чем начинать, следует четко себе уяснить, что формирование детского характера зависит от наших отношений с ребенком и что не столько наши слова, сколько совершаемые нами поступки играют решающую роль в этом процессе.

Первый шаг долгосрочной стратегии – это наше твердое намерение живо интересоваться тем, что ребенок думает и чувствует, и реагировать не только на его поведение, не только на артикулируемые им жалобы или на театр бунта, но и на спровоцировавшие такое поведение чувства.

Но каким образом получить представление о том, что ребенок думает и чувствует? Дети сами нам подсказывают. Их чувства выдают определенные слова и тембр их голоса, они проявляются в жестах и позах. Нам нужны лишь глаза, способные различать, и сердце, способное чувствовать.

Наш негласный девиз: «Позволь мне понять. Позволь продемонстрировать, что я тебя понимаю. Позволь мне выразить свое понимание словами, которые не критикуют и не клянут».

Вот ребенок возвращается из школы домой. Он тих. Он едва плетется. Уже слушая шаги ребенка, мы можем понять, что у него – неприятности. Следуя вышеназванному девизу, не стоит начинать беседу с ним с критических замечаний. Не стоит спрашивать его:

   «Это что за выражение лица?»

   «Да что с тобой стряслось? Ты что, потерял своего лучшего друга?»

   «Ну и что ты натворил в этот раз?»

   «Ну и куда ты на сей раз вляпался?»

Поскольку вы заинтересованы узнать, как ваш ребенок себя чувствует, вы избегаете комментариев, единственное назначение которых – задеть, которые заставляют ребенка пожелать больше никогда не приходить домой.

Вместо насмешек или сарказма дети вправе ожидать от родителей сопереживающего ответа, а проще говоря, сочувствия. Ведь родители только и делают, что заявляют детям о своей любви к ним. Вот, например, как ее можно проявить, сказав ребенку:

   «У тебя неприятности».

   «Этот день для тебя был не очень хорошим».

   «Похоже, у тебя сегодня был тяжелый день».

   «Кажется, кое-кто потрепал тебе нервы».

Такие высказывания предпочтительнее вопросов: «Что такое?», «Что с тобой случилось?», «Да что с тобой стряслось?» Вопрос – лишь проявление любопытства, а констатация состояния свидетельствует о симпатии. И даже если сочувствующий родительский комментарий не изменит настроения ребенка немедленно, ребенок уловит симпатию, заключенную в нем.

Хаим Гинотт, из книги «Родитель – ребенок: мир отношений»

Текст приводится с сокращениями

Источник: https://econet.ru/articles/haim-ginott-chuvstvo-otvetstvennosti-detyam-navyazat-nevozmozhno

Фото: canva.com

Сообщение Хаим Гинотт: Чувство ответственности детям навязать невозможно появились сначала на Заботливая Альфа.

Быть рядом с детьми долгие годы – возможно, если у нас есть теплые отношения с ними и понимание процессов, которыми дети движимы. Вот как раз об этом наш курс Интенсив 1, на который мы вас горячо приглашаем!

Интенсив 1 – это про то, как происходит взросление, какие процессы становления, адаптации, интеграции происходят в наших детях, как влияют механизмы, через которые осуществляются эти процессы, какие условия благоприятны для разворачивания процессов взросления, почему происходит «застревание» в развитии; что такое на самом деле явление привязанности: предназначение привязанности, уровни привязанности, иерархия в привязанности, нарушения привязанности; на нескольких занятиях уделяется внимание знакомству с понятием «психоэмоциональная уязвимость».

Интенсив 1 – это про, то,

• как происходит взросление, 
• какие процессы становления, адаптации, интеграции происходят в наших детях, и
• как влияют механизмы, через которые осуществляются эти процессы, 
• какие условия благоприятны для разворачивания процессов взросления,
• почему происходит «застревание» в развитии; 
• что такое на самом деле явление привязанности: предназначение привязанности, уровни привязанности, иерархия в привязанности, нарушения привязанности; на нескольких занятиях уделяется внимание знакомству с понятием «психоэмоциональная уязвимость».

Курс читает Ольга Писарик, обучение длится с октября по май – это 20 теоретических занятий и 22 семинарские встречи.

Сообщение Интенсив 1: прекрасная возможность годового обучения в Институте Ньюфелда появились сначала на Заботливая Альфа.

Оригинальное название – Grumpy Monkey, Suzanne Lang.

Мне всегда интересно заглянуть в книжку, которая помогает посмотреть на эмоции ребенка и их разнообразное проявление по-доброму, с сочувствием. Эту книжку я заказала наугад, в надежде, что она будет такой. Более того, мы с сыном начали читать без моего заглядывания в конец. Риск – дело благородное, очень хотелось, чтобы автор остался на стороне героя.

А что перед нами за герой? И можно ли до конца оставаться с ним по одну сторону? Это обезьянка-ворчун, у которой в самый прекрасный весенний день настроение только поворчать. Потому что солнце слишком яркое, а небо слишком синее, а бананы чересчур сладкие. Друзья и приятели в джунглях предполагают, что Джим просто не в духе. На что тот в ответ только бурчит, мол, всё в порядке.

Когда мы видим фрустрацию ребенка в таком воплощении, нам действительно хочется показать ему, как всё чудно и ладно вокруг. А у него уже что-то пошло не так. И скорее всего, много чего пошло не так. Даже Слишком Много Всего. Ведь это же ребенок. Что-то не работает в его жизни, идет не по маслу, не по его важному плану или отличной задумке. А может, ему вообще самому невдомёк, что именно пошло не так и по какому из тысячи его планов! Он же малыш.

И вот мы видим это ворчанье, нытьё, возмущение. Это и нас самих фрустрирует. И мы тоже хотим это изменить. «А ты просто посмотри, какой чудесный денёк!» «Спой с нами!» «Покачайся с нами!» «Попрыгай!» «Станцуй!»

Жители джунглей так щедры на идеи, только ни одна не подходит Джиму. Он неистово кричит на все джунгли, что он «В ПО-РЯД-КЕ!» и убегает от всех прочь.

На одиноком дереве его находит старший большой друг Норман, у того после весёлых танцев с дикобразом всё болит. Вместе они заключают, что сегодня действительно отличный день. Для грусти.

Что произошло с нашим героем? А то, что в идеале и должно было: злость смогла перейти в грусть, освободив тем самым нашего героя от накопившейся фрустрации, которая стала для него и для окружающих уже даже опасной. У фрустрации есть своя задача: она в нас появляется, чтобы мы могли изменить то, что пошло не так. Но не всё можно изменить. Поэтому фрустрация идёт дальше по кругу в поисках выхода. Эмоция эта мощная, сильная, как электрический заряд. Выход найти обязана.

И вот она подходит к выходу с табличками «грусть», «слезы», «тщетность». Но не всегда выходит через эту дверь: возможно, не с кем поплакать. Возможно, плакать вообще нельзя, потому что «мальчики не плачут», «принцессы не плачут», «сегодня же такой чудесный день, а ты?». Да мало ли там замков на этой двери? Вполне возможно, что даже и не один. А заряд-то ищет выход. И здоровая фрустрация уже становится токсичной, ворчливой, нудящей, злобной – она становится агрессией в том или ином виде.

Но тоже вопрос – выйдет ли она через эту дверь «агрессивный выплеск»? Даст ли это отдохновение в итоге? Вряд ли. Подходящий выход – когда злость перешла в грусть. А для этого очень нужно, особенно такому маленькому Джиму, чьё-то теплое, надежное, спокойное плечо. «Это хороший день для грусти». Или для ворчания. Или для нудения и нытья. Ведь ворчание и нытьё пройдет, а ты останешься.

Так что автор книги до последнего держит героя за руку. И после этих слов о хорошем дне для грусти Джиму «наконец-то стало капельку лучше».

Жизнь ребенка полна фрустрации – ведь столько вещей в ней не работают! Но чтобы каждый раз не разваливаться от этого на части и не взрываться бесконечно от возмущения по поводу вроде «не тот автобус приехал», детям нужно переживать грусть в наших тёплых руках, слыша простые слова поддержки. «Этот день идеально подходит для грусти, скуки, страха, разочарования, вредничания». Для всего, что незрелый мозг ребенка выдает нам под разными соусами ежедневно. Нам необязательно дегустировать все эти блюда, мы можем просто заметить, отметить, сказать, что шеф-повар в этот раз учудил. Но нас эти яды не отравят, это просто фрустрация, тревога, противление и т.д. Их проявление пройдёт, а наш Джим и отношения с ним – останутся.

Елена Куцика

В дополнение еще несколько материалов о фрустрации.

Сообщение Обзор детской книжки Сюзанны Лэнг «Обезьянка-ворчун» появились сначала на Заботливая Альфа.

Представьте себе семиклассника. Обычного двенадцатилетнего мальчика, тихого и вежливого, у которого есть друзья. Назовем его Брайан. Половина седьмого класса осталась позади, и Брайан впервые начинает задаваться вопросом, каково его место в социальной иерархии в школе. Он обдумывает свою одежду и обувь. Ему не все равно, что думают о нем другие, но это заботит его не слишком сильно.

Около трех часов дня он возвращается домой после учебы и до семи утра следующего дня отдыхает от социального давления средней школы. Обычно по вечерам его не волнует происходящее вне дома. Идет 2008 год.

У Брайана есть мобильный телефон, но большую часть времени он выключен. В конце концов, он ему почти не нужен. Если друзья захотят связаться с ним, они будут звонить на домашний. Единственное место, где собираются большие группы семиклассников, это школьные дискотеки. Если Брайан почувствует себя неловко, он может не появляться там. Он может поговорить с учителями о ежедневных проблемах. Учителя в курсе происходящего в школе.

Теперь давайте представим Брайана в типичный будний день. Он спускается вниз и завтракает с семьей. Его мама уже на работе, но отец и сестры здесь. Они вместе завтракают и общаются друг с другом, и вскоре дети отправляются в школу. Проходит половина уроков, и ровно в полдень Брайан спускается в кафетерий.

На кафельном полу рядом с фонтаном в задней части кафетерия разлита вода. Несколько восьмиклассников в курсе, и они смеются, когда еще один ученик поскальзывается и падает на пол.

Брайан покупает сэндвич с сыром на гриле. К нему прилагается томатный суп, который никто никогда не ест. Он съедает сэндвич и направляется к ближайшей урне, чтобы выбросить суп. Когда его кроссовки ступают в лужу, он поскальзывается, томатный суп поднимается в воздух и приземляется ему на колени.

Неподалеку за столом восьмиклассников смеется мальчик по имени Марк. Он смеется над Брайаном так же, как и все остальные ребята постарше: они знают что-то, что непонятно младшим детям. Они смеются над тем, как он упал. Пролитый томатный суп – это бонус. Падение – это неприятность для Брайана. Вот и все. Эта история не представляет собой особой ценности для Марка. Некоторые из детей слышат смех и оборачиваются, но Брайан быстро встает и уходит в уборную, чтобы переодеться в свои спортивные шорты.

Позже Марк пытается пересказать этот случай другу. Друг не проявляет особого интереса, потому что его там не было. Он не может это представить. На самом деле насмешки Марка кажутся ему несколько подлыми.

После обеда Брайан возвращается в свой класс в шортах. Похоже, никто не заметил перемен. Он вздохнул с облегчением. Случай в столовой миновал. В конце дня он встречается со своими сестрами, и они спрашивают, почему он в спортивных шортах. Он отвечает, что пролил немного томатного соуса на штаны. Они отправляются домой и проводят остаток дня вместе, в целости и сохранности, домашняя жизнь полностью отделена от школьной жизни. Брайан больше не думает об этом инциденте. Только несколько человек видели его. Все в прошлом.

Теперь снова представьте Брайана. Тот же парень. Та же семья. Та же школа. Он все еще в седьмом классе, но на этот раз идет 2018 год.

Когда Брайан выходит к завтраку, его отец отвечает на электронную почту за столом. Его старшая сестра пишет смс, а младшая играет в видеоигру. У Брайана тоже есть смартфон. Он достаёт его и открывает приложение «Инстаграм». У Брайана из 2008 года были вопросы о его месте в социальной иерархии. Брайан из 2018 все знает наверняка. Подтверждение этому он видит прямо сейчас на экране. У него меньше подписчиков, чем у других его одноклассников. Это проблема. Он хочет спросить отца, что делать, но тот занят работой. Поэтому Брайан размышляет над этим всю первую половину дня в школе. Пока учитель ведет урок, он незаметно вынимает телефон и пересчитывает подписчиков у одноклассников. Результат не добавляет уверенности в себе. Ровно в 12 он идет в кафетерий. Он покупает сыр на гриле. К нему прилагается томатный суп, который никто никогда не ест.

В задней части обеденного зала Марк сидит за столом с другими восьмиклассниками. В одной руке он держит новенький блестящий айфон. Марк уже пять лет пользуется айфоном, у него есть все приложения: «Твиттер», «Инстаграм» и «Снэпчат». У него много подписчиков, он не знает их всех, но это нормально.

Несколько лет назад Марк сделал свой первый пост в «Инстаграме». Это была фотография его машины с пультом дистанционного управления. Раньше Марку очень нравились машины на дистанционном управлении. Марк проверил «Инстаграм» через час после размещения первой фотографии. Ярко-красная точка виднелась внизу страницы. Он нажал на нее. Кто-то лайкнул фотографию машины. Марк почувствовал, что получил одобрение. Хорошо, что он выложил фото. Мозг Марка получил порцию дофамина. Он проверил публикацию часом позже. Еще один лайк. Еще дофамин. Марку стало еще лучше.

Какое-то время фотографий машины на дистанционном управлении было достаточно. Они генерировали достаточно лайков, чтобы Марк был счастлив. Он больше не ощущал радости от игры с автомобилем на пульте управления, но он получал много удовольствия, когда видел эти лайки.

Потом кое-что изменилось. Люди перестали ставить лайки, они больше не интересовались фотографиями машины. Это сделало Марка несчастным. Он скучал по лайкам и дофамину, который приходил вместе с ними. Ему было необходимо их вернуть. Ему были нужны более захватывающие фотографии, потому что они принесли бы больше просмотров и больше лайков. Поэтому он решил провезти свою машинку прямо посреди дороги. Его младший брат снимал все это на камеру. Он заснял, как проезжающий грузовик сравнял машинку с землей. Марк даже не потрудился ее забрать. Он просто схватил телефон и выложил видео в сеть. Через несколько минут начали появляться первые лайки. Ему стало лучше.

Сейчас Марк в восьмом классе, и он пристрастился к социальным сетям. Конечно, ему нужно гораздо больше лайков, чтобы получить удовольствие, но это ничего. Просто ему нужно больше контента. Качественного контента. Такого, которого нет больше ни у кого и который собирает много лайков за короткое время. Марк понял, что лучший видео материал – это мелкие промахи и неприятности одноклассников.

Когда он замечает лужу в задней части кафетерия, он готов. Каждый раз, когда кто-то проходит мимо и падает, эта неудача становится достоянием Марка. Марк отчасти хочет, чтобы они упали. Он надеется, что они упадут.

Размышляя о своих делах, Брайан идет по кафе с супом в руках. Внезапно он теряет равновесие. Томатный суп поднимается в воздух и приземляется ему на колени. Ему так неловко, что когда он встает и устремляется в уборную, то не замечает, что Марк снимает.

Пальцы Марка бегают по экрану айфона, пока Брайан не ушел из виду. Только что он снял отличное видео и хочет выложить его в сеть как можно скорее. Он знает, что в школе запрещено пользоваться мобильниками, но учителя следят за соблюдением этого правила только во время урока. Как и все вокруг, они тоже пользуются «Твиттером» и «Инстаграмом», поэтому проявляют понимание.

Марк не знает, кто стал героем его видео, ему все равно. Это не его вина, что мальчишка упал на пол. Он просто рассказывает новость. Видео – это что-то вроде социальной рекламы. Оно просто предупреждает всех о луже в кафетерии. Так Марк оправдывает для самого себя свой поступок.

Сначала он загрузил видео в «Снэпчат». Нет времени на подпись. Оно говорит само за себя. Через несколько секунд он выложил его в «Инстаграм». Появляются первые лайки. Дофамин затопляет мозг Марка. В «Инстаграме» уже есть первый комментарий! «Ну и лузер!» Марк ставит лайк комментарию. Пусть публика будет счастлива.

Вот это удача во время ланча! Через несколько минут начнется урок. Марк сидит и обновляет пост снова и снова, пока не зазвонит звонок.

Тем временем Брайан возвращается из уборной, переодевшись в спортивные шорты. Он все еще смущен падением. Но это случилось в задней части кафетерия. Он думает, что не многие его видели. Он надеется, что не видели. Но когда он входит в класс, многие смотрят на него. Одноклассница держит телефон под странным углом. Она… фотографирует? Телефон быстро опускается, и она начинает набирать текст, так что он не уверен.

Начинается урок. Брайан в замешательстве, потому что одноклассники продолжают украдкой посматривать в свои телефоны и оглядываться на него. Он просит разрешения выйти. В туалете он открывает «Инстаграм». Вот он на экране, перепачканный томатным супом. Как такое могло произойти? Кто это снял? Под видео только что появилась новая публикация. Это его фото в спортивных шортах. Подпись гласит: «Смена снаряжения!»

Брайан лихорадочно прокручивает ленту, пытаясь найти источник видео и не может. Слишком много репостов. Он замечает, что число его подписчиков упало. Он не хочет идти в класс. Он просто хочет, чтобы это прекратилось.

После окончания уроков он встречает своих сестер в школьном дворе. Несколько учеников фотографируют, когда он проходит мимо. Сестры не говорят ни слова. Брайан знает почему.

Дом был безопасным местом для Брайана в 2008 году. Какие бы неудачи ни случались в школе, они оставались в ее стенах. Но не сейчас. Брайан приходит домой, сердце колотится, он направляется к себе в комнату. Он должен делать домашнее задание, но не может сконцентрироваться. Сидя один в темноте, он обновляет экран снова, и снова, и снова, и снова, и снова.

Семья Брайана собралась за столом, на ужин его любимое блюдо, но ему все равно. Он хочет поскорее закончить ужин, чтобы вернуться к своему телефону. Дважды он выходит в туалет, чтобы обновить ленту «Инстаграм». Родители не возражают, они тоже постоянно следят за уведомлениями на экране своих телефонов.

Брайан узнает, что вышли две новые версии видео. В одной добавлена музыка, в другой – гадкое повествование. У обоих много комментариев. Он не знает, как защитить себя, он просто наблюдает, как растет количество просмотров. Число его собственных подписчиков, его друзей, продолжает убывать. Брайан не хочет быть частью этого. Ему не нравятся такие вещи. Но он не может просто отмахнуться. Это не школьные дискотеки. Он не может сказать учителю. Это происходит не в школе.

Он не спит ночью, обновляя ленту снова и снова в надежде, что рост числа просмотров пойдет на спад. Марк делает то же самое на другом конце города. У него много новых подписчиков. Это его лучшее видео.

В три часа ночи они оба выключают свет и устремляют взгляды в потолок. Марк улыбается. Он надеется, что завтра с кем-то из школы случится что-то еще более неловкое. Тогда он сможет снять это на видео и получить еще больше лайков. На другом конце города Брайан не улыбается, но, к сожалению, он надеется на то же самое.

От автора

Я начал преподавать в 2009 году. В то время государственная школа была совсем другой. Смартфоны и социальные сети превратили учеников в существ, потребляющих контент. Это печальное положение вещей.

Но надежда есть.

За последние несколько лет мои ученики все больше интересуются историями о временах, предшествовавших появлению смартфонов и социальных сетей. Точно так же многие взрослые оглядываются назад и грустят по былым временам, когда все было проще, а дети вспоминают второй и третий класс, когда телефонов не было ни у кого. Думаю, многие из них уже скучают по тем дням.

Смартфоны и социальные сети никуда не денутся. И то, и другое – мощные инструменты с множеством преимуществ. Но они в корне изменили взаимодействие детей с миром, причем не в лучшую сторону. Мы можем повлиять на это. В дополнение к обещанию «Подождать до 8 класса», ниже перечислены шаги, которые помогут защитить детство вашего ребенка.

• Предложите сотрудникам администрации школы и учителям отказаться от использования социальных сетей для целей, связанных со школой. Во многих округах учителям рекомендуется использовать «Твиттер» и «Инстаграм» для сообщения школьных новостей. Это плохо. Это нормализует процесс размещения контента без получения согласия и учит детей тому, что все самое интересное можно узнать через экран айфона. Это также усиливает представление о том, что лайки определяют ценность и значимость. Вместо того, чтобы читать твиты от учителя, говорите с детьми каждый день. Расспрашивайте их о происходящем в школе. Они оценят это.

• Настаивайте на том, чтобы образование в сфере информационных технологий включало в себя изучение телефонного этикета, темных сторон социальных сетей и долгосрочных последствий размещения информации в сети. Расскажите ученикам об опыте людей, которые невольно пострадали от вирусных видеороликов.

• Рассказывайте детям истории из собственного детства. Обратите их внимание на то, что многие из них могли бы не случиться, будь у вас смартфон. Напомните им, что когда-нибудь они вырастут и захотят услышать собственную историю. День перед экраном – не очень удачный сюжет для воспоминаний.
• Нормализуйте скуку, говорите с детьми о ее важности. Им должно быть скучно. Леонардо да Винчи скучал. Как и Эйнштейн. Скука порождает креативность, новые идеи и опыт. Относитесь к ней с заботой.
• Напомните им пословицу о том, что приключения не нагрянут к вам домой сами, как незваные гости. Их нужно искать. Выманивайте детей на улицу, пусть исследуют реальный мир. Детство мимолетно. Не стоит тратить драгоценное время, вперившись в экран.

Бенджамин Конлон – учитель государственной школы и автор книги «Тайны рогатки», детективной истории о средней школе для всех, кто ищет старых добрых приключений в цифровую эпоху. Бенджамин вырос в Новой Англии и провел большую часть своего детства, исследуя леса, окружающие его родной город. После колледжа он начал преподавать в начальной школе. Он написал “Тайны рогатки” как напоминание о том, что даже в мире технологий присутствует изобилие приключений.

Перевод Анны Искусных

Редактура Надежды Шестаковой

Фото: pixabay.com

В продолжение темы еще несколько статей:

Сообщение Горести средней школы тогда и сейчас. Взгляд одного учителя появились сначала на Заботливая Альфа.

Мы представляем вашему вниманию статью, в которой Рэйф объясняет, почему игры в борьбу — это здоровое, приносящее радость занятие для всех, особенно для детей и молодых мужчин.

Почему нам всем полезно немного подурачиться

История Марко

У моей двоюродной сестры двое приемных детей:  4-летняя девочка и 6-летний мальчик. Я буду называть мальчика Марко. При каждой нашей встрече за последние два года он подходил ко мне и говорил:

Дядя Рэйф, помнишь, последний раз, когда ты был у нас, мы с тобой боролись? Можем ли мы… можем ли мы снова так поиграть?

Я всегда соглашаюсь, и последующие два часа довольно быстро пролетают в шуточной борьбе, из которой мы выходим взмокшими и улыбающимися. Обычно к этому присоединяются еще несколько других детей в семье. Марко мог драться кулаками, пинать и одолевать меня (я услужливо падал).

Он забирался на мои плечи и спрыгивал, показывая, как он может делать сальто и кувыркаться. Я толкал его, борол, легонько бил кулаками, уворачивался и кувыркался через него, бил его подушками, поднимал, крутил и переворачивал разными способами, которые я уже не в силах сосчитать.

Ранее в этом году я узнал, что ему диагностировали СДВГ и назначили риталин. Ему тогда было пять лет.

Идея о том, что дети в детском саду должны быть достаточно внимательными, сама по себе глубоко противоречива; но даже если и была необходимость как-либо прямо сейчас изменить его поведение, я не думаю, что назначение риталина было правильным решением. Я считаю, что ему необходимы борьба, бег, прыжки, лазание и, возможно, создание пространства, где он сможет вести себя, как ребенок, и поощрение этого поведения.

Мой племянник от природы склонен быть в высшей степени физически активной личностью. Накачивать его лекарствами, чтобы заглушить эту подвижность, на мой взгляд, не является решением проблемы. Это отрицание его основной природной особенности.

Марко, возможно, выделяется своей потребностью в движении, но это лишь отражает системную проблему. Это бывает не так ярко выражено у других детей, однако недостаток времени для игры и свободного проявления в ней вредит всем детям, да и взрослым тоже.

Мы каким-то образом дошли до того, что все большему количеству детей требуются лекарства, — и все это для того, чтобы соответствовать нашим представлениям о том, каким ребенок должен быть; мы стали считать патологией детство и мужественность, приписывая маленьким мальчикам в два раза больше недостатков. Если мы признаем ценность жестких и грубых игр, мы сделаем огромный шаг к восстановлению здорового детства, создадим культуру активных людей и вернемся к почитанию мужественности.

Моя история

В детстве я был похож на своего племянника Марко. У меня были трудности в школе, мне диагностировали СДВГ и дислексию, а после третьего класса признали функционально неграмотным. Но мне невероятно повезло: у меня появился наставник, который взял меня под крыло и занялся моим образованием. Среди всего прочего он дал выход моему стремлению играть. Мы часами боролись. Я бил, душил, борол его, а он таскал, раскачивал и подбрасывал меня.

В конце концов я доверился ему настолько, что попробовал по-настоящему вернуться к учебе, а после года работы с ним мое нежелание открывать книгу сменилось чтением «Властелина колец». Полностью симптомы СДВГ и дислексии у меня так и не прошли, но мне удалось хорошо сдать вступительные экзамены в колледж, а в университете получить вполне неплохой средний академический балл перед тем, как я бросил его, чтобы заняться коучингом двигательных практик.

За всю свою жизнь я понял, что единственным лекарством, которое действительно мне помогло, было движение — от шуточной борьбы в детстве до боевых искусств и гимнастики в подростковом возрасте, а теперь и паркура с 23 лет. Даже сегодня, если получается слишком долгий перерыв в занятиях двигательными практиками, я чувствую, что у меня появляется рассеянность, и вскоре я забуду где-то ключи и кошелек. Для меня движение — это не увлечение, это лекарство и, по правде говоря, суть и цель моей жизни.

И я знаю, что я не одинок. Мы созданы для движения. У тех, кто никогда не испытывал сложностей с обучением или не обладает агрессивным темпераментом от природы, это стремление, возможно, выражено меньше или его легче игнорировать. Но оно все еще присутствует.

История Одри

Моей дочери Одри 15 месяцев. Сразу после пробуждения она начинает двигаться и изучать все вокруг, восхищаясь своей способность перемещаться самостоятельно, проползать под и над чем-то, карабкаться вверх и вниз, топать туда-сюда. Неустойчивой походкой она доходит от дивана до дивана и, запыхавшись, смеется.

Она любит забираться на меня, толкать и тянуть меня обратно. Она любит, когда ее поднимают, крутят и подбрасывают. Одри еще не начала разговаривать, а уже на самом глубоком уровне поняла, что должна двигаться и играть. Она двигается, потому что это весело, приносит радость, а также помогает ей развивать способности, которые помогут ей стать функционально здоровым человеком.

Мало кто согласится, что было бы разумно лишить ее возможности играть и развивать способности, которые, как подсказывают ее врожденные стремления, важны в 15 месяцев. Однако к пяти годам мы начинаем упускать это из виду.

Наше моторное развитие после дошкольного возраста не останавливается, так почему же подвижных детей мы пичкаем лекарствами? Почему мы прекращаем и отрицаем естественную игру?

Мы делаем это из-за страха: боимся, что без этих драконовских мер наши дети будут отставать в учебе; боимся, что они станут жестокими. Но это глубочайшее заблуждение. Игра — это работа ребенка, эволюционное решение для формирования сильных и способных человеческих существ. Ограничивать ее — значит отрицать существенную часть нашей человеческой природы.

Почему игры в борьбу имеют такое важное значение?

Самый простой и короткий ответ — потому что это весело. Если подробнее: весело, потому что важно для развития ребенка.

Щенки и собаки играют в догонялки, хватают и тянут вещи, грызут и разрывают их на части, потому что волки во время охоты преследуют и заваливают на землю добычу, отрывая куски и поедая ее. Котята будут подкрадываться, набрасываться, кусаться и царапаться, потому что именно так кошки убивают свою добычу. Сам факт, что игры в борьбу по своей природе приносят столько радости для детей, говорит о том, что они были важной частью развития основных человеческих способностей.

Некоторые могут сказать, что люди много сражались и преследовали друг друга раньше, а в современном мире эти навыки больше не нужны. Также кто-то может спросить: «Почему мы должны поощрять поведение, считающееся негативным в современном мире?» Для опровержения этой точки зрения есть много аргументов.

Мы отринули и забыли свою природную потребность в движении. Мы стали настолько осторожными, нас так пугает насилие, что мы сократили переменки в школах, чтобы дети меньше конфликтовали. Мы сносим удивительные старые игровые площадки, сделанные из металла и дерева, и заменяем их новыми, спроектированными для максимального ограничения двигательных возможностей детей. Мы живем в эпоху, когда детей отстраняют от занятий в школе из-за драки за игрушку или за то, что они складывают из пальцев фигурки пистолетов.

Эти страхи неуместны и даже противоречат реальности; игра делает нас сообразительнее, движение имеет жизненно важную роль для умственного здоровья, а жесткие игры учат нас понимать свои ограничения и ценить ненасилие. Исследуя свои возможности, мы учимся их контролировать и выбирать подходящее место для их выражения.

Я знаю это не понаслышке, поскольку у меня был период выходок и драк, который закончился, когда мой наставник создал для меня пространство, где я мог выразить эту энергию и исследовать свои способности. А как только я посвятил себя боевым искусствам, я решил больше не драться вообще.

Ментальная и физическая польза от жестко-контактных игр

Боевые и агрессивные приемы даже сегодня остаются жизненно необходимыми навыками. Навык выживания в настоящей драке имеет важное значение, и в боевых практиках ему необходимо всегда уделять внимание. Однако игры в борьбу — это не просто подготовка к самообороне: это обучение тому, как использовать свое тело при взаимодействии с другими людьми, как развивать смелость и стойкость.

Игры в борьбу развивают координацию и силу

В борьбе мы вынуждены иметь дело с невероятной сложностью и непредсказуемостью движений партнера, перемещаться во всевозможных плоскостях, удерживать равновесие, учиться определять своё положение в пространстве, быстро и интенсивно напрягать мышцы и так же быстро их расслаблять. Контакт с нашим противником активизирует двигательные рецепторы по всему телу, что дает огромный объем информации для нервной системы, развивает координацию, ритм, гибкость, равновесие, точность, а также силу, скорость и выносливость.

Игры в борьбу развивают смелость и стойкость

Жестко-контактные игры раздвигают границы и дают нам новые возможности. Иногда нам действительно могут поставить синяк, но, поскольку игра – процесс, по своей природе приносящий удовлетворение, в игре нам удаётся преодолевать сиюминутную боль и продолжать бороться, тем самым развивая стойкость и мужество.

Игры в борьбу учат нас сопереживать и искать выходы из сложных ситуаций

Когда вы со злости кого-то бьете, то можете и не заметить его боли. Но в игре вы настраиваетесь на противника, на его боль, вы замечаете, когда ударяете кого-то слишком сильно, — и это все учит вас эмпатии и самоконтролю. Благодаря такому типу игры мы учимся соизмерять свои силы и следим за тем, чтобы у каждого был шанс выиграть и чтобы игра продолжалась.

Игры в борьбу развивают наш мозг

Для когнитивной сферы этот тип игры и вытекающие из нее практики также несут пользу. Разум, подобно компьютеру, загружается, чтобы контролировать движения тела. Когда мы развиваем свою способность двигаться, наш ум идет следом, а импровизация, творчество, умение решать конфликты и трудности, которые мы развиваем во время игр в борьбу, помогают нам улучшать эти навыки и в остальной жизни.

Игры в борьбу предотвращают насилие и являются важной частью социализации

Благодаря жестко-контактным играм мы можем безопасно исследовать свою способность проявлять жестокость, учиться контролировать свою силу и сопереживать другим. Поэтому неудивительно, что в литературе часто описывают корреляцию между насильственным преступным поведением и недостатком игры в детстве.

Ребенок, которому в детстве разрешали жестко-контактные игры, знает возможности своего тела. У него будет меньше причин бояться конфликтов, и он будет глубже понимать, какой удар способно нанести его тело. В долгосрочной перспективе это предотвратит реальное насилие. Взрослые, которые продолжают играть в борьбу, становятся более сильными, ловкими, жизнестойкими, смелыми и способными концентрироваться, а также лучше справляются с конфликтами.

Со временем дети, которым разрешают играть, и спортсмены, которые грамотно тренируются в единоборствах, учатся разрешать все более сложные и потенциально опасные ситуации, сохраняя при этом спокойствие и контроль. Это может быть рецептом для формирования очень способных и самореализовавшихся людей.

К сожалению, даже в местах, где жестко-контактные игры должны только приветствоваться, например в боевых искусствах и подготовке, слишком часто акцент делается на традициях и дисциплине, на навыках самозащиты, тогда как истинная радость игры со всем ее полезным влиянием упускается.

На занятиях в Evolve Move Play мы развиваем боевые навыки с помощью постепенно усложняющихся игр, где мы можем увеличивать нагрузку и количество переменных, задействованных в жестко-контактных играх и боевых тренировках. Мы сосредотачиваемся не на спорте и самозащите — хотя последнее тоже важно, — а на том, чтобы стать более способными людьми в общем смысле, и мы находим способы, которые позволяют каждому пройти через сложности и получить пользу от жестко-контактных игр и борьбы.

Мужественность и жестко-контактные игры

Я заметил, что хотя жестко-контактные игры важны для каждого, особенно сильно их жаждут мальчики и мужчины. Когда собирается вся моя семья, маленькие девочки лишь ненадолго включаются в наши игры по борьбе, к тому же они всегда устают раньше мальчиков. Кроме того, в эти игры с детьми в первую очередь включаются отцы и дяди.

Где бы я ни был, я наблюдал именно такую картину. В разных культурах роль воинов и охотников играют в основном мужчины, и археологические и генетические исследования доказывают, что эта тенденция сохранялась на протяжении многих веков. В разных культурах также существуют обычаи ритуальных жестких игр как для мужчин, так и для мальчиков; боксирование, бои на палках и рукопашный бой практически универсальны. Когда мы приписываем отрицательное значение играм в борьбу, мы покушаемся на ключевой компонент мужественности, потому что тем самым говорим мужчинам в нашем обществе, что их эволюционно сформированная природа тоже негативна.

Я считаю, что поощрение жестко-контактных игр, тренировки в боевых искусствах и пропагандирование роли отца, дяди или двоюродного брата, всегда готового шуточно побороться или побегать в догонялки, — все это не просто полезно для нашего развития как адаптивных, жизнестойких и счастливых людей, но это также вносит вклад в восстановление позитивной мужской роли. Конечно, женщин тоже стоит поощрять играть в борьбу, поэтому если вы являетесь отцом дочки, то не пренебрегайте жестко-контактными играми с ней только потому, что мальчишки больше стремятся к такому взаимодействию.

Теперь приступим к делу

Итак, найдите немного времени в своей жизни для борьбы! Подбрасывайте своих детей, племянников, племянниц или детей своих друзей. Они вас полюбят за это. Попрактикуйтесь с друзьями в базовых приемах рукопашного боя. Или же устройтесь волонтером в местный приют для животных и поиграйте в борьбу с собаками — это будет в удовольствие всем участникам. Жестко-контактные игры — это сформировавшееся в процессе эволюции врожденное стремление людей, особенно ярко выраженное у детей и парней, но присутствующее у всех нас, поэтому его выражение приносит огромную пользу. А когда мы его ограничиваем, то многое теряем. Давайте признаем эту жизненно важную часть нашей человеческой природы с ее многочисленными преимуществами и пойдем повеселимся!

Рэйф Келли, «Развивайтесь, двигайтесь, играйте» https://www.evolvemoveplay.com/

Перевод Елены Жевлаковой

Редактура Надежды Шестаковой

Источник: https://wibm.us/less-ritalin-more-roughhousing-why-we-all-need-rough-and-tumble-play/

Фото: photogenica.ru

Дорогие читатели, еще несколько статей в продолжение темы для вас:

Сообщение Меньше риталина и больше игр в борьбу: почему нам всем нужны жестко-контактные игры появились сначала на Заботливая Альфа.